Литмир - Электронная Библиотека

Дэм смотрит на меня, и его взгляд становится мягче.

— Простыла немного. Нос заложен, сопит как ёжик. Но уже лучше. Температуры нет. Она, кстати, ждёт феечку. Я пообещал, что мы все вместе погуляем в парке, когда она окончательно поправится.

Я мгновенно вспыхиваю:

— Ты опять решил за меня?!

Дэм примирительно поднимает руки вверх, как будто я навожу на него пистолет.

— Я обещал ей, а не тебе. Не пойдёшь, я сам выкручусь. Придумаю, что феечка улетела по срочным делам в другой сказочный лес. Там у неё отчёт. Квартальный.

Я хочу вспыхнуть по-настоящему, с искрами и громом. Даже набираю воздух. Но перед глазами снова Варя с заложенным носом, которая ждёт у окна феечку, и воздух выходит из меня, как из сдувшегося шарика.

— Ладно. Посмотрим.

— Посмотрим.

Он просто повторяет. Без победной ухмылки.

За соседний столик садятся двое парней с огромными стаканами кофе. Резкий, горький запах жареных зёрен накрывает меня волной, и желудок делает медленное сальто назад. Потом ещё одно, на бис. К горлу подкатывает тошнота. Я сглатываю и утыкаюсь носом в рукав свитера. Рукав пахнет моим кондиционером для белья. Спасибо, рукав. Ты единственный, кто сегодня на моей стороне.

Дэм тут же это замечает. Молча придвигает ко мне свою нетронутую бутылку минералки, сам откручивает крышку и ставит так, чтобы она оказалась между мной и кофейными парнями. Как будто бутылка может защитить от запаха. Смешно. Но почему-то работает.

— Ты была у врача?

Я киваю, делаю несколько глотков. Становится легче. Не знаю, от воды или от того, с каким вниманием смотрит на меня Дэм.

— Была. УЗИ сделали. Девять недель с хвостиком. Сердце бьётся. — Я ставлю бутылку и кручу крышку в пальцах. — Оно так быстро бьётся, очень. Как будто куда-то опаздывает.

Он не перебивает. Не говорит вообще ничего. Только пальцы, сцепленные на столе, медленно сжимаются, будто пытаются удержать что-то невидимое.

Снимок лежит у меня в сумке. Рядом с сухарями. Я кладу на сумку ладонь и не открываю. Не сейчас.

— Когда снова? — тихо спрашивает он.

— Анализы на следующей неделе. Потом скрининг, в середине декабря.

— Можно я с тобой?

Опять это «можно». Он что, специально? Нашёл у меня кнопку и теперь жмёт?

— Там живая очередь в женской консультации, — отговариваюсь я. — Можно часа три просидеть. Бабушки, давление, кабинет номер семь, которого не существует. Ты умрёшь от скуки.

— Ну, займу очередь с шести утра.

На столе коротко вибрирует телефон. Дэм читает сообщение. Затем медленно встаёт и смотрит на меня сверху вниз.

— Всё, значит, решено, — говорит он ровным, уверенным голосом. — Если что-то нужно, звони мне. В любое время.

Ничего мне не нужно, думаю я. Совершенно ничего. У меня есть ромашка, подруги-предательницы и пачка сухарей. Я полностью укомплектована.

И только я открываю рот, чтобы произнести это вслух, Дэм наклоняется, опирается одной рукой о край стола и быстро целует меня в щёку. Естественно, спокойно, нежно. Как будто так и должно быть. Как будто он делает это каждый день.

Пахнет морозом и сигаретами. И чем-то древесным. Им.

Он выпрямляется и говорит на ходу:

— На связи, если что.

И уходит, ни разу не оглянувшись.

А я остаюсь сидеть за столиком, сжимая в руках его бутылку с водой. Оглушённая. В полном ступоре. Рот так и открыт, недосказанная фраза про укомплектованность застряла где-то посередине. Брюнетка у входа провожает его взглядом, потом переводит его на меня. Я закрываю рот.

Щека горит так, будто к ней приложили раскалённый уголь, а в голове пульсирует только одна паническая мысль:

Это что сейчас было?

Глава 18

Глава 18

Дэм

И что это я сейчас сделал? Понятия не имею зачем.

Иду к выходу и всё ещё чувствую лёгкий, едва уловимый запах ромашкового чая и клубничной жвачки. Она всегда жуёт эту клубничную дрянь, даже когда её тошнит. Особенно когда тошнит.

