На моем лице, должно быть, отразилось недоумение.
— Джейн обратила внимание, что в газетной статье имеются неточности, — пояснила миссис Вейч. — Там сказано, что мистер Кардью звонил трижды-мистеру Шамбрэну, в «Валдорф» и мистеру Хаскеллу. Джейн уже ушла, когда полиция опрашивала телефонисток. Миссис Кайли показала им все листки. Но Джейн порвала листок, на котором отметила первый звонок мистера Кардью в «Валдорф». Он вклинился в чей-то разговор, и мы, естественно, не имели права брать с него деньги за этот звонок, потому что он не переговорил с нужным ему человеком. Когда она рассказала обо всем, мы подумали, что эти сведения могут хоть в чем-то помочь расследованию.
— Возможно, и помогут, миссис Вейч, — кивнул Шамбрэн. — И еще один вопрос. Вчера вечером никто не звонил мистеру Кардью?
— Мы не фиксируем звонки в отель, если только нас не просят что-то передать, — ответила миссис Вейч. — Вчера работали Фло и Розали. Я думаю, они бы вспомнили, если бы кто-то спросил мистера Кардью. Вы же знаете нашу систему. Если кто-то спрашивает вас, мистера Хаскелла или мистера Кардью, мы интересуемся, кто говорит. Получив ответ, соединяемся с вами и передаем: «Звонит такой-то». Если вы отвечаете: «Соедините», — мы так и делаем.
— Благодарю вас, миссис Вейч. Четкость вашей работы всегда поражала меня.
— Но вы же сами придумали эту систему, мистер Шамбрэн.
Шамбрэн улыбнулся.
— Возможно, вы правы. Еще раз благодарю вас.
Обе женщины ушли. Шамбрэн закурил, тяжелые веки прикрыли глаза.
— Что вы на это скажете, Марк? — наконец спросил он.
— Если он сначала звонил послу Франции, получается, что Харди прав и отель ни при чем.
Веки поднялись.
— Вполне возможно, что какой-то маньяк бродил по коридорам нашего отеля, увидел, что дверь в номер Кардью приоткрыта, вошел и убил его безо всякой причины. Но я в это не верю. Миссис Вейч чуть приоткрыла завесу, скрывающую мотивы преступления, но многое еще неясно.
— Мне ничего не ясно, — искренне ответил я.
Шамбрэн глубоко затянулся, выпустил струю дыма.
— Кардью требовалась помощь. Он позвонил троим. Послу, мне и вам. Я тут кое-что проверил. Никто не разговаривал с ним за обедом. Кардоза, который всегда обслуживал его в «Гриле», заверил меня в этом. После обеда он поднялся в свой номер. Ему не звонили. Что же произошло, если ему внезапно понадобилась помощь? Полагаю, миссис Вейч дала нам ответ на этот вопрос. Он вклинился в чужой разговор, понял, что без помощи ему не обойтись, позвонил мне, затем — послу Франции, своему давнему другу, которому доверял, и, наконец, вам, которому, он это знал, доверял я.
— Как он мог вклиниться в чужой разговор?
— Такое случается постоянно. На один журнал недавно подали в суд за то, что он опубликовал статью, основанную на подслушанном разговоре. Я полагаю, в «Валдорфе» такой же коммутатор, как у нас. Допустим, кто-то звонил из номера посла. Разговор еще продолжался, когда позвонил Кардью. Его звонок приняла другая телефонистка и соединила с номером посла. По идее в трубке должны были послышаться короткие гудки, означающие, что линия занята, но в коммутаторе что-то сработало. И Кардью невольно подслушал чужой разговор.
— Но посол был на концерте.
— Это не означает, что в его номере никого не было, — нетерпеливо возразил Шамбрэн.
— Лакост! — воскликнул я. — Он только что приходил ко мне и сказал, что говорил с Кардью, но, получается, когда тот звонил в «Валдорф» второй раз.
— Теперь мы можем действовать, — Шамбрэн наклонился вперед. — Что бы вы сделали, если б вклинились в чужой разговор?
— Попытался привлечь внимание телефонистки.
— Разумеется. Подождал бы минуту, думая, что телефонистка все поймет сама. А потом, если бы услышал что-то интересное, стал бы слушать дальше. Это не в правилах хорошего тона, но такое возможно.
— Я наверняка слушал бы до конца.
