— Ешь, — Лас протянула ей очередной «перчик». Это не её изобретение. «Перчик» придумала Гроза, после того, как Доктор однажды не просыхал почти неделю. Докторская, говорил он с важным видом, это повод как следует отдохнуть, расслабиться и оторваться. Отрывался он долго. Когда стало понятно, что это — процесс самоподдерживающийся, Гроза явилась как-то утром к Ласточке и попросила об одной ма-а-а-аленькой услуге. А поскольку нет лучше закуски к самогону, чем рыба-луна с острым перчиком, так и появился на свет перчик. Фирменный салат от Ласточки, «Вечная трезвость».
Но только у меня сохранились семена, подумала Лас. Потому что один горшочек я припрятала. Помню, как ругался Доктор — в пьяном виде он неизменно терял бдительность и удавалось подсунуть ему перчик, как он ни старался следить.
— М-м-м! — Вейс с удовольствием прожевала плод, откинулась на скамейку. Головокружение, сырость в голове и шум в ушах прошли минут за пять. Ещё пять минут — и, если не принюхиваться, то и не скажешь, что она пила. А ещё один перчик и ещё десять минут — и можно снова за руль.
— За руль! — всплеснула руками Вейс. — Вот я глупая! Кто бы повёл машину?!
— Ничего, вызовем Тесан, или Эверана, или всех сразу.
— Точно! — и Вейс расхохоталась, прижав Лас к себе. Вот оно, побочное действие. Смешливость. Это ему от меня, сказала однажды Гроза мстительно, после того, как Доктор одним пасмурным утром слабым голосом попросил «этой красной пакости», чтобы пойти на лекцию. Эту лекцию студенты долго не забудут. Гроза не поленилась пойти туда, приняв облик одной из студенток, и всё записать. С тех пор Доктор никогда не пил накануне важных мероприятий. А через пару месяцев стал почти что трезвенником.
Страж порядка, который сопровождал их — на почтительном расстоянии — с момента, как пьяные в дугу бабушки вышли из ресторана, улыбнулся и покачал головой. Лас посмотрела на него и подмигнула. Полицейский сделал вид, что не заметил.
Хорошо отдыхаем, подумала Лас. Идут все заботы в Бездну! Вейс права. И Вессен права. И все они правы, я слишком долго спала у себя в розовых кустах, пора и жить начинать. Ещё не поздно.
— Ещё по стаканчику? — предложила Вейс. Ей понравилось. Ещё бы, когда не будет никакого похмелья, и когда можно пить всё, что хочешь в любом количестве…
— Во-о-он там, — указала Лас. — Там мы ещё не были.
Вейс содрогнулась. Тёмные аллеи, редкие фонари. Тессегер-Лан — город безопасный, а на время празднеств тут и полиции больше, чем обычно
— Ну ладно! Ой, Ласточка, спасибо, что вытащила меня. Я не думала, что будет так весело!
Она болтала и болтала — второе побочное действие перчиков. Лас, которую по той же причине тянуло поддерживать светскую беседу, едва сдерживалась. Неужели я тоже была таким же треплом?! Ужас. Доктор, как я тебя понимаю!
— …А теперь в-о-он туда! — указала Вейс и залилась счастливым смехом. Лас запустила руку в карман — оставалось всего пять перчиков. Пора и честь знать.
— Сейчас, вызову Тесан, — она отвела Вейс в сторонку (та смеялась, и повторяла вновь и вновь только что услышанный анекдот) и достала телефон. Но не успела нажать на кнопку.
— Не шевелитесь, теаренти, — мужской голос. — Это ограбление. Телефон и деньги на землю.
Что-то острое уткнулось в спину Лас. Она замерла. Незнакомец не знает, что у неё кинжал, но как достать оружие? И кричать, звать на помощь бессмысленно — вон Вейс, скорчившаяся от веселья, уселась прямо на асфальт, хорошо хоть не грязный, и смеётся из последних сил, уткнув голову в колени.
— Деньги у меня в левом кармане, — указала Лас спокойно. И почувствовала, как жар накатывает на неё — откуда-то из солнечного сплетения. Удушающий, горящий жар.
«Не сопротивляйся, — голос Грозы. — Сделай вид, что ты подчиняешься. Не пугайся, это может толкнуть его на насилие. Просто делай всё, что говорят. У тебя будет шанс. Прикрой глаза и слушай своё тело».
— Я возьму деньги и уйду, — он пьян, подумала Лас, разум работал как часы. Несмотря на жар во всём теле. — Не дёргайтесь — не трону. — Острие оружия кольнуло сильнее. Да, я мелкая и кажусь слабой. Я не противник тебе. Не обращай на меня внимания, забирай деньги и уходи.
Рука полезла в её карман.
* * *
— Вессен, — Хорёк вновь вошёл в кабинет без стука. На этот раз она там одна — совещание кончилось, все разъехались. — У меня две новости, плохая и хорошая.
— Прекрати! Не тяни кота за хвост!
— Лас. Скачок активности, пси-пять. И на этот раз все признаки «чёрной петли».
Вессен вскочила на ноги, набросила на себя походную куртку.
— Едем немедленно. Вызывай всех, кто рядом с ней. В полицию я позвоню сама. Где она?
— Тессегер-Лан. По пути покажу.
* * *
«Ты чувствуешь его, — говорила Гроза. — Чувствуешь противника. Забудь о оружии. Ты знаешь, где у него уязвимые места. Тебе нужно попасть в любое из двенадцати. Не нужно даже хорошо целиться. Сильный и резкий удар. И у тебя появится две-три секунды, чтобы ударить второй, последний раз».
— Спасибо, теаренти, — смешок. — Больше не гуляйте по тёмным улицам. Я…
Лас ударила. К этом моменту она стала пружиной, смерчем, стрелой. Ударила сильно, в повороте, знала — попадёт или в живот, или чуть ниже правого плеча.
Время потекло медленно. Лас видела, как отшатывается, раскрывается мужчина. На две головы выше Лас и раза в два тяжелее. Видела, как ненависть и ярость проступают на его лице. Его ударила эта пигалица! Да сейчас он кишки из неё выпустит!
Он был открыт. Бей, куда хочешь. Лас не нужно было двух секунд, она всё ещё поворачивалась, и оставалось только выбрать точку.
Низ живота, пришла мысль. Горячая, мстительная и обжигающая. Низ живота, там, где «пояс смерти». Нет, не насмерть. Это слишком быстро! Не нужно насмерть!
Лас ударила, ощущая жгучий восторг, упоение тем, что делает. Ярость придала ей необыкновенную ясность и чёткость мыслей, обострились все органы чувств.
Он так медлителен и неуклюж. Кто угодно увернулся бы от удара. Да ему и не закончить удара — от жуткой боли нападавшего сложило пополам, он неминуемо ударился бы лицом об асфальт…
…если бы Лас не толкнула его в бок. Он оставался в сознании. Да, правильно, в сознании. Он должен видеть. Он должен видеть всё, что ты будешь с ним делать.
Лас медленно надвигалась, оскалившись. Видно было, что больше всего мужчине хочется позвать на помощь. Лас запрокинула голову и расхохоталась. И всё же неведомым ей чувством она понимала, что нож всё ещё у него в руке, и что если ударить вот так, можно даже не глядя, то оружие выпадет из раскрывшейся руки.
— Лас? — низкий, медленный голос Вейс. Не мешай. Я сама. — Лас?!
Он отодвигался, и крик не мог вырваться наружу, горло словно замёрзло. Лас, улыбаясь до ушей, медленно достала кинжал — так, чтобы мужчина его видел.
— Урок анатомии, мой дорогой, — пропела она. — Приступим?
— Лас, — Вейс попыталась схватить её за руку. — Не надо! Что ты делаешь?! Не…
Лас легонько ударила, совсем легонько. Нет нужды калечить её. Пусть перестанет мешать, вот и всё. Вейс охнула, отшатнулась, уселась с размаху на асфальт.
— Откуда начнём? — Лас склонилась над грабителем. — Я думаю, отсюда, — указала острием ему на живот.
— Теаренти! — знакомый голос. А, это Хорёк. Посмотри, посмотри. Только не мешай.
— Теаренти, оставьте его. Он того не стоит.
— Лас! — крикнула Вейс изо всех сил. — Ласточка, не надо!
* * *
Лас пришла в себя. Ей было жарко, ужасно жарко. Кинжал в руке. Чистый — никого не ранила. Она смутно помнила последние несколько секунд — помнила хриплый голос, неприятное прикосновение руки, смрад перегара…
Грабитель отполз в самый угол — дальше отступать некуда — и там скулил.
Лас медленно вложила оружие в ножны. И только теперь услышала свистки и топот ног. Полиция. У меня всё в порядке, подумала она. Я никого не ранила. Разрешение на оружие с собой. Всё позади, я просто разозлилась.