Соседи, не сумевшие сговориться о том, чтобы поровну скинуться на общий замок, вынуждены держать дверь открытой. А наличие на площадке хоть одного алкоголика, маразматика или рассеянного табакура, делает ее вечно незапертой даже при наличии хорошего английского замка, установленного по общей договоренности в равных долях.
Вещи, которые загромождают тамбур, являются олицетворением impossible компромисса между жадностью и здравым смыслом. Здравый смысл диктует выкинуть ненужный предмет, а жадность не дает этого сделать. Поскольку жадность непобедима по определению, и в истории человечества еще не было случая, чтобы здравый смысл победил ее в честном поединке, то здравый смысл обычно побеждает по очкам — при помощи тактики, хитрости и неисчерпаемых запасов терпения. Классической тактикой здравого смысла является идея перенести ненужный предмет через границу жилища в погранзону тамбура в качестве немой просьбы для воров. Примерно это я и искала.
Мне удалось обнаружить в одном из незапертых тамбуров старческое пальто, пахнущее землей и луком, а также старые галоши, которые я надела поверх босоножек. В другом тамбуре обнаружился оренбургский пуховый платок со следами регулярных бизнес-ланчей моли и клетчатая колесная сумка, набитая пустыми стеклянными банками.
Надев пальто, замотав лицо платком, изо всех сил сгорбившись, я вышла из подъезда на раскаленный двор и убедительно заковыляла вдаль, позвякивая сумкой. Не было никакой возможности проверить, наблюдает ли за мной Жанна. К тому же, theoretically, она могла так сильно повзрослеть за тот год, пока мы не пересекались, что ее теперь волновал лишь конечный результат, а не перспектива получить тепловой удар, проторчав весь день за трансформаторной будкой с биноклем, чтобы увидеть выползающего из подъезда врага с фонтанирующими кровью перебитыми ногами. В этом случае моя мимикрия, да и вообще вся затея, оказывались лишены смысла.
Но я почему-то была уверена, что Жанна постарается completely насладиться результатом, а в случае непонятной многочасовой заминки полезет самостоятельно выяснять, что же произошло — хотя бы потому, что обескровленный труп на крыше явно был для нее too match и грозил обернуться женской колонией.
Поэтому я честно отыграла свою роль и позволила себе развоплотиться лишь в маршрутке на подъезде к метро. Неожиданностью для меня стало, пожалуй, лишь то, что пассажиры отнеслись к моей Verwandlung со спокойной флегмой пополам с равнодушием. Из чего становилось понятно, что весь здешний район — действительно выселки самых настоящих коренных москвичей Центрального округа.
Прошло три дня, и, наконец, интернет принес информацию: Фима, лучшая подруга Жанны, чьи сетевые выделения я тоже привычно мониторила, неосторожно попросила читателей своего уютного блога одолжить старенький ноутбук недели на две-три, без которого один хороший человек очень скучает в больнице… Я поняла, что викторианский аристократический стиль, в отличие от американского комиксового, обязывает меня поставить последний штрих в этой истории. Пришлось срочно найти древний немецкий ноутбук без русских букв, а заодно старый мобильник с самой первой версией GPRS и пятью долларами на счету. Проинсталлировав в это изощренное пыточное орудие еще и свежую версию шпионской следилки, я через подставного павлика передала эту груду металла Фиме. Пока Жанна не спохватилась и не удалила мою следилку, я смогла узнать так много нового о Жанне, ее старых происках в мой адрес и новых планах мести, что это уже совсем другая история.
Битва
— Что тебе здесь надо, Гугель? — прошипела Жанна и, хищно пошевелив пальцами, проворно вынула из меховой сумочки травматический пистолет.
Леша за моей спиной испуганно завизжал.
— Я не Гугель, я Сквоттер.
— Что ты делаешь в моём офисе продаж? — снова взвизгнула Жанна.
Судя по тому, как пафосно она выражалась, Жанна находилась не в таком уж взвинченном состоянии crisis nerviosa, как хотела показать. Впрочем, я не горела желанием общаться с ней, в каком бы состоянии она ни была.
— У тебя великолепный офис продаж, — кивнула я, медленно пододвигая к себе сумку, где в кармане лежал газовый баллончик. Я проклинала себя за то, что, получив багаж в аэропорту, не переложила баллончик в карман блузки, где носила его обычно. — Пускай твои продажи в нем будут стремительны и прозрачны как воды Москвы-реки. И я с удовольствием покину твой офис продаж, но он почему-то маленький, как холодильник пенсионерки. И твой располневший фюзеляж занимает его целиком, загораживая мне выход на улицу.
