Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

II

Люси Петерсон была высокой, сухопарой крестьянской женщиной, которую, казалось, покинули почти все жизненные соки. Она и ее муж когда-то пытались поднять хозяйство на ферме, но он рано умер. Люси продолжала работать на ферме, одновременно пытаясь вырастить троих детей. Ее спасала бесконечная способность к труду — она скребла полы, убиралась в доме для приезжающих на отдых, перестирывала бесчисленные количества белья красными, нездорового вида руками. Люди называли ее «бой-баба», такое определение подразумевало силу и чувство юмора. Она действительно была ядовита, но причиной этого являлся не врожденный юмор, а необходимость самозащиты — как у раненой суки, огрызающейся и щелкающей зубами, чтобы защитить себя и свой выводок. Опасность мисс Тины заключалась в том, что она могла кого угодно принести в жертву ради драматического эффекта. Опасность Люси Петерсон была в том, что втайне она ненавидела всех на свете. Если другие люди страдают, может, на ее долю придется меньше боли, полагала Люси.

Руф, который никогда не задумывался о жизни Люси Петерсон, почувствовал это, когда та рассказывала свою историю, — спокойно, без эмоций, — сидя на кушетке в гостиной Роджера. Она неподвижно смотрела скорбными глазами на голую стену, разминая красные пальцы. Похоже, Люси не замечала, что Роджер смотрит на нее так, как мог бы смотреть на смертельно опасного паука.

Люси Петерсон сказала, что заметила яд несколько месяцев назад. Она тогда удивилась, почему его не хранят в ящичке в ванной. Ей хорошо было известно о том, что личная жизнь мистера Линдсея пришла «в беспорядок». У нее возникла мысль, что, может, он подумывает «закончить с собой». Ведь когда совершаешь грех вопреки человеческим и Божьим законам, тебе предъявляют цену. Некоторые выплачивают ее потом и горем до конца жизни, сказала она. Последняя фраза была произнесена столь трагически, что Руф подумал, не совершила ли сама Люси Петерсон подобный грех, из-за которого она теперь влачит жалкое существование. Можно было догадаться о том, какие мысли возникают в ее голове. Предположив, что Роджер способен убить себя, если придется слишком тяжко, она наблюдала, как узел его жизни становится все более и более тугим, и во время каждого своего визита Люси разыскивала синюю бутылочку с наклейкой «Яд», чтобы посмотреть — не настало ли время для ее применения. Видимо, Люси не пришло в голову рассказать о своих подозрениях друзьям Роджера. Если он собирался убить себя — это его дело. Ей-то никто никогда не помогал! И вот нынешним утром, узнав, что Дэн Саттер умер от яда, она снова решила посмотреть на бутылку и обнаружила, что ее нет. Если человек хочет убить себя, это его дело, но если он принялся убивать других, то мерзавца необходимо остановить.

Можно было смеяться над мисс Тиной и ее вечным злорадством. Нельзя было смеяться над Люси Петерсон, как нельзя смеяться над смертельно опасным пауком, набрасывающим нить своей паутины на беспомощную жертву.

— Вы пошли к доктору Суэйну, когда обнаружили, что бутылка отсутствует? — спросил Маклин.

— Да, это так. — Слова Люси звучали еще более зловеще из-за того, что ее голос был глухим и бесцветным.

— Почему?

— Я помнила, что его имя написано на этикетке. Я подумала, он должен знать — важно ли, что бутылки нет.

— Я же говорю, это было лекарство от лишая! — запротестовал Роджер, но, похоже, никто его не слушал.

— Что сказал доктор Суэйн? — Маклин безуспешно пытался дозвониться до доктора. Тот куда-то выехал по вызову.

— Он сказал, что в веществе, от которого умер Дэн Саттер, был мышьяк и что в бутылке с ядом, который он прописал мистеру Линдсею, был мышьяк.

Паутина еще туже захватила жертву. Руф посмотрел на Роджера, ожидая, что тот может сдаться, может признаться. Но он демонстрировал только гнев.

— Это зашло уже слишком далеко! — обратился Линдсей к Маклину. — Может быть, в том лекарстве и имелся мышьяк. Хрен его знает, что там написано в рецепте. Но я знаю, что лекарство не было использовано, чтобы отравить Дэна. Я выбросил бутылку два дня назад!

