* * * Стоит мне заглянуть В картинную галерею — Кажется, что чуть-чуть Я от картин дурею. Кажется, что холсты, Даже из скромных самых, — Всё же — куски мечты, Вывешенные в рамах. Кажется — в залах сад, Оранжерея фантаста… Хромовые висят Звёзды, блестят угласто. С каждым в таком саду Может случиться странность: Раму найду — войду И под стеклом останусь. Стану двухмерным, плоским… Я нарисован Босхом. Не голова, а ваза. Длинной шеи труба, И у меня три глаза Посередине лба. Пальцы стекают криво, Ухо срослось с рукой… Это я — после взрыва Атомного — такой. * * * В самом сердце мира — человек. Печенег, ацтек иль древний грек, Иль другой какой-то имярек, Кто угодно — хоть Тулуз-Лотрек. Вышеупомянутого факта Не объедешь никаким конём. Безотрадны выверты абстракта, Потому что даже днём с огнём Не отыщешь человека в нём. Это я твердил кому-то в споре, Больше ради красного словца. В самом отвлечённейшем узоре Мне порой сквозят черты лица. Даже в хаотическом сумбуре Красок, линий, взрывов звуковых Узнаю я правду о натуре Странных современников моих. Не мои лирические вздохи И не мой приглаженный язык, — А расскажут правду об эпохе Визг, и вопль, и вой, и рёв, и крик. Может быть, и мне учиться надо Языку взлохмаченных кликуш, Чтоб в стихах дымился век распада Атома и человечьих душ. ЧЕРНОБЫЛЬ Вот она чёрная быль, Атома чёрная пыль. Чёрный от взрыва тополь — Смертью клубит Чернобыль! Столпотворенье ветров, Сдвинут земной покров, Горы взрыв покоробил — Полз по земле Чернобыль! Вот она чёрная боль, И поперёк и вдоль Нашей отчизны вопль: Что с тобой, Чернобыль? Вот он, великий взрыв, Недра земли раскрыв, Сколько людей угробил? Братский погост, Чернобыль. Вот она чёрная боль, То ли знаменье, то ль Час наш последний пробил! Адом дымит Чернобыль! Там, где картофель рос, В поле забытый воз, Пара торчит оглобель, Осиротел Чернобыль! Где ты, в каком краю? На небесах, в раю? В недрах земной утробы? Где ты теперь, Чернобыль? Слёз не проливайте надо мною. Жил я. Видел землю. И прошёл. Надо стать когда-нибудь золою, Чтобы оградить себя от зол. * * * Здесь чудо всё: и люди, и земля, И звёздное шуршание мгновений. И чудом только смерть назвать нельзя Нет в мире ничего обыкновенней. ГОГОЛЬ Владимиру Шаталову Пока что не было и нет Похожего, подобного, Вот этот Гоголя портрет — Он и плита надгробная. Портрет, что Гоголю под стать, Он — Гоголева исповедь, Его в душе воссоздавать, А не в музее выставить, Его не только теплота Высокой кисти трогала, Но угнездились в нём места Из переписки Гоголя. И Гоголь тут — такой как есть, Извечный Гоголь, подлинный, Как птица насторожен весь, Как птица весь нахохленный. И это Гоголь наших бед, За ним толпятся избы ведь И тройка мчит, чтоб целый свет Из-под копыт забрызгивать, Или затем, чтоб высечь свет, Копыта сеют искры ведь! О Русь, какой ты дашь ответ На Гоголеву исповедь? Иль у тебя ответа нет, Кто грешник, а кто праведник? Есть только Гоголя портрет. Он и портрет, и памятник. |