Если же водородно-силановая струя проела себе путь наружу, то начинаются взрывы при контакте с атмосферой, на глубине нескольких метров и на поверхности. Результаты этого мне доводилось видеть на южном борту Тункинской впадины (Байкальская область рифтогенеза). Идешь по прекрасному лесу и вдруг попадаешь на какую-то «дьявольскую лесосеку». Лиственницы в два обхвата поломаны на кусочки, как спички, и эти обломки перемешаны с глыбами пород, которые здесь же выходят в коренном залегании. Я долго не мог понять причину этого: на обвал или сход лавины непохоже, не тот рельеф; смерч (?), но он не способен выдирать метровые глыбы из коренных обнажений; сейсмический удар (?), но он не может проявиться так локально. Понимание пришло после посещения штата Айдахо (на западе США).
Совершенно очевидно, что силаны не могут далеко уходить от своих источников, они быстро расходуются из-за своей химической агрессивности. И если мы встречаем признаки воздействия силанов, то в этих местах диапиры силицидов скорее всего приближены к поверхности.
Там, где кора обводнена сравнительно слабо, ареальный магматизм при внедрении интерметаллических диапиров проявляется спорадически и местами. Однако именно в таких случаях можно получить ценную информацию, особенно если удается проследить, куда магматическая активность стягивалась со временем. Самые поздние проявления часто бывают представлены сильно ошлакованными лавами, которые образуют миниатюрные шлаковые конуса и гряды (высотой не более 100 метров). По сути, извержения происходили в виде пены с многочисленными пузырями. И если в этой вспененной лаве вам доведется встретить ксенолиты (например, валуны из четвертичных конгломератов), то вы будете поражены химической агрессивностью этой пены, и у вас не останется никаких сомнений, что газовая составляющая подобных извержений содержала много силанов (а они не могут уходить далеко от своего источника – силицидов).
Важную информацию может дать изучение рельефа – время и характер его образования. И следует иметь в виду, что некоторые положительные формы рельефа могут оказаться совсем молодыми протрузиями. Эти факты также помогают лучше понять процессы, протекающие на глубине (разумеется, если рассматривать их в рамках нашей концепции).
Геохимические исследования являются важной составной частью в поисках интерметаллических диапиров. Гелий – самый благородный газ, он не вступает ни в какие реакции. В земной коре изотопное отношение 3Не/4Не = 10-8, в диапирах силицидов оно выше на 3 порядка. Поэтому, когда в выбранном регионе замеры показывают величину 3Не/4Не = 10-5, это означает, что земная кора здесь очень сильно растянута и диапиры силицидов дышат своим гелием наружу. Если же такие значения (10-5, или близкие к ним) не обнаруживаются, то территорию следует считать бесперспективной. Беда только в том, что не всегда можно отобрать пробы. Для этого нужно собрать пузырьки газов из водных источников (лучше термальных), но этих источников (с пузырьками) иногда бывает явно недостаточно.
Геофизические методы, применяемые при поисках, весьма разнообразны: магнитотеллурическое зондирование, сейсморазведка – методами отраженных и преломленных волн, гравиметрия, магнитометрия, замеры температурных градиентов. Все эти методы перечислены отнюдь не для «красного словца», а решают абсолютно конкретные задачи. Например, если магнитотеллурическое зондирование выявило на глубине зону с аномально высокой электропроводностью, то обычно это связывают с циркуляцией минерализованных вод – природных электролитов. Но для такой циркуляции нужна система открытых пор и трещин, которая уменьшает плотность пород и скорости прохождения сейсмических волн. Вы делаете гравиметрию, и результаты не позволяют предполагать уменьшение плотности, а сейсмические наблюдения, напротив, выявляют высокоскоростной блок, совпадающий с зоной высокой проводимости. Следовательно, минерализованные воды отпадают, и одним вариантом становится меньше. Высокие скорости в сочетании с высокой проводимостью можно было бы связать с наличием еще не остывшего интрузива ультраосновных пород. Но гравиметрия не показывает также и избыточную плотность, характерную для «ультрабазитов», а замеры температурных градиентов не позволяют предполагать высокие температуры в аномально проводящей зоне. Соответственно еще один вариант отпадает. И так, шаг за шагом, вы постепенно приходите к уверенности в том, что обнаружен именно диапир интерметаллических силицидов, у которого нет «избыточной плотности», но есть высокие скорости и аномальная проводимость (заметьте, полупроводниковая) и есть еще кое-что, весьма необычное. Прошу меня простить, но на этом я закончу рассуждения на тему «Как искать эти диапиры», поскольку мне не хотелось бы «до поры до времени» раскрывать некоторые «know how».
Итак, наша концепция открывает широчайшие перспективы в энергетическом и сырьевом аспектах и одновременно показывает возможность кардинального решения экологических проблем планеты. И если мы проявим расторопность и быстро научимся использовать открывшиеся возможности, то уже при жизни нынешнего поколения существенно изменим условия обитания на Земле в лучшую сторону…»
Ларин доказывает, что на Земле есть несколько мест, где можно добывать водород: у нас в Прибайкалье, в Исландии, в Израиле и США. Как видите, победивший СССР за 1991–2001 годы мог спокойно отработать новую технологию добычи водорода (и ценнейших металлов) и построить промышленность по производству топливных элементов. Благо, для этого нужен палладий, а у русских сей металл в огромных количествах добывается «Норильским никелем». Упорно и целеустремленно поработав, мы могли вторгнуться на мировой рынок с новой техникой, обрушив цены на нефть. Учтем: одновременно наша Империя развивала и иные виды новой энергетики: и мини-атомную, и ту, что утилизирует тепло окружающей среды (машины Серогодского) и ветряные установки продвинутого типа.
Сделав подобное, русские становились полубогами и спасителями человечества. На головы наших врагов и на Западе, и на Востоке падали мощные удары.
Но мы бы наращивали и наращивали натиск! Следующим рубежом нашей метаисторической атаки становилось создание гибкой промышленности, способной работать практически без участия человека. Можно сказать, воплощение давней коммунистической мечты.
Самовоспроизводящиеся роботы: еще одно «оружие Победы»
Русских на планете не так уж много: 120 миллионов великороссов, 35 миллионов украинцев и около семи миллионов белорусов. Даже если к нам примкнут и сербы – чуть более полутораста миллионов душ.
А задачи перед нами – просто космического размаха. Нам нужно качественно превосходить все прочие цивилизации и народы. Нам необходимо избавить самих себя от одуряющего, калечащего душу и тело нетворческого труда на заводах и фабриках. Так чтобы как можно больше русских стали учеными и воинами, освоили совершенно новые виды деятельности – бизнес Грядущего. А это значит, что у нас должна появиться промышленность, которой не нужны миллионы рабочих. Огромная высокотехнологичная «армия рабов», что будут на нас пахать и никогда не восстанут.
Но как создать «безлюдную индустрию». Есть, пожалуй, три возможных пути. Первый – создание нанотехнологической индустрии по Дрекслеру (во что сегодня многие не верят). Но не вести исследований в этом направлении просто глупо. Второй способ описал Родион Руссов в нашей совместной книге «Сверхчеловек говорит по-русски» – нейтридные технологии воспроизведения вещей. Но, читатель, и сей путь коротким не назовешь. По нему тоже можно было идти в лабораториях и НИИ. Но создавать безлюдную индустрию необходимо здесь и сейчас. Поэтому победившему СССР, разбухшему от сырьевых доходов, оставалось разворачивать наступление на третьем направлении – разработке самовоспроизводящихся роботов!
Из Болгарии на сайт нашего Братства пишет Димитар Нейчев: