— Я представляю Первый кабельный канал центрального административного округа, — привычно забарабанила Ника, постепенно понижая интонацию так, чтобы конец фразы звучал совсем уже неразборчиво.
Но все-таки я разобрала.
— Как вы сказали? Какой канал?
Ника замялась.
— Первый… кабельный. Центрального округа…
— Мне сказали, будто вы с Первого канала.
— Первый кабельный, — стыдливо повторила Ника. — Центрального округа Москвы…
Я вскипела:
— То есть студенческая самодеятельность? Вы отвлекаете людей от работы каким-то мелким кабельным канальчиком? Вас вообще хоть кто-нибудь смотрит? Или вы просто отмываете бабло?
— Конечно, смотрят! — горячо заверила Ника. — Наша потенциальная аудитория — двадцать миллионов человек!
— Сколько?! — изумилась я. — Дурацкий местный кабельный канал смотрят двадцать миллионов?
— Да! — повторила Ника. — Потенциальных!
— Это как?
— Мы не знаем точно, смотрят они или нет. Но потенциально они могли бы смотреть, если б захотели.
— Как вы это вычислили?
Ника принялась загибать пальцы.
— В Центральном округе Москвы живет около полмиллиона жителей, они могли бы смотреть наш канал прямо у себя дома, если бы подключили кабельный пакет. — Ника запнулась. — Многие жилые дома подключены в Центральном округе! А в самой Москве и пригородах живут еще тринадцать миллионов! Они все тоже могли смотреть наш канал, если бы приехали в гости к своим друзьям и родственникам из Центрального округа. А некоторые передачи, самые удачные и понравившиеся, вот-вот будут идти в повторе на нашем старшем канале МГТК-Москва. Мы уже год ждем. А МГТК-Москва — это часть МГТК, который он вещает через спутники! Значит, его может смотреть любой человек планеты! Но чтобы не пугать рекламодателя цифрой в шесть миллиардов потенциальных телезрителей, мы специально занижаем статистику и скромно говорим, что зрителей у нас примерно двадцать миллионов, не больше.
Я вздохнула:
— Переконливо брешете. Хорошо, я вас слушаю.
Девица вздохнула поглубже и выпалила:
— Мы снимаем сюжет про офисную магию!
— What?!
— Про офисную магию.
Я остолбенела и вдруг поймала себя на том, что делаю такие задумчивые движения челюстью, как если бы во рту у меня была жвачка.
— Вы, Илена, и ваши магические способности, — продолжала Ника, — центральная часть сюжета! Мы уже взяли интервью у ваших коллег, у вашего начальства и теперь осталось взять у вас! Давайте с вами пройдем на ваше рабочее место, и… это не займет много времени, честное слово!
— А что вы у меня хотите узнать? — хмуро полюбопытствовала я.
— Все про офисную магию! — отрапортовала Ника.
— И пустите это в свой кабельный эфир Центрального округа для всех шести миллиардов жителей планеты? — усмехнулась я, оглядывая кофры.
Выглядели они слишком потерто даже для кофров. Я надеялась, что Ника все-таки устыдится ничтожности своего канальчика, но она истолковала мои слова иначе:
— Если вы не сможете посмотреть, мы вам обязательно запишем диск и передадим как-нибудь!
— Ладно, — усмехнулась я, — идемте в переговорную, я дам вам интервью о магии, о бизнесе и обо всем, что угодно. Правда, Даша?
Даша на всякий случай кивнула.
Осветитель с седыми усами расставил свет незаметно и тихо. А вот инфант-оператор бегал по всей переговорке, шумел, суетился и ничего не мог сделать, пока осветитель ему не помог: тихо выставил штатив в нужном месте, глянув в объектив всего раз. Ника достала vulgar косметичку и обмазала мне лоб и щеки пудрой, чтобы не было бликов перед камерой. Необходимость в этом отсутствовала, просто, наверно, кто-то сказал им, что в профессиональной бригаде должен присутствовать гример.
В переговорку стали просачиваться зеваки и тихо скапливаться по углам как пыль. Я узнала пару знакомых лиц. Наконец, все было готово. Мне прикрепили на жакетку микрофон, напоминавший закопченную клипсу от бейджика, а в лицо направили оба прожектора.
— Мы готовы? — спросила Ника, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Давайте уже быстрее, — хмуро кивнула я.
Но Ника не торопилась: она вынула заляпанное зеркальце и несколько долгих секунд причесывала голову, затем достала заляпанный блокнотик и еще какое-то время причесывала мысли. И лишь затем впорхнула в центр освещенного пространства и встала рядом со мной. Fucking princess.
— Работаем! — пискнула она бойко и без паузы заголосила: — Я напоминаю! Вы смотрите авторскую программу «Беседка»! Я — Ника Гнедых! И наш спонсор — автосалон «Южный»! Теперь, когда мы побеседовали и с жертвами магии Илены, и с теми, кому магия Илены помогла в жизни и бизнесе, нам удалось найти саму Илену! И наша следующая беседка — именно с ней! С той, кого коллеги считают колдуньей! Илена, здравствуйте!
Очень не понравилось мне это начало, но отступать было поздно.
— Здравствуйте, Ника, — ласково улыбнулась я. — Да вы спрашивайте, не стесняйтесь!
Это предложение слегка сбило ее с толку, но она бойко продолжила:
— Илена, первый вопрос: вы сами верите в офисную магию?
Это прозвучало так неожиданно, что я расхохоталась.
— Давайте сразу второй вопрос, — попросила я.
— Второй вопрос, — безропотно согласилась Ника. — Когда вы впервые почувствовали, что вы не такая, как все?
Я снова фыркнула:
— Вы, наверно, хотели спросить, когда и почему я стала заниматься офисной магией? Просто не сумели сформулировать, да, Ника?
Ника попыталась улыбнуться.
— Понимаете, Ника, это у меня семейное. Мой дедушка был самым знаменитым шаманом и целителем Востока, у него имелся даже орден. К нему съезжались люди со всех краев за много сотен километров. Бабушка моя большую часть своей жизни прожила в тайге.
У Ники брови удивленно поползли вверх.
— Зачем? — тупо спросила она, выпадая из формата.
— Ей нравилась тайга.
— А ваши мама и папа? — спросила Ника.
— Моя мама работает в коллективе торронтских ведьм, — ответила я.
— Есть разве такая работа? — удивилась Ника совсем не телевизионно.
— Представьте себе. А что касается папы, то, по рассказам, он был добрый волшебник.
— И какое волшебство он делал? — заинтересовалась Ника.
— Например, он сделал меня. Разве это не волшебство? — улыбнулась я.
Ника, похоже, так не думала. Но за пеленой слепящих прожекторов послышались аплодисменты. Судя по звуку, там натолкалось гораздо больше зевак, чем я предполагала.
— А еще? Какие еще чудеса делал ваш отец? — настаивала Ника. — Расскажите!
Ну не дура? Мне, как назло, не приходило в голову ничего остроумного или даже оригинального.
— Он мог превращать воду в пиво, — соврала я.
— Как интересно! — фальшиво улыбнулась Ника, рисуясь перед камерой. — Вы нам сейчас покажете этот фокус, да?
— Алкоголь — не мой формат, — отрезала я. — Я, потомственная колдунья, занимаюсь только офисной магией. Вам же именно об этом рассказали, верно?
— Ваши коллеги, — проникновенно начала Ника, — утверждают, что вы способны наводить порчу на зарплату и премию, привораживать клиентов, и даже способны наколдовать выговор и увольнение…
— Здесь нет никаких чудес, — улыбнулась я. — Это обычные деловые качества любого профессионального менеджера нашей Корпорации. У нас тут все волшебники.
Лживый аванс не остался без внимания: augenblick раздались громкие аплодисменты, и молодой оператор решил наконец показать зрителей — он развернул камеру, но шнуры зацепились, и одна нога треноги подкосилась. Осветитель бросился ему помогать, а у Ники сразу сделалось озабоченное и кислое лицо, какое бывает у любой женщины, когда она уверена, что на нее не смотрят. На Нику, правда, смотрели набившиеся в зал зеваки, но, похоже, за людей она считала лишь потенциальных телезрителей.
Камеру водрузили на место.
— Продолжаем, мотор, с меня выходим! — деловито буркнула Ника и изобразила на лице улыбку. Вышло это так, будто улыбка не очень хотела появляться, но щеки двинулись к ушам первыми, как занавес после антракта, и потянули улыбку за собой. — Скажите, Илена, а как вы делаете свою офисную магию? Ну, какие-нибудь травки жжете?