— Марк обманывал Кей, — заявил Джефф. — Он обманывал нас всех. Мы и не подозревали, что с ним происходило что-то ужасное.
— Об этом я тебе и толкую, Джефф. — Ферн снова сделала глоток. — Какое уж тут удовольствие в том, чтобы напиваться до чертиков! Мне ли не знать… Чувствуешь себя отвратительно! Но… это лучше, чем когда не пьешь… Все эти годы я наблюдала, как Марк пускается в запои. Понимала, что у него есть для этого причина, но не знала, какая именно. Просто думала… что ему трудно быть нелюбимым мужем.
Джефф резко обернулся:
— Это ты о чем?
— Она его не любит, Джефф, — мягко поведала Ферн. — Не настолько же ты глуп, чтобы не видеть этого.
— Ты о Кей?
— Нет, о моей тетушке Агнес, дорогой. Ты ведь не знаешь, что здесь произошло, когда вы гонялись за Ники? — И она рассказала ему о выпаде Кей против Марка.
— Это хотя бы доказывает, что Кей не шантажистка, — констатировал Джефф.
— Не для меня, дорогой, — возразила Ферн. — Она не знала, что написать, — так, по крайней мере, говорила. Но нужно признать, ангел мой, чтобы прикинуться невиновной, можно было придумать ход и поумнее. Нет, я все же верю Джонни.
— Какому Джонни?
— Доктору Смиту. Он единственный, в ком я пока еще уверена.
Джефф пошарил в карманах в поисках сигареты.
— Ферн, так ты думаешь, что этим шантажистом могу быть я?
Она посмотрела на него и улыбнулась. Время от времени Джефф сознавал, что Ферн очень соблазнительная женщина.
— Может быть, дорогой, — ответила она. — У тебя такой веский предлог ненавидеть Марка. Он же похитил у тебя девушку! Только, если ты шантажист, я хотела бы узнать, что у тебя есть на него? Просто умираю от полной неосведомленности!
— Думаешь, мне не хочется этого знать?
Ферн тяжело вздохнула:
— Вот в том-то и трудность нашего положения. Каждый говорит именно то, что ему следует сказать, а ты не можешь решить, честен он или хитрит… Давай поменяем тему на что-нибудь совершенно противоположное.
Джефф с трудом выдавил улыбку:
— Например?
— Ну, не знаю… Давай поговорим о сексе, или о том, как ты находишь темы для своих статей, или есть ли здесь телевизор.
Он нахмурился:
— Кажется, Ферн, ты не боишься? Все боятся, а ты, похоже, нисколько.
— Я ужасно боюсь боли, — очень серьезно сообщила она. — Боюсь, что будет очень больно, когда это случится… Но умирать действительно не боюсь, если ты это имеешь в виду.
— Странно, — произнес Джефф, — но до сих пор я об этом как-то не думал. Нет, конечно, понимал, что конец незаметно приближается, но не собирался беспокоиться по этому поводу, пока не достигну сорока, пятидесяти или шестидесяти лет… Но сейчас, когда смерть может наступить сегодня, завтра или послезавтра, от этого в душе все переворачивается!
— Глупо все это, — заявила Ферн. — Я всегда думала, вот если бы знать, что мне осталось прожить определенное время, — ну, например, так сказали бы врачи, — то все оставшееся время я веселилась бы до чертиков. А теперь, когда это вот-вот случится, мы только и делаем, что сидим и думаем, как бы отсюда выкарабкаться, вместо того чтобы веселиться.
— И как ты полагаешь, здесь можно развлекаться? — сухо поинтересовался Джефф.
— Ну, для начала… Вот ты ни разу в жизни меня не поцеловал, Джефф.
— Неправда, — невольно засмеялся он. — Я целовал тебя на уроках танцев в школе мисс Партингтон, когда тебе было десять лет, а мне одиннадцать.
— Господи! — удивилась она. — И ты это помнишь?
— Конечно. Ты была первой девочкой, рядом с которой я оказался так близко, что слышал запах духов у тебя за ушком. У меня тогда чертовски закружилась голова.
— Стоило бы мне запомнить название тех духов! И что ж, теперь я потеряла свое очарование?
— Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, проверь это на мне, — предложил Джефф. Затем его глаза снова приняли серьезное выражение. — Ты говорила, что Кей не любит Марка…
— Нет, определенно я больше не привлекаю мужчин! — с шутливой грустью пробормотала Ферн.
