– Хорошо, – сказала она. – Знай: я попробовала.

– Ты ничего не делала, – сказала девушка.

– Я попробовала, мне это понравилось, и я хочу выпить еще.

– Она ничего не сделала, Дэвид, – сказала девушка.

– Сегодня утром я остановила машину на открытом участке дороги и поцеловала ее. Она тоже поцеловала меня, и на обратном пути из Ниццы мы сделали это снова и еще сейчас, когда вышли из машины. – Кэтрин смотрела на Дэвида любящим и одновременно вызывающим взглядом. – Это было забавно, и мне понравилось. Поцелуй ее тоже. Племянник хозяина ушел.

Дэвид повернулся к девушке, и она внезапно прильнула к нему. Он не ожидал, что так получится, но они поцеловались.

– Достаточно, – сказала Кэтрин.

– Ну как? – спросил Дэвид у девушки.

Она выглядела смущенной и счастливой.

– Помните, вы просили меня быть счастливой? Как видите, я стараюсь.

– Ну, теперь все счастливы, – сказала Кэтрин. – И разделили вину поровну.

Они отлично пообедали, заказав к столу холодное тавельское вино, различные закуски, цыпленка с овощным рагу, салат, фрукты и сыр. Все здорово проголодались, много шутили и никто не был серьезным.

– За ужином или даже раньше будет потрясающий сюрприз, – сказала Кэтрин. – Она бросается деньгами, словно индеец, который продал нефтеносный участок и на радостях напился.

– Индейцы хорошие? – спросила девушка. – Или похожи на магарадж?

– Дэвид расскажет тебе про них. Он родом из Оклахомы.

– Я думала, он родился в Восточной Африке.

– Нет. Один из его предков сбежал из Оклахомы и забрал его с собой в Восточную Африку. Дэвид был тогда еще совсем юным.

– Наверное, это ужасно интересно.

– Он написал роман о своем детстве в Восточной Африке.

– Я знаю.

– Ты его читала? – спросил Дэвид.

– Да, – ответила девушка. – Можешь расспросить меня о нем.

– Не буду. Я знаком с содержанием.

– Я даже плакала, когда читала. Ты пишешь там об отце?

– В некотором роде.

– Должно быть, ты очень любил его.

– Любил.

– Ты никогда не говорил мне о нем, – сказала Кэтрин.

– Ты не спрашивала.

– А если бы спросила, ты бы рассказал?

– Нет.

– Я полюбила эту книгу, – сказала девушка.

– Держись, пожалуйста, в рамках, – предупредила ее Кэтрин.

– Я не выходила за рамки.

– Когда ты целовала его…

– Ты сама попросила.

– Ты перебила меня… я хотела сказать: «Когда ты его целовала, что доставило тебе удовольствие: сам поцелуй или то, что ты целуешь писателя?»

Дэвид налил себе тавельского и отпил из бокала.

– Не знаю, – сказала девушка. – Я не думала об этом.

– Рада это слышать, – заметила Кэтрин. – А то я подумала, опять выйдет та же история, что и с вырезками.

Девушка выглядела заинтригованной, и Кэтрин пояснила:

– Я имела в виду вырезки из газет с рецензиями на его вторую книгу. Он ведь написал две книги.

– Я прочитала только «Разлом».

– Вторая книга о летчиках на войне. Это единственная хорошая вещь, написанная о летчиках.

– Чушь, – сказал Дэвид.

– Прочитай ее сама и увидишь, – сказала Кэтрин. – Чтобы написать такую книгу, нужно полностью разрушить себя. Не думай, что я ничего не смыслю в его книгах только потому, что, целуя его, не думаю о том, что он – писатель.

– По-моему, самое время для сиесты, – сказал Дэвид. – Тебе надо вздремнуть, чертенок. Ты устала.

– Я разболталась, – сказала Кэтрин. – Обед был отличный. Простите, если слишком много болтала и хвасталась.

– Мне понравилось, как ты говорила о книгах, – сказала девушка. – Ты была восхитительна.

– Я не чувствую себя восхитительной. Я устала. У тебя есть что почитать, Марита?

– У меня есть две книги, – сказала девушка. – Когда я прочитаю их, я попрошу что-нибудь у вас, если можно.

– Ничего, если позже я загляну к тебе?

– Как хочешь, – сказала девушка.

Дэвид не смотрел на девушку, и она не смотрела на него.

– Я не помешаю тебе? – спросила Кэтрин.