Под слоем пудры на лице Жанны вспыхнула волна румянца, а травматический пистолет слегка дрогнул. Леша за моей спиной испуганно взвизгнул.
— Сегодня не твой день, Гугель. — Жанна презрительно сощурила глаза и выразительно покачала дулом пистолета. — Я, кажется, задала вопрос: что тебе понадобилось в моем офисе?
— Послушай, Жаннетт, — постаралась я ответить как можно более миролюбиво. — К чему эти ugly драки, да еще при мужчинах? — Я кивнула на бледного Лешу. — Я действительно не знала, что это твоя точка. Я вообще была не в курсе, что у тебя бизнес, что тебе посчастливилось все-таки найти самца, у которого удалось высосать столько бабла, чтобы заняться бизнесом и открыть точку. — Судя по вспыхнувшему лицу Жанны, я угадала. — Дело в том, Жаннетт, что я просто возвращаюсь с курорта из Анталии. Я ехала из аэропорта с вот этой вот сумкой и зашла в первый попавшийся ларек. Я зашла сюда по ошибке и сейчас уйду. Зачем нам с тобой новые проблемы? Опусти свою пушку и дай мне уйти. О'кей?
Жанна молчала, глядя на меня все так же, не мигая.
— Ты же не хочешь стрелять, верно? — продолжала я, делая небольшой шаг в ее сторону. — Офис свой побьешь, Леше своему попортишь шкурку…
— Не двигайся, — хрипло предупредила Жанна, махнув стволом.
— Что тебе надо, Жаннетт? — спросила я холодно. — Кажется, я все тебе объяснила. Чего ты добиваешься?
— Мне нужен твой оранжевый брелок.
Я опешила. В тот момент я еще не понимала до конца, что означают ее слова, но уже почувствовала, что с этого момента о спокойной жизни предстоит забыть.
— Какой брелок, Жаннетт? — спросила я как можно более innocent.
— Тот, что ты тут крутила, а затем спрятала в сумку, — в тон мне ответила Жанна. — Та флешка, где у тебя записана информация о штуке, которая исполняет желания.
— Это не флешка, Жаннетт.
— Тем более! Я разберусь, что это. Я же вижу по твоей суетливой морде — ты напала на богатый след и что-то ищешь, а эта штука для тебя важна.
— Жаннетт, очень нехорошо подслушивать чужие разговоры…
— В моем офисе продаж, Гугель, все разговоры принадлежат мне.
— Я не Гугель, я Сквоттер. На худой конец, Петрова.
— Мне плевать на твои ники. Отдай флешку — и можешь идти.
— А почему я должна тебе ее отдать?
— Потому что у меня пистолет, — объяснила Жанна. — Мне кажется, тебе не понравится получить пару дырок в бюст!
Леша снова взвизгнул и почему-то зажал ладонями уши.
— Фи, какой дешевый пафос, — фыркнула я, — ты все сидишь на комиксах? Впрочем, наверно, ты права — мне не понравится получить пару дырок в бюст. Тут я целиком доверяю твоему богатому опыту, Жаннетт. Ведь у тебя вид человека, которого жизнь дырявила как гигантский степлер со всех сторон твоего сферического фюзеляжа, пытаясь найти, где тут бюст. Наверно, единственное, что тебе не довелось пока испытать — это глаза, выжженные кайенским перцем с аммиаком и ароматизаторами. Хорошо, я отдам тебе этот брелок, — закончила я как можно более спокойно. Жанна напряглась. — А что ты будешь с ним делать, Жаннетт? Думаешь, разберешься без меня?
Похоже, об этом она еще не думала всерьез.
— Думаю, разберусь, — заявила она и прямолинейно брякнула: — Но ты ничего не делаешь просто так, Гугель! И если тебе что-то жизненно необходимо…
Я дьявольски расхохоталась.
— Браво, Жаннетт, браво! Итак, ты забираешь этот брелок и делаешь с ним все, что хочешь, — он твой. А я пошла отсюда. О'кей? До свидания, Жаннетт! — С этими словами я, наконец, запустила руку в сумку и нащупала грубый рифленый пластик кнопки газового баллончика. — Лови брелочек, Жаннетт!