Это было еще одной ошибкой. При слове «травка» за прожекторами послышались сдавленные смешки. Наверняка это были какие-нибудь утратившие самоконтроль дизайнеры, но прожекторы так слепили, что ни лиц, ни фигур я не разглядела. А жаль, мне бы, наверно, пригодились эти подробности их личной жизни.
Впрочем, излишне глазеть по сторонам возможности не было: знакомый теледиджей когда-то объяснил мне простое правило: что бы ни случилось, всегда смотреть в черный зрачок камеры и никуда больше. И вести себя максимально раскованно и доброжелательно. Ника, похоже, с этим правилом была незнакома.
— Очень просто, Ника. Я запираюсь в переговорной комнате, жгу тряпки и смеюсь, — ответила я.
Тут захихикали не только утратившие самоконтроль дизайнеры.
— Ну а если серьезно? — спросила Ника абсолютно серьезно.
— А если серьезно, то вся магия нашего века происходит в интернете.
— Например? — заинтересовалась Ника.
— Например, я захожу на сайты буддистских монастырей и в блоги монахов и оставляю в комментариях пожелания на увольнение или приворот зарплаты. Сегодня, например, я буду колдовать на увольнение некой Марины и некой Эльвиры. Я прочла когда-то в интернете сообщение одного сетевого гуру, который утверждал, что правильно составленные заговоры, положенные в нужное место сети, оседают на серверах провайдеров. А их жесткие диски вертятся со скоростью десять тысяч оборотов в минуту. Получается уникальный молитвенный барабан потрясающей силы, который дальше действует сам.
Публика снова засмеялась. И мне послышалось в этом шуме, как кто-то отчетливо произнес знакомым голосом павлика: «держись аккуратней, Иленочка…» Хотя павлик здесь присутствовать никак не мог.
— Вы нам продемонстрируете пример вашей офисной магии? — заявила Ника самоуверенным тоном.
— Конечно, — кивнула я. — Посмотрите на себя.
— На меня? — Ника слегка занервничала.
— Да-да, на вас! — Я похлопала ее по плечу, стараясь задеть ладонью пришпиленный микрофончик, чтобы этот жуткий грохот и все ее дальнейшие реплики оказались вырезаны. — Сегодня утром я решила приворожить телевидение. И вот вы здесь!
— Ха-ха! — захихикала Ника наигранно и вдруг неожиданно начала оправдываться: — На самом деле это не совсем так. Мы еще позавчера утвердили этот репортаж, сегодня утром уже был выписан заказ на машину и оператора, и…
— Не оправдывайтесь. Ника, — я снова покровительственно похлопала ее по плечу, — зачем вываливать в эфир эту внутреннюю производственную чушь? Это непрофессионально.
Опомнившись, Ника покраснела, а затем не выдержала:
— Да что вы меня хлопаете все время?! — Она сделала шаг в сторону.
— Успокойтесь, Ника, успокойтесь, ну что вы как маленькая… Вы недавно на телевидении? Я бы вас уволила — без всякой магии.
— Стоп! — истерично взвизгнула Ника. — Стоп, мотор!
— Продолжаем снимать! — быстро скомандована я оператору, не сводя взгляда с черной линзы камеры и не спуская с лица очаровывающей улыбки. — Итак, мы беседовали с бывшей ведущей программы «Беседка» Никой Гнедых о моей офисной магии. Наш спонсор — автосалон «Южный»! Спасибо, оставайтесь с нами! Да пребудет с вами успех во всех ваших делах, доброго вечера! — Я снова улыбнулась и послала в камеру воздушный поцелуй.
Наступила напряженная тишина.
— Стоп, снято, — вдруг веско произнес осветитель, ни к кому не обращаясь.
Это было первое и последнее слово, которое я от него услышала. Profi!
Больше в этот день у меня дел не оставалось. Когда мы вышли из офиса, Даша наконец произнесла:
— Какой шикарный бред вы несли этой журналистке, Илена! Мне бы так научиться.
Я покосилась на нее:
— Вообще-то это я говорила чистую правду. Ну, почти.
— Как? — опешила Дарья.
— А вот так.
xDarry
Бары в этой стране уже научились строить как в Америке, но посетители в них пока еще совсем не те — не хватает в лицах ковбойского прошлого и адвокатского настоящего. Как если бы вместо цветастых гангстерских наколок увидеть синее «Г-е-н-а» на костяшках пальцев — блеклое от стыдливых попыток свести.
Впрочем, меня в полумраке фирменного америкен-бара интересовал не быковатый Гена у стойки, не шумная компания студентов, не два гортанных иностранца и не пожилая пара мятых жизнью аудитора и аудиторши из тех, что безуспешно пытаются устроить свою личную жизнь регулярными совместными ужинами, но никак не готовы оформить, наконец, свою лирическую сделку, взяв друг дружку на баланс.
Я огляделась снова. По залу плыл табачный дым и запах копченой курицы, волочили свои длинные целлюлитные конечности немолодые официантки, одетые в короткие ковбойские юбчонки. Из крепко спрятанных под потолком колонок старательно хрипел Chris Rea свое знаменитое «блюю в кафе» — одновременно дурной и обаятельный, безвкусный и стильный, примитивный как улитка, но искренний как тетерев. Такой, in general, как и вся Америка, которую я тоже не готова идеализировать.
Поскольку я не знала, как выглядит xDarry, а мобильного номера он не прислал, я надеялась, что xDarry меня окликнет сам. Но я резонно предполагала, что хакер такого уровня в реальной жизни должен выглядеть ярко и вызывающе, а ничего похожего в баре не наблюдалось.
— Леночка, — послышалось из дальнего угла.
Я обернулась.
За столиком сидела полная женщина сорока лет в нелепой кепке с пимпочкой, напоминавшей антенну. На ней была кофта с оторочкой из сизого меха, а на крупном носу-картошке сидели маленькие круглые очки с громадными диоптриями. Она курила здоровенную вонючую сигару, а перед ней стоял почти пустой бокал темного пива. Голос у нее был тягучий и с хрипотцой, но улыбка — доброй и уютной.
— Леночка, — повторила она, качнув сигарой. — Логинься уже за столик.
— xDarry? — изумленно переспросила я.
Дама поморщилась.
— Теперь, когда ты знаешь, как я выгляжу, называй меня Тамара. Лучше Тома. Какое пиво будешь?
— Мартини со льдом.
Тома улыбнулась.
— Я в твои годы тоже любила мартини… — проговорила она задумчиво.
Я покусала губу.
— xDar… э, Тома, а вы… ты… можешь продемонстрировать, что это действительно… ты?
На лице Томы появилось веселое оживление.
— Записывай, Леночка. Два, эф, жей — с точкой, игрек… Дальше диктовать?
Это был пароль моего нотика. Я кивнула и рассмеялась.
— Не похож я на хакера? — спросила Тома.
— Я представляла иначе, — призналась я.
— Но ведь и ты не слишком похожа на сетевую аферистку, — заметила она и продолжила: — Ну а на кого я похож?
Я задумалась, но так и не нашла, что ответить.
— Не знаю, Тома. Наверно, на чью-то маму.
Тома засмеялась.
— Так у меня трое, — сказала она. — Старшему — восемнадцать.
Видимо, у меня так вытянулось лицо, что Тома засмеялась снова, а, отсмеявшись, продолжила:
— А ты небось думала, что мне четырнадцать, у меня на голове гребень, и я катаюсь на мотоцикле? Или что я ботаник в роговых очках?
Я пожала плечами:
— Не совсем так, но я думала, ты крутой хакер, и все такое.
— IT-developer, — поправила Тома, — с большим experience в таких серьезных проектах, куда нет доступа малолетним скрипткидам, которые называют себя хакерами.
— Тома, а расскажи о себе? — попросила я.
Она задумалась и долго пускала дым в потолок.
— Да что обо мне рассказывать? Ничего интересного. Родился во Владике. Учился. Работал. Читал документации. — Она упорно говорила о себе в мужском роде, как делала это в наших сетевых переписках, и в этом был какой-то шарм. — Вышел замуж. Уехал в США. Родил сына и двух девочек-двойняшек. Работаю. Вот, в Москве случайно за последние десять лет — предложили один стартап интересный. Но не вышло.
— А взломы? — удивилась я.
— Да брось, какие взломы? — улыбнулась Тома. — Я уже лет двадцать этим не занимаюсь, своей работы хватает.
— Но ты же мне столько раз помогала…
— Тебе — да, помогала по ерунде. Да разве же это взломы? Знала бы ты, что такое настоящие взломы… — Тома задумалась и выпустила одно за другим несколько колечек дыма. Они поднялись и слились с накуренным сумраком. — А помогала, потому что ты мне нравишься чем-то, Ленка. Бегаешь, бьешься головой об стены и так искренне радуешься всему, наступаешь на все подряд грабли… Сама такой была в юности. Ты мне как дочка, что ли.