— Затем, потрясенный услышанным, мог вспомнить и о телефонистке. Пару-тройку раз нажал бы на рычаг, чтобы она прервала связь. А если б она не отреагировала, положил бы трубку.
— И что из этого?
— А то, что разговаривающие по щелчкам, вызванным движениями рычага, поняли бы, что к ним кто-то подключился.
— Но разве они могли узнать, кто именно?
— Нет, если только Кардью не сказал: «Телефонистка! Вы меня не правильно соединили!» И кто-то из собеседников узнал его голос. Может, этого и не случилось. Может, он просто положил трубку. Но говорившие не на шутку перепугались. Они тут же прекратили разговор и стали ждать, пока послу позвонят вновь. И вскоре раздался звонок. Кардью хотел поговорить с послом. Так или иначе, наши собеседники догадались, кто их подслушал.
Я на мгновение задумался.
— Такое возможно, сэр, но вы не учитываете временной фактор. Сразу после разговора с Лакостом Кардью позвонил мне. Меня задержали минут на двадцать. Но этого времени не хватило бы Лакосту, чтобы добраться сюда из «Валдорфа», подняться в номер Кардью, убить его и покинуть «Бомонт».
— Если только Лакост не мог позвонить кому-то в отель, чтобы тот убил Кардью, — возразил Шамбрэн.
По моей спине пробежал холодок.
— Макс Кролл! — воскликнул я. — Он значится в списке Салливана. И уже находился в отеле.
— Кролл — кандидат номер один. Джерри проверяет сейчас, что он делал вчера вечером, — Шамбрэн помрачнел. — С тех пор, как я стал управляющим этого отеля, впервые опасаюсь полностью доверять моим служащим. Как я вам вчера говорил, эти люди готовы заплатить сколько угодно, лишь бы добиться своего.
— Что же мог услышать мистер Кардью? — задал я риторический вопрос.
— Если б мы это знали, то не ломали бы сейчас голову.
Глава 2
Возвращаясь в кабинет, я размышлял над словами Шамбрэна. Его версия подслушанного телефонного разговора пока не подтверждалась фактами, но представлялась мне весьма логичной. Жан Лакост не значился в списке Салливана, но посол там был, а Лакост, его личный секретарь, скорее всего, подчинялся ему во всем. И Кролл, Кролл, или кто-то еще, получающий деньги от торговцев наркотиками, должно быть, уже шел к номеру Кардью, когда я разговаривал со стариком по телефону, сидя за столиком в «Гриле». Пожалуй, хоть этим я мог успокоить свою совесть. Я не успел бы спасти старика, даже если б не задержался в вестибюле из-за Лили Дориш.
Едва я вошел в приемную, Шелда как-то странно посмотрела на меня.
— Ты мне ничего не сказал!
— Что я должен был сказать?
— Ты не предупредил, что у тебя с ней встреча.
— С кем?
— Мадам Жирар. Она расположилась в твоем кабинете.
Гулко стукнуло сердце.
— В любезности тебе не откажешь.
— О чем ты?
— Ты сказал, что я лучше ее.
— При чем тут любезность, — я не слышал, что говорю. Жульет Жирар в моем кабинете!
— Помоги ей, если сможешь, Марк, — внезапно Шелда стала серьезной.
— Помочь?
— Она в беде. Это видно с первого взгляда. Я не в обиде, что она красивее меня. Помоги ей.
На мгновение я даже забыл о Жульет Жирар.
— Ты — молодец, — улыбнулся я Шелде.
Когда я вошел в кабинет, Жульет Жирар стояла у окна и смотрела на парк. Она резко обернулась при звуке закрывающейся двери. Мгновенно я понял, что Жульет ожидала увидеть кого-то другого. Она подняла руку и прижала батистовый носовой платочек к алым губам. Шелда могла бы в подробностях описать ее наряд. Я-нет. Что-то темное, жакет, отороченный мехом, маленькая шляпка с вуалью, скрывающей широко раскрытые близорукие глаза.
Меня, конечно, задела такая встреча.
— Мистер Хаскелл? — спросила она.
— Мадам Жирар?
— Я знаю, что вы — друг Диггера. Вчера вечером я видела вас с ним в баре «Трапеция».
— Мы лишь недавно познакомились, — ответил я.
— Значит, мы окажемся перед вами в еще большем долгу.
Я уставился на нее. Она, должно быть, поняла, что я не знаю, о чем идет речь.
— Диггер не просил у вас разрешения на нашу встречу в этом кабинете?