Литмир - Электронная Библиотека

Он вытянул ноги к огню и устало откинул голову на спинку кресла. Его гнев ушел сам собой. Он снова чувствовал уверенность в себе. План действий разработан. Он спокоен. Часы в углу негромко тикали. У его ног потрескивал и шипел огонь. Утомленный раздумьями, Люсьен задремал.

Сон был тот же, что и в прошлую ночь, и в позапрошлую, и во все ночи на протяжении последних двух месяцев. Его противник, весь в черном, равный ему по мастерству, силе и уму. Десять шагов, брошен носовой платок, и вот сталь звенит о сталь, когда Люсьен схватывается с ним, с единственным противником, которого он не в силах победить. Потом появляется Смерть, которая направляет клинок противника, пронзает ему сердце. Люсьен падает. Он лежит на спине, глядя на смутную фигуру врага, победно возвышающуюся над ним. Он ощущает, как кровь, пузырясь, вытекает из груди, как жизнь постепенно покидает его тело и все слабее бьется его смертельно раненное сердце…

Испуганно вздрогнув, он проснулся. Сердце бешено колотилось, все тело было мокрым от пота. Ничего, кроме мерцающих углей, поскрипываний засыпающего дома и равномерного тиканья часов. Но она здесь. Это точно.

Он медленно поглядел направо… вот и она, тихо сидит в кресле не более чем в пяти футах от него, огонь камина освещает ее прекрасное, коварное лицо.

— Плохой сон? — Эва подняла бокал с остатками хереса и передала ему.

Герцог не ответил.

— Может, зажечь еще свечей, чтобы прогнать ваших демонов?

— Нет.

«Просто побудь со мной. Вот это было бы мне по душе».

Она вновь наполнила его бокал, налила себе и молча села рядом. Он нуждался в чьем-нибудь присутствии, чтобы справиться со страхом. Сочувствие удивило и странно тронуло его. Он не думал, что в ней могут жить столь нежные чувства.

— Меня тоже посещают дурные сны, — тихо сказала она немного погодя, — но думаю, что они скорее являются порождением пережитого.

— Они будят вас среди ночи?

— Нет. — Эва смотрела в огонь и печально улыбалась. — Они так мучают меня в течение дня, что с наступлением темноты сами нуждаются в отдыхе. — Она откинула голову на спинку кресла.

Блэкхит залюбовался ее густыми блестящими волосами, так очаровательно оттенявшими бледное лицо. Люсьен почувствовал, как желание сладкой истомой разлилось по телу и зажгло кровь. О, как бы он хотел заключить ее в свои объятия, спрятаться в ее женской теплоте и дать ей исцелить себя. Однако какая дурацкая мысль. Люсьен понимал, что у нее хватает и своих демонов. Быть может, их слишком много, чтобы когда-либо полностью избавиться от них.

— Я наблюдаю за вашей семьей, — проговорила она через некоторое время. — Похоже, ваши братья обожают своих жен.

— Целуют землю, по которой те ходят.

— Как это понимать.

— Что как понимать?

Эва деланно безразлично пожала плечами.

— Я никогда не видела, чтобы мужья относились к женам с таким уважением и любовью. — Он поднял брови, она вспыхнула и отвернулась, не в силах выдержать его пронизывающего взгляда. — Ну, я знаю, что мужчины так ведут себя во время ухаживания, но, надев обручальное кольцо, они принимаются волочиться за другими. На смену восторженному вниманию приходит равнодушие. Жестокость сменяет доброту. Но ваши братья… — она покачала головой, — они поражают меня. Вам известно, что Эндрю позволил мне здесь остаться только потому, что этого захотела Челси? Потому что она этого захотела. — Эва недоверчиво усмехнулась. — А любой другой мужчина просто плюнул бы на ее желание и сделал по-своему. Должна признаться, что такое необычное поведение лорда Эндрю изумило меня.

— Тогда я должен сделать вывод, что вы в равной степени изумлены и таким же поведением его братьев.

— Да. — Ее загадочная усмешка погасла, на лице появилось выражение безнадежности. — Можно только надеяться, что, когда они вернутся к своему истинному облику, это не разобьет сердца любящих.

— А почему вы считаете, что увиденное вами не является их истинным обликом?

Она хмыкнула и махнула рукой, а потом посмотрела на него как на неразумного младенца.

— Да прекратите вы, Блэкхит. Не будьте идиотом. Я понимаю, что они ваши братья, но при этом они все же мужчины, а я уже говорила, что знаю мужчин. Поверьте мне, как только острота ощущений притупится, они станут столь же отвратительны, как и остальные представители вашего пола. Это лишь вопрос времени.

Он улыбнулся, заинтригованный ее странными рассуждениями.

— А если они докажут, что вы не правы?

— Не докажут.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Подозреваю, что с вами во время замужества так не обращались.

— Мой муж… — Она горько усмехнулась. — Слабый и отвратительно-жалкий червяк, который, уверяю вас, был истинным представителем мужского пола.

— Тогда зачем вы вышли за него замуж? Она отпила глоток хереса.

— Я была молода. Наивна. Лелеяла мечту о бегстве из душного пуританского Салема и жизни во Франции с красавцем графом. Я жаждала приключений, власти и высокого положения, любви и преданности мужа. Но он не любил меня. Он женился на мне только потому, что желал переложить на меня большую часть своих политических обязанностей… а самому остаться свободным, чтобы волочиться за каждой юбкой. — Она поставила бокал на пол: — Однажды я застала его в постели со служанкой. С тех пор, знаете ли, я его не подпускала к себе, так как поняла его истинную природу. Это и к лучшему. Она забеременела и вскоре после того умерла от сифилиса. Ребенок погиб с ней. — Ее лицо было бледным и неподвижным. — Он… — она сделала глотательное движение и на мгновение закрыла глаза, — родился уродом.

Люсъен был поражен. Он во все глаза смотрел на Эву, начиная понимать загадочность ее поведения, ее мыслей.

Неудивительно, что она так цинично относится к браку. Неудивительно, что она презирает мужчин и не верит им. Ему очень хотелось прикоснуться к ней, но в ее облике читалась гордая неприступность. Вместо этого он подлил в ее бокал вина и мягко сказал:

— Моя дорогая Эва, не все мужчины такие, как ваш муж.

— Все мужчины, которых мне доводилось встречать, были такими.

— Даже ваш отец?

Женщина застыла, по лицу пробежала тень.

— Особенно мой отец, — проговорила она тихим, дрожащим голосом. — Она подняла глаза, эти загадочные, широко расставленные глаза, которые так очаровывали его, и посмотрела на него. И тут он понял, что она больше не задумчива, не склонна к разговору, а снова беспощадна и зла. — Зачем я рассказываю это вам, Блэкхит? Ни вы, ни кто другой не способны изменить мое мнение о вам подобных. Ни вы, ни кто другой не способны заставить меня с уважением, по-доброму к ним относиться, верить им. — Она поднялась с кресла. — Я напрасно пришла сюда и напрасно открылась вам. Спокойной ночи.

— Эва.

Она помедлила, стоя к нему спиной.

— Что вам сделал отец?

— Это вас не касается, Блэкхит. Не надо ворошить прошлое.

Тогда подумайте о своем будущем. Вы не можете не дать о своем будущем ребенке, — тихо сказал он. Она замерла.

— Вы не можете отрицать существующее между нами влечение.

Он заметил, как напряглись ее плечи, услышал, как она судорожно вздохнула.

— И вы не можете отрицать, что единственный разумный выход — это принять мое предложение и стать герцогиней Блэкхит.

Тогда она повернулась, ее глаза горели яростным зеленым огнем.

— Вот это именно та самоуверенность, за которую я так ненавижу мужчин, ваша светлость.

Она насмешливо присела в неуклюжем реверансе и вышла из комнаты.

Глава 14

Оказавшись на почтительном расстоянии от библиотеки, Эва поняла, что убегает от Блэкхита. Не просто убегает. Несется стремглав. Захлопнув дверь, она, тяжело дыша, прислонилась к ней спиной.

Она закрыла лицо руками. Все повторяется снова, на этот раз с человеком настолько опасным, что рядом с ним ее покойный муж казался совершенным ангелом.

— О, будь ты проклят, Блэкхит, — прошептала она, пытаясь унять дрожь и собраться с силами. Что произошло сегодня ночью?

25
{"b":"11616","o":1}