– У меня нет важных дел, – ответила девушка.

Кэтрин и Дэвид лежали в кровати, ветер за окном почти стих, но их сиеста была совсем не такой, как в старые времена.

– Теперь я могу тебе рассказать?

– Я предпочел бы не знать.

– Нет, позволь мне рассказать. Сегодня утром, сев в машину, я испытала какой-то страх, внутри было пусто, и я старалась не гнать, как обычно. Когда вдали на холме показались Канны и впереди нас и вдоль моря не было ни одной машины, я оглянулась, поняла, что там тоже никого нет, и свернула с дороги в заросли травы – полыни, по-моему. Я поцеловала ее, и она тоже поцеловала меня. Мы сидели в машине, и это было странное ощущение. Потом мы поехали в Ниццу; не знаю, заметно было что-то со стороны или нет. К тому времени мне уже было все равно, и мы ходили везде, где хотели, и покупали все подряд. Она обожает ходить по магазинам. Кто-то отпустил в мой адрес грубую реплику, но меня это почти не задело. По дороге домой мы остановились еще раз, и она сказала, что будет лучше, если я стану ее девушкой, а я сказала, что мне все равно, кем быть, но на самом деле я была рада, потому что я и в самом деле девушка и не знаю, как себя вести. Пока я не встретила ее, я никогда не испытывала таких ощущений. Но она была очень милой и, думаю, хотела мне помочь. Не знаю. Короче, она была очень мила, я вела машину, и она была такая хорошенькая и счастливая и была так же нежна со мной, как иногда бываешь ты, или я к тебе, или мы оба друг к другу, и я сказала, что больше не могу вести машину, когда она так себя ведет, и мы остановились. Я всего лишь поцеловалась с ней, но сразу поняла, что готова зайти дальше. В общем, мы побыли там какое-то время, а потом поехали домой. У входа в дом мы еще раз поцеловались и были счастливы. Мне понравилось, и я ничуть не жалею об этом.

– Ну, раз ты наконец сделала это, значит, с этим покончено? – осторожно предположил Дэвид.

– Вовсе нет. Мне понравилось, и я намерена пройти этот путь до конца.

– Нет. Тебе это не нужно.

– Нужно, и я намерена это сделать. Чтобы покончить с этим, я должна этим переболеть.

– Да? А кто сказал, что ты захочешь с этим покончить?

– Я сказала. Мне очень нужно это, Дэвид. Я никогда не думала раньше, что смогу стать такой.

Он промолчал.

– Я вернусь, – сказала она. – Я точно знаю, что у меня это пройдет. Пожалуйста, верь мне.

Дэвид молчал.

– Она ждет меня. Ты же слышал, как я ее спросила? Нельзя останавливаться на полпути.

– Я уезжаю в Париж, – объявил Дэвид. – Ты сможешь связаться со мной через банк.

– Нет. Нет. Ты должен помочь мне.

– Я не могу тебе помочь.

– Нет, можешь. И ты не можешь уехать. Я не вынесу этого. Я не хочу быть с ней всегда. Просто сейчас мне это необходимо. Ну как ты не понимаешь? Пойми меня, пожалуйста. Ведь ты всегда понимаешь меня.

– Этого я не способен понять.

– Пожалуйста, постарайся. Раньше ты всегда понимал меня. И ты сам это знаешь. Ты все понимал. Разве нет?

– Раньше – да.

– Мы всегда были только вдвоем, и мы будем вдвоем, когда у меня это пройдет. Я люблю только тебя.

– Не делай этого.

– Не могу. С тех пор как я пошла в школу, мне много раз представлялся шанс сделать это, и были люди, которые предлагали мне это, но я всегда отказывалась. А сейчас я должна это сделать.

Он промолчал.

– Пожалуйста, пойми, каково мне сейчас.

Он не произнес ни слова.

– Она влюблена в тебя, и ты, если хочешь, можешь воспользоваться этим и таким образом отплатить мне.

– Ты говоришь дикие вещи, чертенок.

– Знаю. Больше не буду.

– Поспи, – сказал он. – Ложись ближе ко мне. Мы полежим, помолчим и уснем.

– Я так люблю тебя. И я сказала ей, что, кроме тебя, у меня никого быть не может. Я много рассказывала ей о тебе, но заметь: кроме тебя, ее ничто не интересует. Все, я замолкаю и ухожу.

– Не делай этого. Нет.