Это прозвучало неубедительно. Маклин обратился к Люси Петерсон:

— Когда вы в последний раз видели бутылку в ящике бюро мистера Линдсея?

— В среду, — уверенно заявила она. — В последний раз, когда я приходила убираться. По средам я прихожу сюда на целый день.

Была суббота.

— Вы говорите, что выбросили бутылку два дня назад. — Маклин повернулся к Роджеру: — Это значит в четверг?

Было видно, что Линдсей заволновался.

— Думаю, да. Я увидел ее в ящике. Не пользовался лекарством много дней. Инфекция прошла. Тогда я ее выбросил.

— Куда вы ее выбросили?

— В мусорную корзину! — Роджер почти кричал. — Куда мне еще ее выбрасывать?

— Где сейчас эта мусорная корзина?

— Естественно, ее опорожнили!

— Куда?

— На мусорную кучу за домом.

— Пойдемте поищем ее, — сказал Маклин.

— Не стоит вам ее искать. — Это был голос рока — голос Люси.

— Почему не стоит? — спросил прокурор.

— Джордж Килмер, мусорщик, вчера днем убрал всю кучу. Вам это известно, мистер Майлз. Он собирает мусор по пятницам и сжигает на общей свалке.

Наступил период полной тишины. Все присутствующие знали, что Люси говорит правду, а Роджер не сможет доказать истинность своих показаний. Руф, впрочем, понял, что и ложность его показаний доказать тоже нельзя. Был ли Роджер настолько хитер? Предвидел ли он такую ситуацию? Руф вспомнил слова доктора Смита, обращенные к Роджеру: «Способны ли вы хладнокровно импровизировать?» Если Линдсей сейчас импровизировал, то делал это очень неплохо.

— Боже! — в сердцах воскликнул Маклин. — Да есть ли в этом деле хоть какие-нибудь факты, которые можно с уверенностью доказать? — Он взял шляпу и пальто со стула возле двери. — Пойду повидаться с доком Суэйном. Разузнаю насчет яда. Я не помещаю вас под арест, Линдсей, но вы должны находиться там, где вас можно найти.

— Найдете меня у судьи Кревена, — сказал Роджер. — Я больше не буду говорить, Маклин, не получив совета от юриста. Я позволил Руфу и Лиз убедить себя, что игра будет честной. Это было ошибкой.

Казалось, что Маклин сейчас ударит Роджера, но вместо того он вышел, хлопнув дверью.

Линдсей потянулся за пальтом и шляпой.

— У меня нет выбора, — обратился он к Лиз. — Не знаю, что судья Кревен думает обо мне, но, являясь специалистом, он объяснит, какими законными правами я обладаю.

— Я пойду с тобой, — сказала девушка.

Он остановил ее:

— Лиз… Лиз, милая. Разве не видишь, что тут происходит? Они ненавидят меня именно за твою преданность и поддержку. Бог его знает, что думает судья, но лучше я пойду один. Тогда, возможно, ему будет меньше хотеться бросить меня на съедение волкам!

III

Руф проводил его глазами, чувствуя себя дрянью. В данном случае Роджер был прав. Он в самом деле ненавидел Линдсея за то, что его поддерживает Лиз. Теперь, когда Гилсон видел потрясенное выражение на ее лице, он чувствовал себя так, будто предал любимую девушку. Но где лежала правда? Были ли они на самом деле несправедливы к Роджеру? Связь с Сьюзен превратила его в главный объект внимания после гибели Терренса. Возникло предположение, что Дэна отравили, чтобы он замолчал, а Роджер обладал ядом, аналогичным тому, что был использован при убийстве Саттера. Разумеется, только доктор Суэйн в состоянии определить, содержало ли лекарство достаточное количество отравляющего компонента и мог ли Дэн выпить данный препарат со спиртным, ничего при этом не почувствовав. Если исключить из числа подозреваемых Сьюзен, а Руф ее исключал, хотя лишь по одной причине — она откровенно признала, что имела для убийства серьезный мотив, — то кого еще можно было рассматривать в качестве преступника, кроме Роджера?

— Руфус, я вам еще нужна?

Гилсон вздрогнул от звука глухого голоса Люси Петерсон. Он про нее забыл. Теперь, кажется, в доме остались только он, Лиз, Люси да доктор Смит. Алонсо ушел, когда Руф ходил за миссис Петерсон.

142
{"b":"982719","o":1}