Внутри замочной скважины что-то сухо щёлкнуло и звякнуло.
Макар нажал на ручку. Та мягко провалилась вхолостую — старый замок заклинило.
— Замечательно, — выдохнула я, опуская руки с пальто. — В пятницу плотник чинил шкаф, а сегодня решил отдохнуть на дверях.
Макар спокойно достал мобильный, набрал внутренний номер поста и коротко скомандовал в трубку:
— Пухов, подойди к комнате отдыха с отвёрткой и вызови дежурного слесаря, язычок в замке сорвало.
Он убрал телефон в карман, подошёл к раковине и вылил из своей кружки остывший чай. Сполоснув чашку под краном, он повернулся и прислонился поясницей к краю стола, складывая руки на груди.
Комната отдыха была совсем тесной: узкий диванчик, стол с электрочайником, шкаф для одежды и одно высокое окно, за которым сгущались осенние сумерки. Деваться друг от друга здесь было некуда.
— Спасибо за кофе, — тихо сказала я, присаживаясь на подлокотник дивана.
— Вы сегодня остались без обеда, — ответил он, глядя на меня спокойными серыми глазами. — Пока бегали от меня по чёрной лестнице.
Я вздохнула и разгладила ладонью ткань пальто на коленях.
— Я держу слово, Макар. Для общего спокойствия.
— Чьего именно, Ульяна? — он чуть наклонил голову. — В субботу в гостинице ты собиралась как на казнь. Расскажи мне про того хирурга из «Белого берега».
Я подняла взгляд.
— Зачем?
— Затем, что слесарь будет идти из хозчасти минимум двадцать минут, а я хочу понимать, за кого сейчас расплачиваюсь, когда ты при виде меня сворачиваешь в бельевую.
В голосе Макара звучала спокойная, упрямая прямота, и под его внимательным взглядом мне вдруг самой захотелось выговориться.
— Его звали Олег, — негромко начала я, глядя на синий прямоугольник окна. — Ведущий сосудистый хирург, гордость клиники. Мы встречались полгода, всё было красиво: букеты, театры, планы на летний отпуск у моря. В клинике действовало жёсткое правило учредителей — никаких романов внутри одного отделения. Весной кто-то донёс директору. Меня вызвали в кадры и мягко предложили выбор: до пятницы мы с Олегом Викторовичем сами решаем, кто из нас переводится в дальний областной филиал или уходит по собственному.
Макар слушал молча и сосредоточенно, только взгляд его становился всё тяжелее.
— Вечером я зашла к Олегу в ординаторскую, — я криво усмехнулась. — Была уверена, что мы сейчас вдвоём пойдём к главврачу и отстоим друг друга. А Олег сидел за столом, крутил в пальцах ручку и смотрел в столешницу. Сказал: «Ульяш, ну войди в положение, у меня ипотека на трёшку, диссертация и запись на месяц вперёд. А ты старшая сестра, тебя с твоим опытом в любую больницу с руками оторвут».
В комнате стояла тишина, только за дверью в коридоре послышались торопливые шаги Гоши и звяканье инструмента.
— Заявление я написала в тот же вечер, — закончила я, поднимая глаза на Макара. — Противно было думать, что придётся каждое утро видеть на планёрке человека, который при первой же угрозе карьере так легко списал меня со счетов.
Макар шагнул от стола ко мне и остановился совсем рядом. За дверью уже вовсю скрежетала отвёртка подоспевшего слесаря, а Макар протянул руку и крепко сжал тёплыми пальцами мою холодную ладонь.
— Я — это не он, Ульяна, — тихо сказал Макар.
В замке щёлкнула отвёртка, дверь распахнулась, и на пороге вырос запыхавшийся Гоша со слесарем. Макар спокойно отступил на шаг к столу, забрал свою чистую кружку и кивнул медбрату:
— Спасибо, Пухов. До завтра.
А вечером, едва я переступила порог квартиры, в сумке запел телефон.
— Улька, готовь наряд! — с ходу объявила Агния. — В эту субботу отмечаем мой день рождения у нас дома! Двадцать девять лет — последняя репетиция перед юбилеем! Родька позвал друзей и Макара. Ты же спокойно посидишь со своим заведующим за одним столом? В прошлый раз на даче вы отлично держались!
Глава 9. День рождения Агнии
К семи вечера субботы просторная трёшка Бельских на проспекте Победы гудела как улей. На кухне румянились в духовке жульены, а в гостиной за большим раздвижным столом уже расселись восемь гостей: две подруги Агнии из детской больницы, семейная пара соседей и коллега Родиона по реанимации с женой.
Макар приехал в семь пятнадцать с охапкой белых хризантем для именинницы. В тёмно-зелёной рубашке с расстёгнутым воротом и тёмных джинсах он сразу притянул взгляды подруг Агнии, поздоровался со всеми и сел на свободный стул наискосок от меня.
Первые полчаса мы оба честно держали марку вежливых коллег — ровно до того момента, пока перед десертом не подали чай.
Подруга Агнии, улыбчивая блондинка Света, разлила по чашкам давно остывшую заварку из пузатого чайника, пододвинула одну Макару и кокетливо поинтересовалась:
— Макар Леонидович, вам лимончик положить или вы так пьёте?
— Макар Леонидович остывший чай в раковину выливает, — совершенно будничным тоном заметила я, накладывая себе салат. — Ему нужен крутой кипяток или три эспрессо подряд без сахара.
За столом повисла секундная пауза. Родион, отпивавший в этот момент красное вино, громко поперхнулся и закашлялся в салфетку.
Макар медленно повернул голову в мою сторону. В его серых глазах блеснул опасный огонёк.
— Ульяна Андреевна просто очень внимательна к деталям, — невозмутимо пояснил он гостям и посмотрел прямо на меня: — Зато сама пьёт кофе с одной ложкой сахара, вечно теряет шпильки и застёгивает пальто со второго раза, потому что привыкла убегать ни свет ни заря.
Брови Агнии во главе стола медленно поползли вверх. Она перевела цепкий взгляд с невозмутимого лица Макара на мои порозовевшие скулы, загадочно хмыкнула и через полчаса достала с полки серванта коробку с настольной игрой.
— Так, друзья, горячее съели, переходим к «Правде или действию»! — объявила именинница, тасуя колоду карточек. — Первый раунд — блиц без слов: я читаю вопрос, и на счёт «три» каждый молча показывает пальцем на того, кому это подходит!
Первые пять карточек прошли под общий хохот: главным трудоголиком единогласно выбрали Родиона, а грозой дорожной инспекции — соседа сверху.
— Следующий вопрос! — глаза Агнии азартно сверкнули. — Кто из присутствующих в этой комнате оказался бы самым невыносимым сожителем под одной крышей? Раз, два, три!
Гости со смехом принялись показывать на собственных супругов.
И только мы с Макаром в одну и ту же секунду подняли руки и указали прямо друг на друга через стол.
Коллега Родиона расхохотался:
— Ого, хирургия пошла в атаку! Обоснуйте!
— С удовольствием, — я откинулась на спинку стула, встречая прищуренный взгляд Макара. — Он даже после бессонной ночной смены развешивает одежду на плечики по кантику, застёгивает ремень с лицом полководца и с утра пораньше смотрит на тебя так, будто ты провалила квартальный отчёт.
За столом грянул хохот, а Макар спокойно наклонил голову и в тон мне ответил:
— Зато с Ульяной Андреевной не соскучишься. Вечером она уверяет, что всё в порядке, в половине седьмого утра сбегает по-английски, а к концу смены запирается с вами в комнате отдыха со сломанным замком.
Родион зажал рот ладонью, сползая по спинке дивана от беззвучного смеха, а Агния решительно поднялась из-за стола:
— Ульяна, пошли-ка на кухню, поможешь мне торт достать!
Едва за нами плотно закрылась кухонная дверь, подруга развернулась ко мне и упёрла руки в бока:
— А ну выкладывай как на духу, Ласточкина! Что у вас с Костровым за искры летают?!
— Агния, какие искры, — я шагнула к столу за широким ножом для торта. — Мы в одном отделении с утра до вечера, вчера замок в комнате отдыха заклинило, вот и подкалываем друг друга. Чисто рабочие отношения!
— Ага, кому ты сказки рассказываешь! — фыркнула Агния. — Ты мне с таким же святым лицом в десятом классе доказывала, что равнодушна к нашему физруку, пока я твой черновик по алгебре в сердечках не увидела! Улька, у меня глаза на месте: он с тебя весь вечер глаз не сводит, а ты наизусть знаешь его утренние привычки и какой чай он выливает в раковину!