— Но она его верная и преданная жена, Ферн! Никогда ничем не проявила, что может… что может…
— Может любить кого-то другого?
— Да. Кей ни разу ни словом, ни жестом, ни взглядом не показала, что испытывает что-то ко мне… что бы там ни думал Марк!
— У Марка очень сложный характер, — сказала Ферн. — К несчастью для нас! А может, она и не любит тебя. Может, она тебя ненавидит.
— Боже милосердный! Ферн, за что ей меня ненавидеть? Я ничего ей не сделал… только всегда любил ее!
Ферн приподняла тяжелые веки и, посмотрев ему прямо в глаза, заявила:
— На месте Кей я ненавидела бы тебя всей душой!
— Но это безумие! — воскликнул Джефф. — За что?
— За то, что ты за меня не боролся. За то, что позволил мне выйти замуж за того, кого я не люблю.
— Но, Ферн, ради бога…
— Не забывай, милый, что я была на той знаменитой вечеринке, когда объявили об их помолвке. Я видела, как ты поправил на себе свой старый школьный галстук и не сказал ни слова. Я видела, какими глазами она на тебя смотрела — встревоженными, испуганными, полными надежды. А ты просто улыбнулся и пожелал ей счастья! Может, Кей и любит тебя за это, но, боже, как бы я тебя ненавидела! Упаси нас господь от благородных жестов — и от тех, кто их делает! — Она закрыла глаза. — Будь добр, сделай мне еще мартини. Теперь, когда я об этом думаю, мне что-то расхотелось целоваться с тобой.
Глава 5
— Да, я был на вечеринке, когда объявлялось об их помолвке, — устало подтвердил Джордж Лукас. — Бог свидетель, я помню ее во всех подробностях!
Доктор Смит уже сделал для Пола Радда все, что было в его силах. Кровотечение ему удалось остановить, но облегчить раненому страдания было нечем, так что пришлось просто влить в него около пинты виски и накачать снотворным, которое нашлось у Кей. Наконец Пол погрузился в беспокойный сон, перемежающийся глухими стонами. Рядом с ним осталась Пег, пообещавшая доктору позвать его сразу же, как только Пол очнется. Остальные женщины разошлись спать. Ушел спать и Ники.
Джефф и Джордж Лукас обсудили возможность того, что Ники вновь попытается сбежать, поэтому решили больше не рисковать. Несмотря на озлобленные протесты Банты, они заперли его в спальне, и Джефф даже забил гвоздями рамы окна.
— Если попробуешь выпрыгнуть из окна, — сказал он Ники, — тебе придется разбить стекло, и я услышу звон.
Вернувшись в гостиную, Джефф закрыл дверь на лестницу и приставил к ней стул. Если кто-нибудь захочет спуститься с верхнего этажа, он невольно его опрокинет, стул со стуком упадет, и это выдаст злоумышленника. Джефф согласился дежурить первым, пока Джордж попытается немного поспать.
— Разбуди меня через пару часов, хорошо, Джефф? — попросил Джордж.
— Минута в минуту, — пообещал тот.
— Пойду-ка я на кухню и налью себе горячего молока или еще чего-нибудь. Может, поскорее засну. Займу диван в библиотеке.
Но когда Джордж наконец добрался до библиотеки, он застал там доктора Смита, стоящего у камина и попыхивающего трубкой.
— Если хотите поспать, мистер Лукас, я найду себе другое место, — предложил доктор.
— Хотелось бы, конечно, заснуть. — Джордж тяжело опустился на диван. — Но сердце у меня до сих пор так и бухает. Господи! Когда мы с Джеффом услышали выстрелы, то подумали, что все кончено.
— Так и могло быть, — согласился доктор. — Но заметьте, мистер Лукас, Марк стрелял по ногам. Он не собирался в этот момент убивать Пола. Ему нужен шантажист, и Дуглас будет его искать до последней минуты, пока не потеряет надежду найти. И, как говорится в рекламном слогане, не воспримет никакого суррогата. Ни одному человеку, который по своему благородству захочет спасти остальных, как пыталась сделать Кей, это не удастся.
— И шантажист ничего не теряет, храня молчание, — продолжил Джордж. — Если он признается, для него это будет равносильно самоубийству; если затаится — может статься, в конце концов Марк так и не решится выполнить свою угрозу.