Литмир - Электронная Библиотека

Тоня садится на самый край скамейки, максимально далеко от меня. Между нами Сахар, Катя и метра три воздуха, и всё равно мне кажется, что я чувствую запах её клубничной жвачки.

Кристина снова виснет на мне. Кладёт голову мне на плечо, водит пальцем по рукаву.

— Илюш, ну улыбнись. Ты такой хмурый весь вечер.

Я с раздражением стряхиваю её руку, но Кристина даже не замечает — или делает вид, что не замечает, — и продолжает щебетать о какой-то ерунде.

Я ловлю себя на том, что слушаю не музыку, не Кристину, не Катин счёт. Я слушаю Тоню. Она смеётся редко. Коротко. Только когда шутит Сахар. Тихий горловой смешок, ничего похожего на тот звонкий хохот, который я слышал у отца за столом, когда Варя совала ей в рот вишню.

Вишня. Опять.

Я встаю и иду к бару. Мне нужна вода, воздух и пять метров расстояния от всех. Бармен наливает мне минералку со льдом. Я стою, упёршись локтями в стойку, и пытаюсь привести мозги в рабочее состояние. Получается плохо.

Сахар подходит следом через пару минут.

— Лимонад. Только не холодный, — заказывает он бармену, и тот кивает. — Тоня просила.

Это он уже мне, как будто я о чём-то спрашивал.

Облокачивается на стойку, ждёт, пока бармен нальёт.

— Прикольная Тонька, — говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Она на твоей днюхе так наклюкалась, помнишь? Еле на ногах стояла. Вишенки из коктейля таскала, как маленькая. Одну мне сунула: «На, Сахарок, за дружбу!»

Он смеётся, спокойный, расслабленный, протягивает руку, чтобы оплатить картой, и мой взгляд снова падает на часы.

И у меня внутри щёлкает. Громко, как затвор.

Часы, вишня, коктейль с вишенкой, поведение Сахара. Мой мозг услужливо и очень удобно делает вывод: рядом в тот момент крутился Сахар… значит, всё сходится. «Папаша, который не помнит», — это он.

Бармен ставит лимонад на стойку. Сахар берёт стакан и уходит к Тоне. Я вижу, как он протягивает ей лимонад, а она берёт и улыбается. Что-то говорит ему, и он театрально кланяется. Она снова смеётся.

Я возвращаюсь к дорожке.

— О, вернулся, — говорит Сахар, подбирая шар. — Твоя очередь после меня.

— Ты у нас, оказывается, рыцарь, — бросаю я. — До бара доводишь, лимонадики носишь. Сервис уровня «люкс».

Сахар оборачивается. Смотрит на меня. Без улыбки.

— Чего?

— Ничего. Играй давай.

Он бросает. Сбивает семь. Возвращается к скамейке, а я иду к своей дорожке и «случайно» задеваю его плечом. Получается так жёстко, что его качает.

— Ты чё? — Сахар останавливается.

— Ничё.

— Дэм?!

— Случайно я. — Поднимаю руки ладонями вверх.

Беру шар. Бросаю. Желоб. Третий раз подряд. Игра окончательно превращается в фарс и разваливается на куски. Катя молча перестаёт записывать счёт.

Марк стоит у стены, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной. Злата рядом с ним нервно крутит кольцо на пальце. Тоня один раз поднимает на меня взгляд непонимающий, встревоженный и тут же отворачивается.

Я смотрю на свои серебряные часы, потом перевожу взгляд на запястье Сахара, где блестят точно такие же. На секунду в башке проносится абсурдная мысль: а что, если не Сахар? Если эта рука…

Нет. Я бы помнил. Я никогда не засыпаю рядом, не остаюсь до утра. Никогда. Это моё правило. Железное, проверенное, ни разу не нарушенное.

Значит, Сахар. Больше некому.

Я швыряю шар на стойку, передумав бросать его на дорожку. Грохот. Кристина от неожиданности визжит на диване.

— Идём покурим, — бросаю я Сахару.

Тон такой, что это не предложение. Сахар долго смотрит на меня, прищуривается, потом идёт к выходу. Марк молча поднимается и идёт вслед за нами.

Кристина тут же подскакивает со своего места, хлопая ресницами:

— Ой, я с вами! Подышу свежим воздухом!

Я бросаю на неё ледяной взгляд:

— Сиди здесь.

Марк добавляет чуть мягче, но твёрдо:

— Крис, мы на пять минут.

Та обиженно фыркает, плюхается обратно на мягкий диван и показательно надувает губы. Девочки остаются внутри. Перед выходом я оборачиваюсь и смотрю на Тоню. Она привстаёт и растерянно смотрит нам вслед.

На улице снег. Не настоящий, так, крупа, мелкая и колкая, но он ложится на капоты машин и на наши плечи, а фонарь над входом подсвечивает его жёлтым.

Я закуриваю. Сахар тоже. Марк стоит без сигареты, засунув руки в карманы, и молча смотрит на парковку. За спиной стеклянная дверь боулинга. Через неё видно неоновый свет, дорожки, силуэты девчонок.

Сахар не выдерживает первым:

— И чё ты хочешь мне сказать? Я тебе что сделал?

— А то ты не знаешь.

— Не знаю. Просвети.

Он стоит, широко расставив ноги, сигарета в пальцах, и смотрит на меня в упор. Открыто. Без вины. И от этой его чистой, честной рожи меня несёт окончательно.

— А то, что Тоня беременна! А ты даже не помнишь, что переспал с ней! И вообще делаешь вид, что не в курсе!

Сахар замирает с сигаретой у рта, медленно переводит охреневший взгляд на Марка, потом снова на меня и начинает нервно, громко смеяться.

Но смех этот длится ровно три секунды. Потом резко обрывается, и лицо Сахара становится каменным.

— Ты совсем больной на голову, Дэм? — жёстко цедит он. — Я с ней за всю жизнь ни разу наедине не оставался. Мы даже не целовались, тупица! Она мне как сестра.

— Ага. Сестра. Которой ты лимонадики носишь и за талию хватаешь.

— Я её за талию не хватал! Я её подхватил после страйка, как любой нормальный человек! Ты совсем поехал, Демидов?!

— А часы?! — Я тычу пальцем в его запястье. — На фото с моей днюхи рука на её талии, и на запястье вот эти часы! Твои!

Сахар опускает взгляд на часы. Потом поднимает его на меня. И в его глазах я впервые вижу не обиду, а что-то похожее на жалость.

— Это ТЫ мне их подарил, гений, — медленно говорит он. — Одинаковые. А свои ты, если что, не снимаешь. Даже в душ ходишь в часах. Ты вообще на свою руку смотрел?

Я открываю рот. Закрываю.

— И насчёт «не помню», — продолжает Сахар, и голос у него уже звенит. — Ты ж сам у меня все видосы с днюхи взял! Там я в три ночи сплю в бассейне на надувном фламинго. С таймкодом! Ты что, не досмотрел?

Фламинго. Надувной розовый фламинго в бассейне. Я вспоминаю: где-то на третьем гигабайте мелькало что-то яркое и нелепое у воды, но я перемотал, потому что искал розовые волосы, а не розовую резину.

— Я в три часа ночи дрых на фламинго посреди бассейна, — чеканит Сахар. — А ты мне предъявляешь. За девчонку, которую я пальцем не трогал.

Он бросает окурок в снег. Стоит, курит следующую и смотрит на меня так, будто видит впервые. Обижен. Но не уходит, и я не знаю, хуже это или лучше.

И первое, что я чувствую, облегчение. Не Сахар. Не мой друг. Не его рука.

А потом приходит холод.

Если не Сахар, то кто?

Марк смотрит на меня. Я жду, что он скажет «ну ты и дебил», или «успокойся», или «пошли обратно». Он всегда говорит что-то правильное, взвешенное. Но тут он заряжает:

— А ты ничего не путаешь? Ты уверен, что ребёнок не твой?

Глава 12

Глава 12

Тоня

— Он сейчас ляпнет, — шипит Катя, вцепившись мне в локоть. — Он уже ляпнул «ей нельзя»! При всех! Посреди зала! С тем же успехом мог повесить баннер на стену!

— Марк меня убьёт, — цедит Злата, и пальцы её правой руки крутят серебряное кольцо с такой бешеной скоростью, что металл едва не искрит. — Он всё понял. Я по его лицу видела.

— Тонь, скажи правду Дэму, — шёпотом говорит Катя.

Кристина поднимает голову от телефона, лениво хлопая накрашенными ресницами:

— Вы чего там шепчетесь?

— Обсуждаем, как ты шикарно выглядишь, — мгновенно выдаёт Катя с такой искренней интонацией, что я сама чуть не верю.

Кристина расплывается в улыбке, поправляет волосы и возвращается к экрану. Катя разворачивается ко мне, и улыбка слетает с её лица.

— Тонь, — говорит она. — Будет лучше, если ты сама ему скажешь.

14
{"b":"982915","o":1}