– Ну, понеслось, – сказал Дэвид.

– Что ты сказал, Дэвид? – спросила Марита.

– Я сказал: большое спасибо, что отобедала со мной.

– Может, поблагодаришь ее за все остальное? – сказала Кэтрин. – Уж не знаю, что нужно было сделать, чтобы ты проспал до самого вечера как убитый. Поблагодари ее хотя бы за это.

– Спасибо, что сходила со мной поплавать, – сказал Дэвид Марите.

– О, так вы плавали? – сказала Кэтрин. – Рада это слышать.

– Мы заплыли довольно далеко, – сказала Марита. – И потом отлично пообедали. А ты хорошо пообедала, Кэтрин?

– Наверное. Не помню.

– А где ты обедала? – мягко спросила Марита.

– В Сен-Рафаэле. Помню, что заезжала туда, но не помню, обедала я там или нет. Ведь я была одна, так зачем это помнить? Нет, я точно там пообедала. Во всяком случае, собиралась.

– А как ты доехала? Сегодня такой чудесный прохладный день.

– Не помню. Я не обратила внимания. Я думала о книге, как все устроить. Не понимаю, почему Дэвид так остро отреагировал на мое желание внести хоть какой-то порядок в нашу жизнь? Мы ведем такой беспорядочный образ жизни, что мне вдруг стало стыдно за нас.

– Бедняжка Кэтрин, – сказала Марита. – Но теперь, когда ты все распланировала, тебе, должно быть, легче?

– Да, и у меня было прекрасное настроение, когда я пришла. Я знала, что сумела сделать вас обоих счастливыми и так практично все устроила, а Дэвид ведет себя так, словно я идиотка или прокаженная. Но что же делать, если я практична и благоразумна?

– Я знаю, чертенок, – сказал Дэвид. – Просто мне не хотелось вносить путаницу в работу.

– Но ты сам все и запутал, – возразила Кэтрин. – Разве ты не видишь? Ты мечешься туда-сюда, от одного рассказа к другому вместо того, чтобы последовательно заниматься описанием нашего путешествия, которое для всех нас так много значит. У тебя так хорошо получалось, а ты взял и на самом интересном месте все бросил. Кто-то должен был тебе сказать, что твои рассказы – всего лишь повод для того, чтобы уклониться от выполнения своего долга.

Марита опять посмотрела на него, Дэвид понял ее взгляд и сказал:

– Мне нужно привести себя в порядок. Ты пока расскажи о своих планах Марите, я скоро вернусь.

– У нас есть и другие темы для разговоров, – сказала Кэтрин. – Прости, если я говорила с вами слишком резко. На самом деле я очень счастлива за вас.

Стоя под душем и одеваясь, Дэвид прокручивал в голове разговор с Кэтрин. Вечер был прохладный, и он надел свежевыстиранную рыбацкую блузу.

Марита сидела в баре и листала «Vogue».

– Кэтрин ушла к тебе в кабинет, – сказала она.

– Как она?

– Откуда мне знать, Дэвид? Она теперь великий издатель. С сексом покончено. Он ее больше не интересует. Говорит, это были детские игры. Теперь она сама не понимает, как это могло ее интересовать. Правда, она сказала, что, возможно, когда-нибудь заведет роман с другой женщиной. О другой женщине она распространялась довольно долго.

– Господи, мог ли я когда-то представить, что все так закончится?

– Не терзай себя. Как бы там ни было, я тебя люблю, и завтра ты снова будешь писать.

Вошла Кэтрин.

– Вы прекрасно выглядите: мне есть чем гордиться. У меня такое чувство, словно вы – мое творение. Он был сегодня на высоте, Марита?

– Мы хорошо пообедали, – сказала Марита. – Пожалуйста, Кэтрин, оставь этот тон.

– О, я знаю, он прекрасный любовник, – сказала Кэтрин. – Здесь он всегда на высоте. У него это получается не хуже, чем готовить мартини, плавать, кататься на лыжах или управлять самолетом. Сама я не видела, но, судя по отзывам, летчик он превосходный. Наверное, это похоже на акробатику и, вероятно, так же скучно. Хотя… нет, не знаю, не спрашивала.

– Как мило, что ты позволила нам провести этот день вместе, – сказала Марита.

– Вы можете провести вместе всю оставшуюся жизнь. Если не осточертеете друг другу. Вы оба мне больше не нужны.

Дэвид смотрел на нее в зеркало. Она выглядела спокойной, красивой и абсолютно нормальной. Он заметил печальный взгляд Мариты, обращенный на Кэтрин.

– Однако мне приятно общаться с вами, и я бы послушала, что вы скажете, если вы, конечно, соблаговолите открыть рот.

– Как поживаешь? – сказал Дэвид.

– Отличная попытка поддержать беседу. Поживаю очень хорошо.

– Есть еще какие-то планы?

Ему казалось, что он кричит вслед уходящему кораблю.

– Только те, о которых я рассказала. У меня теперь и так по горло работы.

– А что за чушь ты болтала про другую женщину?

Марита толкнула его под столом, и он наступил ей на ногу.

– Это не чушь. Я хочу завести себе новую подружку, чтобы понять, не упустила ли я чего-нибудь. Такое вполне возможно.

– Время от времени все ошибаются, – сказал Дэвид, и Марита снова толкнула его.

– Я хочу убедиться во всем на собственном опыте, – сказала Кэтрин. – Теперь я достаточно искушена, чтобы сделать правильные выводы. Можешь не бояться за свою темноволосую девушку. Она совершенно не в моем вкусе. Это твоя девушка. Это то, что тебе надо, но меня увольте. Любовь уличного мальчишки меня не привлекает.

– Ну что ж, пусть я уличный мальчишка… – начала Марита.

– Я могла бы назвать это иначе, но решила держаться в рамках приличий.

– И все же я в большей степени женщина, чем ты, Кэтрин.

– Ну-ну. Продемонстрируй Дэвиду свои «мальчишеские» штучки. Ему понравится.

– Дэвид знает меня как женщину.

– Чудесно, – сказала Кэтрин. – Рада, что вы наконец обрели дар речи. Беседовать все же приятнее, чем молчать.

– В тебе вообще нет ничего женского, – сказала Марита.

– Ну и что? Я знаю это и много раз пыталась объяснить это Дэвиду. Разве нет, Дэвид?

Дэвид посмотрел на нее и промолчал.

– Я говорила тебе об этом, Дэвид?

– Да.

– Я говорила ему об этом, и в Мадриде я вывернулась наизнанку, чтобы быть девушкой, – кстати, это меня и доконало. Теперь со мной покончено. Вы нормальные юноша и девушка, вам не нужно меняться и ломать себя, а я другая. Я вообще уже ничто. Единственное, чего я хочу, – это чтобы вы с Дэвидом были счастливы. Все остальное не имеет значения.

– Я знаю и стараюсь объяснить это Дэвиду, – сказала Марита.

– Хорошо. Я, в свою очередь, избавляю тебя от всяких обязательств по отношению ко мне. Никто никому ничем не обязан. Так что имей это в виду. Я прошу тебя только об одном: будь счастлива и сделай счастливым Дэвида. Ты можешь, а я нет и хорошо понимаю это.

– Ты прекрасная девушка, Кэтрин, – сказала Марита.

– Я вечно проигрываю еще до того, как игра началась.

– Неправда, – сказала Марита. – Это я такая. Я была такой глупой и так ужасно себя вела.

– Ты никогда не была глупой. И всегда говорила только правду. Ладно, давай оставим этот разговор и будем просто подругами. Это возможно?

– Я с радостью, если ты сама считаешь это возможным.

– Я хочу этого. И не нужно разыгрывать трагедию. Ты, Дэвид, можешь не торопиться с книгой: пиши в своем темпе. Ты же знаешь, я хочу только одного – чтобы ты писал как можно лучше. Собственно, с этого мы и начали разговор. Теперь я уже ни на чем не настаиваю.

– Ты устала, – сказал Дэвид. – Мне кажется, ты вообще сегодня не обедала.

– Может, и не обедала. А может, обедала. Как ты считаешь: мы можем забыть обо всем и остаться подругами? – спросила она Мариту.

«Итак, они подруги, – думал Дэвид. – Знать бы только, что такое в ее понимании “подруга”». Он постарался отвлечься от всего сказанного выше и просто говорил и слушал, осознавая нереальность той реальности, в которой они все оказались. Он знал, как каждая из девушек отзывалась о другой, и знал, что каждая из них прекрасно знает, о чем думает другая и даже о чем она с ним говорит. В некотором смысле они и в самом деле подруги: несмотря на полное неприятие, они понимают друг друга и наслаждаются обществом друг друга при том, что абсолютно не доверяют одна другой. «Мне тоже приятно находиться в их компании, но на сегодня с меня довольно».