После того как с едой покончено, Дин застенчиво преподносит Бэт подарок.
– Это для всех вас. За то, что приняли меня, и вообще на будущее, – говорит он.
Развернув упаковку, она находит там очень славного игрушечного кролика.
– Это для вашего нового малыша.
Удержаться Бэт не может, слезы просто переполняют ее. Дин напуган и подавлен.
– Простите, – извиняющимся тоном, запинаясь, бормочет он. – Я не хотел вас расстраивать.
Марк говорит за всех:
– Все в порядке, приятель. Сейчас просто все немного запуталось.
– Да, – говорит Дин и растерянно водит вилкой по своей уже пустой тарелке. – Он был хорошим парнем, ваш Дэн.
Бэт улыбается. Иногда все бывает удивительно просто: человек, который знал Дэнни, помнит его правильно. И это значит для нее больше, чем все неуклюжие соболезнования типа «Мне ужасно жаль, я так сочувствую вашей потере».
– Слышно что-нибудь про Найджа? – спрашивает Бэт у Марка.
– Я спрашивал Пита, но тот сказал, что новостей пока нет.
– Это не Найдж, папа, – говорит Хлоя. – Я не верю этому. Этого не может быть.
– Так уж получается, – убитым голосом говорит Марк. – И дело не только в Дэнни, а в том, как это все заставило нас теперь смотреть друг на друга. Мы уже никому не верим. И я не знаю, как мы от этого будет избавляться, даже когда все наконец закончится.
«Вот именно, – думает Бэт, – когда все закончится». Не похоже, чтобы это куда-то двигалось; наоборот, создается впечатление, что они вообще откатываются назад. Еще немного, и они уже будут мыслить категориями «если» вместо «когда».
– Хлоя права, – говорит Дин. – Это не может быть Найдж. Они с Дэном прекрасно ладили. Я замечал это всякий раз, когда мы ходили ловить всякое зверье.
Взглянув на Марка, Бэт понимает, что это новость и для него тоже. Дин сразу замечает, что они шокированы.
– Они приходили поздно вечером ко мне на ферму, и оттуда мы уже шли вместе. Дэнни говорил, что все о’кей. А Найдж сказал, что вы в курсе. Они оба говорили, что вам об этом известно.
Лицо Марка холодно как лед.
– Нет, – говорит он. – Мы об этом ничего не знали.
Найдж Картер идет по центральной улице Бродчёрча неторопливой поступью невиновного человека. Но, может быть, это медленная и осторожная походка человека, который знает, что за ним следят, потому что внезапно, без всякого предупреждения, он ныряет в малозаметный переулок и бросается бежать. Он зигзагами мчится по хитросплетению городских улочек и пешеходных дорожек, пока наконец не оказывается у парковки для автоприцепов. Натянув на голову капюшон, он крадется вдоль задней стороны трейлеров, внутри которых бормочут включенные телевизоры и кипят в кухнях кастрюли.
Сьюзен Райт с пачкой молока в пакете возвращается домой и находит там Найджа, который сидит на диване, обнимая Винса за шею.
– Ну вот я и получил новую жизнь, – сердито говорит он. – Получил свою семью.
– Давай, мой мальчик, спусти пар. Господи, ну вылитый отец!
– Я не хочу о нем слышать, – шипит Найдж сквозь стиснутые зубы.
– Он многое понимал неправильно, – пытается успокоить его Сьюзен. – Он просто запутался. Но в глубине души он был хорошим человеком. Как и ты являешься хорошим мальчиком. Найджел, ты в беде, и я это понимаю.
– Да ничего ты не понимаешь! Как ты могла сказать им, что это был я?
– Потому что так оно и было.
Найдж вытаскивает нож.
– Если ты не уберешься отсюда в течение часа, я выпотрошу твою собаку, пока ты будешь спать.
Он ухмыляется ей сквозь слезы кривой усмешкой маньяка.
Сьюзен изучающе смотрит на него.
– Если я уеду, то больше уже сюда не вернусь. И мы никогда не увидим друг друга. Я могу сделать это. Я делала это уже много раз.
Найдж встает.
– Ты позвонишь в полицию и скажешь им, что ошиблась. Скажешь, что это был не я. А потом уедешь.
Они оказались в безвыходном положении.
– Ты просто его копия, Найджел, – печально говорит Сьюзен. – Ты стал его воплощением. А на берегу я видела тебя.
Найдж бросает нож и уходит, а Сьюзен еще некоторое время неподвижно сидит в трейлере, потом встает. Привычными движениями она снимает одежду с плечиков и вынимает из шкафа обувь. Она быстро собирает все необходимое: сумку, туфли, собачий корм. Движется она быстро и на автомате, лишь на секунду задержавшись перед фотоальбомом в потертом кожаном переплете, который, не открывая, бросает в чемодан. Она берет с собой очень мало, в чемодане остается еще свободное место, когда она уже застегивает змейку. Винс смотрит на нее снизу вверх, и выражение на его морде как будто говорит: опять мы куда-то уезжаем…
– Пойдем, – зовет она, пристегивая к его ошейнику поводок.
Когда они поднимаются на вершину скалы, их никто не видит.
Через две минуты полицейский, в задачу которого входит следить за передвижением Найджа Картера, подъезжает к трейлеру номер три и находит застекленную дверь распахнутой, а шкафы внутри пустыми.
А к этому времени Найдж Картер уже почти дома. Он держится пустынных переулков и, чтобы его не заметили в родном тупике, перепрыгивает через забор на свой задний двор. Фэй дремлет на диване перед телевизором, где идет «Эммердейл». С большой нежностью он берет плед со спинки дивана и осторожно укрывает им мать. Затем он отодвигает край тюлевой занавески и смотрит на улицу, нет ли там полиции. Не заметив ничего подозрительного, он выходит и аккуратно закрывает за собой входную дверь. Без помех он забирается в кабину фургона Марка Латимера и по длинной прямой дороге устремляется прочь из Бродчёрча.
58
Вечер уже заканчивается, когда Алек Харди заходит в офис редакции «Эха Бродчёрча». Служить офицером полиции ему остается всего одну ночь, и он чувствует себя обязанным дать обещанное интервью, пока еще полицейское удостоверение находится у него в кармане.
В участке его не хватятся: все сотрудники, которых можно было задействовать, отправлены искать Сьюзен Райт и Найджа Картера, которые, похоже, скрылись из города. Вместе? Живы ли они вообще? Харди не имеет об этом ни малейшего понятия.
Проходя мимо «Трейдерс», он получает сообщение от Рут Кларксон и оживляется, но, прочтя его содержание, сутулится еще больше. Она уверена, что сможет извлечь информацию с жесткого диска компьютера Тома Миллера, но только поздно ночью или уже к утру.
Мэгги Радклифф ожидает Харди у входа. Она ведет его через темный офис редакции в заднюю комнату, где высокие стеллажи, забитые ящиками с архивными документами, образуют внушительное сооружение размером с допросную в полицейском участке Бродчёрча. Мэгги садится рядом с Олли Стивенсом, Харди занимает место по другую сторону стола. Старомодная настольная лампа светит ему в лицо, как на допросе.
– Почему вы попали в больницу? – спрашивает Мэгги. Когда она останавливается и не пишет, то держит ручку, как сигарету.
– Я преследовал подозреваемого, – отвечает Харди. – Произошел несчастный случай. В итоге я пострадал.
– Вы можете назвать имя этого подозреваемого?
«Если бы я мог, – думает Харди, – меня бы здесь не было. Я бы уже тарабанил в чью-то дверь, а за спиной у меня стоял бы полицейский фургон».
– Нет, простите, – говорит он. – Пока я могу сообщить только это. Я понимаю, что это не то, что вы хотели. Но обещаю, что вы будете первыми.
Похоже, Мэгги это удовлетворяет.
Олли откашливается.
– Сэндбрукское дело развалилось в суде.
Харди выдергивают из одного дела в другое. Он так и не научился замечать готовящийся удар, хотя здесь такое подстерегает его из-за каждого угла.
– Расскажите мне, что там пошло не так.
– Работаете на свою подругу Карен Уайт? – говорит Харди, главным образом чтобы как-то выиграть время.
– Нет. И она мне не подруга, – твердо говорит Олли. Готовый всем угодить подросток на глазах приобретает спокойную уверенность и авторитет. – Мы видели вас здесь. Мы знаем, что вы изо всех сил стараетесь помочь семье, всему городу. И я не думаю, что в Сэндбруке было по-другому. Так что там случилось? Вы не можете вечно держать это в секрете.