План был простой. Извиниться. Не шутить. Не лезть. Встать и уйти, как нормальный взрослый человек. Поцелуя в щёку в плане не было.

Он просто случился. Как чих.

Я толкаю дверь плечом, и меня догоняет стук каблуков. Быстрый, злой. Так стучат каблуки, у которых есть претензии.

— Дэм! Подожди!

Подружка Кристины. Не помню, как её там. Та самая, что десять минут назад висела у меня на шее, как шарф, который никто не заказывал. Она встаёт передо мной, перекрывает проход и складывает руки на груди.

— Это что сейчас было? Это кто вообще такая? Ты что, с ней мутишь? А Крис?

Я смотрю на её идеально накрашенные губы, на возмущённо раздувающиеся ноздри.

— Не твоё дело, — ровно говорю я.

Она оскорблённо фыркает, распахивая глаза:

— Ну ты даёшь, Демидов! Я Крис всё расскажу!

— Валяй. — Я пожимаю плечами.

Обхожу её и выхожу на крыльцо. Мороз сразу хватает за уши. Направляюсь к курилке. У торца главного корпуса, где ветер обычно завихряется так, что выдувает душу, уже стоят Марк и Сахар. Сахар в объёмном пуховике выпускает дым колечками. Марк прислонился к кирпичной стене и смотрит в телефон с таким лицом, с каким смотрит только на сообщения от Златы: глупо улыбаясь.

— О, — радостно скалится Сахар, едва заметив меня. — Ну что, папаша, помирились? Флаг перемирия поднят, или нам снова готовиться к боевым действиям?

— Отвали.

— Помирились, — делает вывод Сахар. — Когда он злой, он говорит «пошёл ты». А «отвали» — это у него нежность.

— Ты зачем тусовку отменил? — Марк убирает телефон. — Ты прям мученик. Первый раз за три года у тебя дома на выходных тишина. Соседи, наверное, в полицию звонили. Думали, тебя убили.

Привычным движением достаю из кармана пачку, выбиваю сигарету. Зажимаю фильтр губами, щёлкаю зажигалкой. Огонёк вспыхивает, трепещет на ветру.

И в этот момент перед глазами всплывает картинка из кафе. Тоня, бледнеющая от резкого запаха жареных зёрен с соседнего столика. А следом воспоминание из университетского парка: как её повело в сторону и она рухнула в обморок, стоило мне выдохнуть табачный дым.

Я смотрю на пляшущее пламя зажигалки. Гашу огонь и запихиваю нетронутую сигарету обратно в пачку.

Сахар, конечно, замечает. У Сахара на такие вещи нюх, как у таможенной собаки.

— Ты чего?

— Не хочу.

— Ты? Не хочешь? Марк, вызывай скорую. У него инсульт.

— Отстань от него, — говорит Марк и смотрит на меня как-то иначе.

Сахар пожимает плечами и отворачивается, что-то бормоча про странности, но Марк продолжает смотреть. Он вообще всегда видит больше, чем говорит.

Сахар уходит за кофе, потому что «с вами, психами, без кофе нельзя». Мы с Марком остаёмся вдвоём. Он молчит, а потом спрашивает без своей обычной ухмылки:

— Ты вообще как?

Я хочу отшутиться. Выдать что-то в своём репертуаре, про то, что всё под контролем. Но почему-то именно сейчас, глядя на серый вытоптанный снег, мне не хочется врать.

— Не знаю, брат, — тихо говорю я. — Страшно.

Марк понимающе кивает. Но мне становится так непривычно и тошно от собственной искренности, что я тут же натягиваю обратно свою броню:

— Но с другой стороны, кто-то же должен передать этому миру мои феноменальные гены и идеальный профиль, верно?

Марк качает головой, а я засовываю руки глубоко в карманы куртки. Сахар возвращается с кофе, и мы медленно топаем к корпусу. Пары на удивление проходят нормально. Я даже в конспекте что-то начеркал.

Домой приезжаю к семи. До этого просто катался по городу. Гонял мысли в голове. Их собралось слишком много.

Моя квартира встречает меня идеальной тишиной. Тёмно-серые стены, минимализм, холодный свет. Я прохожу на кухню, включаю подсветку над чёрной гранитной столешницей. Эта кухня давно не видела ничего, кроме доставки и кофе по утрам.

Открываю холодильник. На полках сиротливо ютятся две бутылки минералки, кетчуп и лимон, который уже не лимон, а археологическая находка. Бутылка шампанского, банка энергетика и открытая стеклянная банка с оливками, оставшаяся с какой-то древней вечеринки.

23
{"b":"982915","o":1}