Литмир - Электронная Библиотека

Она подала ему письма из Вены. Он сначала распечатал письмо из агентства печати. Оно содержало целую коллекцию газетных вырезок о его предстоящих концертах. Затем он взял письмо с переписанным адресом. Ирэн отошла в сторону и, взяв книгу, села. Она была почти уверена, что почерк женский. Ей было стыдно сознавать, что ей ужасно хочется его спросить, от кого это письмо, так как она презирала себя за это любопытство. Она старалась честно читать, но слышала, как Жан разорвал конверт. Он читал письмо довольно долго. Наконец, он встал и прошел в спальню. Запах жженой бумаги донесся через дверь. Ирэн была уверена, что он сжигает это письмо. Весь этот день был какой-то неудачный, – одним днем меньше в их медовом месяце, и как бы они в будущем ни любили друг друга, это время больше не вернется.

– Жан, – позвала она.

Он подошел к двери. У него было расстроенное лицо. Ирэн протянула к нему руки. Казалось, что он колеблется: Затем он быстро подошел к ней и присел на диван. От его прикосновения лицо Ирэн порозовело. Склонившись к ней, он слегка обнял ее.

– Мне было так тяжело без тебя, – прошептала она. – Я знаю, что это глупо, но… – в ее глазах стояли слезы.

Жан никогда не видел ее плачущей. Он смотрел на нее молча, в смущении, затем крепко прижал ее и покрыл поцелуями все ее лицо, ресницы, волосы.

Глаза Ирэн наполнились слезами.

– Я был грубым животным по отношению к тебе, – прошептал он. – Скажи, что ты прощаешь меня. Скажи: я люблю тебя. Клянусь, я никогда больше не буду таким. Я заставил тебя плакать! Какой я негодяй! Моя дорогая, моя радость, перестань плакать, ради Бога, не плачь.

– Я плачу от радости, – сказала Ирэн. Она притянула к себе его лицо и поцеловала. – Я была так несчастна совсем одна, когда ждала тебя к чаю.

– Ты меня ждала! – Он произнес эти слова с благоговением, словно приносил жертву на алтаре. – Я грубое животное.

– Нет, ты милый, ты мой любимый.

Он опустился на колени и положил голову ей на грудь.

– Простила ли ты меня?

– Давно.

Он старался улыбнуться. Пальцы Ирэн перебирали его волосы.

– Ты счастлив? – спросила она. Он прижался к ней лицом.

– Бог знает, за что ты так меня любишь! – вдруг сказал он.

Это были самые искренние и нежные слова любви, какие он когда-либо произносил. Он вытянул ногу.

– Я переменю эти отвратительные туфли и больше никогда их не надену.

ГЛАВА XXIX

Лодка ожидала их у пристани, представлявшей из себя небольшой деревянный плот, довольно далеко выступавший в море. Небольшие пароходы могли причаливать к нему. Ирэн была в одном из своих новых вечерних туалетов, от которого Жан был в восторге. Он обязательно захотел помочь ей одеться, благодаря чему на это ушло втрое больше времени.

Ирэн знала, что Эльга наденет лучшее свое платье, чтобы показаться Жану интересной. Так, конечно, и случилось. Она была очень густо напудрена и, как полагается, с накрашенными губами. Ирэн вспоминала время, когда ее подруга была застенчивой, милой маленькой девочкой; отец ее был немец, а мать француженка, и жизнь в родном доме была невеселая. В те времена Эльга была проста и прелестна. Как она с тех пор изменилась! Ее платье поражало своим декольте. На ногах были парчовые туфли с высокими каблуками, украшенные бриллиантами, и чулки такие тонкие, словно их совсем не было.

Поль вышел к ним с моноклем в глазу. Ирэн очень хотелось знать, какого он мнения о своей жене. Она знала его своенравным и капризным мальчиком, но не предполагала, что ему может понравиться женщина такого типа. Она вспомнила одно замечание Ванды по поводу брака: «Люди часто говорят, что мужья более верны своим любовницам, чем женам, но в наши дни измену стало труднее оправдывать, потому что между женами и любовницами, по-моему, совсем мало разницы».

Ирэн казалось, что это замечание подходит к Эльге.

Обед был прекрасный, вина замечательные. Гаммерштейн хорошо умел направлять разговор. За фруктами он заговорил с Ирэн о новой пьесе Гауптмана.

– Для нас это слишком умный разговор, – сказала Эльга, – мы лучше займемся с мсье Жаном хиромантией.

Слушая разбор пьесы, Ирэн все время видела розовую ладонь Эльги, на которой Жан чертил какие-то линии своим тонким указательным пальцем.

При первой возможности она предложила выйти на палубу. Эльга поднялась вместе с ней наверх. Словно огромный пурпурный цветок, небо распростерлось над неподвижной гладью моря. Не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Огромная золотая луна напоминала фантастическое огненное озеро. Эльга смотрела на берег.

– Я бы хотела, чтобы такая ночь была во время моего медового месяца, – проговорила она. – Но твой гений с пламенным сердцем, наверное, к этому равнодушен?

«Какое глупое созданье», – подумала про себя Ирэн. Ей хотелось крикнуть: «Молчи, не посягай на счастье нашей жизни!», но это было бы слишком грубо, и ее обычная сдержанность восторжествовала и на этот раз.

Эльга посмотрела на нее и засмеялась.

– Близко подходить не разрешается! Хорошо, моя дорогая. Ты знаешь, твой муж очарователен, он мне сказал сегодня, что в присутствии хорошеньких женщин он всегда лучше играет. Очень остроумно, не правда ли?

В это время на палубу вошли Поль и Жан.

– А теперь мы ждем! – воскликнула Эльга. Она подошла к Жану и дотронулась своей рукой до его рукава.

– Ведь вы захватили с собой скрипку, правда?

– Да, она в гостиной. Я сейчас схожу за ней.

– Я пойду с вами.

Ирэн показалось, что на лице Поля промелькнуло выражение неудовольствия; затем, словно почувствовав ее взгляд, он повернулся к ней. Лицо его было любезно и невозмутимо.

– Моя жена неравнодушна к музыке, – сказал он. – Она сама играет довольно много. Пианино перенесли сюда, чтобы она могла аккомпанировать мсье Жану.

Он подошел к лестнице и позвал:

– Эльга!

– Мы идем, – раздалось снизу.

Он стоял и ждал. Кончик зажженной сигары мрачно светился в темноте.

Ирэн не могла оставаться спокойной. Состояние Поля передавалось ей. Наконец, раздались легкие шаги Эльги по лестнице. За ней шел Жан со скрипкой. При свете электрических лампочек, к которым они теперь приближались, он казался возбужденным. Лицо Эльги было бледно. Пудра и накрашенные губы подчеркивали его бледность.

– Что бы вам сыграть? – спросил Жан.

Он взял в руки скрипку и приготовился. Лицо его сразу стало более одухотворенным.

– Хотите это? – спросила Эльга.

Ирэн увидела, как Жан посмотрел на нее, слегка наклонив голову.

– Что ты выбрала? – спросила она.

– Подожди, и если тебе посчастливится, то узнаешь, – ответила Эльга.

Жан провел смычком по струнам. Прозвучали первые ноты «Экстаза» Томэ.

Довольно звучная мелодия, не отличающаяся силой и не захватывающая душу, была полна очарования в исполнении Жана.

Звуки лились. Их фантастическая сила все разрасталась и приковывала внимание слушателей. Когда мелодия замерла, Ирэн почувствовала гнев на Жана за то, что он сыграл именно эту вещь. Эльга молча замерла у рояля, не спуская глаз с Жана.

– Божественно, божественно! – шепотом вырвалось у нее.

Жан засмеялся странным, сдавленным смехом.

– Это заслуга вашего аккомпанемента, – быстро сказал он. – Вы все время руководили мной, заставляя проникнуть в самую сущность этой вещи.

Он прислонился к роялю.

– Да, вы изумительно играете, – проговорил он полушепотом.

– Кто аккомпанирует вам дома? – спросила Эльга.

– Скарлоссу, а затем у меня есть один молодой венгерец, которого Эбенштейн привез с собой. Он безобразен, как черт, но туше у него ангельское.

– Сыграем теперь Крейцерову сонату?

– Ирэн ее не выносит.

– Ирэн, – позвала Эльга, – нельзя ли снять запрет на сегодня и разрешить гению сыграть эту сонату?

Голос ее был очень нежен, с шутливыми дразнящими нотками.

Ирэн встала и подошла к роялю.

36
{"b":"99902","o":1}