Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лиз подошла к нему и положила ладонь ему на щеку.

— Пожалуйста, не расстраивайся так сильно, отец. Если бы ты как следует подумал, то понял бы, что я не могу поступать иначе.

Алонсо схватил Лиз за плечо с такой силой, что ей, наверное, стало больно. Через голову девушки он посмотрел на Роджера, по-прежнему сидящего на кушетке:

— Я не могу помешать ей пойти вместе с тобой, Линдсей, но, если из-за тебя с ней случится что-то плохое, я… я сделаю так, что ты пожалеешь, что родился на свет. Я тебе это обещаю! Обещаю! — Тут Алонсо развернулся и удалился к себе в студию.

— Было бы лучше, если бы мы пошли к тебе, Роджер, и ты бы мог там немного привести себя в порядок, — кротко сказала девушка.

— Лиз… Лиз, я не знаю, как тебя благодарить. Я… я не знаю, что сказать.

— Не старайся что-нибудь сказать. Просто одевайся, и мы пойдем к тебе.

До площади и коттеджа Роджера было с милю. День выдался прекрасным, свежим и солнечным. Таких дней было много на памяти Лиз, в такой день вдруг чувствуешь, что счастлив просто оттого, что живешь. Но не сегодня. Когда они с Роджером шагали по обочине дороги, взявшись за руки, все вокруг казалось каким-то слишком ярким и безвкусным. Все вокруг выглядело как на плохой цветной открытке, не по-настоящему, без привычной теплоты и доброжелательности. Мимо них проехала пара машин, и Лиз автоматически помахала рукой, толком не зная, кого приветствовала. Ей казалось, что приходится быть сверхнормальной в мире, не имеющем ничего общего с нормальностью.

— