Литмир - Электронная Библиотека

— Ну… то есть… если Варя поправится, — поспешно добавляю я.

— Конечно, — кивает он. Но уголок губ уже ползёт вверх.

Я хватаюсь за огурец, как за спасательный круг. Смотрю на часы на приборной панели. Час сорок три.

— Ой! Тётя Шура прибьёт! Десять минут! Прошло уже двадцать пять!

— Кто?

— Вахтёрша! Надо бежать!

Я тянусь к ручке двери. Дэм перехватывает оба пакета, с огурцами и с остатками мороженого, и впихивает их мне в руки.

— Забирай.

— Я это всё не съем! Куда мне столько?

— Это горошине. Горошине нужно много.

И я не могу ничего ответить. Потому что он произносит «горошина» так серьёзно, так бережно, будто это не моё дурацкое прозвище, а настоящее имя.

Я вываливаюсь из машины, нагруженная пакетами, как вьючный мул. Хлопаю дверью, на этот раз аккуратно. Внедорожник не трогается с места, пока я не поднимаюсь на крыльцо.

Вахтёрша стоит у стеклянной двери, угрожающе скрестив руки на груди. Я протискиваюсь внутрь, гремя банками. Она переводит взгляд с моего раскрасневшегося лица на торчащие из пакета корнишоны, а потом на отъезжающий от крыльца чёрный джип.

— Аптека, значит. — Тётя Шура многозначительно качает головой. — Ну-ну. Смотри, Лисицина, от таких лекарств побочных эффектов много.

Я пулей взлетаю на третий этаж, сгорая от стыда. В комнате раскладываю огурцы по подоконнику. Банки рядком, как солдатики. Корнишоны в центре, они самые симпатичные. Мороженое в общаговский холодильник не влезет, там Катины котлеты и чей-то загадочный суп, которому, кажется, уже месяц. Так что я открываю форточку и ставлю ведёрки за окно, между рамами. Зима работает на меня.

Стягиваю куртку, забираюсь под одеяло. Внутри разливается странное, щемящее тепло. Желудок наконец-то доволен, а перед глазами всё ещё стоит его лицо в ту секунду, когда он смотрел на снимок.

Я тянусь к телефону, чтобы проверить, поставила ли будильник на утро. На заблокированном экране светится уведомление. Но не от Дэма.

Запрос на переписку в Инстаграме. С незнакомого аккаунта. Я открываю приложение. На аватарке блондинка с идеальной укладкой. Та самая девица из боулинга.

Я её знаю.

Боулинг. Та, что сидела у Дэма на коленях и смеялась так, будто ей платят за громкость. Кристина.

Сон как рукой снимает. Я открываю сообщение.

«Ты та розовая из боулинга? Нам надо поговорить».

Глава 20

Глава 20

Дэм

Мой телефон теперь почти непрерывно вибрирует по двум причинам. Сахар скидывает очередную партию идиотских мемов, а Зефирка присылает свои гастрономические запросы. Наша неделя превращается в бесконечную ленту кулинарных квестов.

Вторник, 23:40.

«Хурма».

Одно слово. Без смайлика, без «пожалуйста», без объяснений. Я еду в круглосуточный, беру шесть штук, оранжевых, красивых, как с картинки. Отдаю пакет у общаги. Вахтёрша смотрит на меня через стекло и, кажется, уже здоровается кивком.

Минут через десять прилетает сообщение: «Не та хурма. Мягкая нужна. Королёк». Я понятия не имею, что такое королёк и чем он отличается от обычной оранжевой субстанции, которая вяжет рот. Лезу в гугл. К утру среды я могу защитить диссертацию по сортам хурмы, вплоть до того, в какой провинции Китая её выращивают. Утром везу ей в универ. Три штуки, коричневые, некрасивые, мягкие, будто на них кто-то сидел.

Ответ: «Ооо да. Вот это да».

Отлично.

Четверг, пара по маркетингу.

«Где продаются вареники с вишней? Я смотрела, здесь поблизости их нет!»

Я сижу на последнем ряду аудитории и, спрятав телефон под партой, абсолютно серьёзно гуглю, где можно заказать вареники с вишней, пока препод увлечённо читает лекцию.

Заказываю.

Я вдруг начинаю замечать беременных. Везде. На улице, в торговом центре, в коридорах универа, в кафе. Раньше их как будто вообще не существовало в природе, а теперь мой радар настроен на одну конкретную волну, и они попадаются мне на каждом шагу.

Пятница, 14:03.

«Ничего не надо. Просто так».

Я смотрю на это сообщение и не понимаю, что с ним делать. Нет задания. Нет хурмы, нет вареников, нет огурцов. Просто так. Это самое страшное сообщение недели. Пишу «ок». Стираю. Пишу «хорошо». Стираю. В итоге отправляю фотку, которая висит у меня в чате от Сахара: собака в розовом комбинезоне. Без комментариев.

Она отвечает смеющимся смайликом.

Я ловлю себя на том, что на лекциях смотрю в телефон чаще, чем на преподавателей. Нет, не так. В телефон я смотрю всегда. Но раньше я листал там всякую ерунду. А теперь жду следующего приказа.

В пятницу вечером приходит ещё одно сообщение. Но не то, которого я ждал. На заблокированном экране всплывает уведомление от Кристины:

«Это правда, что ты теперь с этой розовой?»

В субботу утром я заезжаю за Тоней к общаге, и мы вместе едем забирать Варю. В этот раз она выходит в нормальной одежде, не в пижаме. Джинсы, свитер, шапка с ушками. Я даже немного разочарован. Пижама с ленивцами мне нравится.

Как только мой внедорожник останавливается у кованых ворот отцовского дома, массивная входная дверь распахивается. На крыльцо вылетает розовый шар. Комбинезон, шапка с помпоном размером с саму Варю, ботинки с огоньками. Шар несётся по дорожке.

— Феечка! Феечка приехала! Феечка! — вопит Вареник на весь элитный посёлок, едва не сбивая с ног охранника.

Тоня выскакивает из машины, присаживается на корточки, и Варя врезается в неё, как снаряд. Виснет на шее. Тоня смеётся, чуть не падает в снег, но удерживается.

Следом на крыльцо, не торопясь, выходит Алла. Она зябко запахивает полы кашемирового пальто и раздаёт инструкции, глядя исключительно на меня, словно сквозь Тоню:

— Илья, не больше часа. Шарф не снимать. Никаких горок, она только-только выздоровела, не хватало ещё снова с соплями свалиться.

— Да-да, всё понял, — киваю я, открывая заднюю дверь для мелкой и проверяя детское кресло.

Случайно поднимаю глаза и вижу отца: он стоит у окна своего кабинета на втором этаже, заложив руки за спину. Заметив мой взгляд, он коротко, едва заметно машет рукой. Я неожиданно для самого себя поднимаю ладонь и машу в ответ. Офигеть! Когда я махал отцу в последний раз? Лет в семь, наверное. Из окна машины, когда меня водитель в школу возил.

Рука как будто чужая. Я её опускаю и засовываю в карман.

В парке новогодняя ярмарка набирает обороты. Ёлка уже стоит, огромная, с красными шарами размером с мою голову. Вдоль аллеи деревянные ларьки с гирляндами. Пахнет корицей и хвоей.

И глинтвейном.

Сладковатый запах алкоголя со специями бьёт в ноздри. Я краем глаза замечаю, как Тоня бледнеет, замирает на полушаге и судорожно сглатывает. Молча беру её под локоть, второй рукой перехватываю ладонь подпрыгивающей Вари и без лишних слов увожу их на другую аллею, подальше от продуктовых палаток.

У Вареника в кармане обнаруживается стратегический запас. Она достаёт лист с блестящими наклейками. Первым делом торжественно, с видом важного чиновника, лепит серебряную звёздочку Тоне прямо на щёку. Тоня смеётся и подставляет лицо. Затем мелкая поворачивается ко мне, прищуривается, оценивающе выбирает. И манит меня ладошкой.

— Иля, наклонись.

— Зачем?

— Наклонись!

Я наклоняюсь. Варя высовывает от усердия кончик языка и шлёпает мне на лоб что-то большое и липкое.

— Это единорог, — объявляет она торжественно. — Это волшебная печать. Не снимай.

— Совсем?

— Совсем-совсем. А то волшебство уйдёт.

Тоня смотрит на мой лоб и кусает губу. Плечи у неё трясутся.

— Тебе идёт, — выдавливает она.

— Спасибо.

Я покорно вздыхаю и не снимаю. Дожил! Демидов расхаживает с блестящим розовым единорогом на лбу!

Прохожие косятся, кто-то хихикает, Тоня прячет улыбку в шарф, а я гордо шагаю за ручку с Вареником, и плевать мне на свой идиотский вид.

Мы берём горячие напитки у крайнего киоска: Варе большое какао с зефирками, мне горячий шоколад, а Тоне просто чёрный чай без сахара. Её, видите ли, мутит от сладких запахов. И это при том, что пять дней назад она на моих глазах с наслаждением уплетала шоколадное мороженое вприкуску с бочковым огурцом! Я окончательно перестаю пытаться понять логику её организма.

26
{"b":"982915","o":1}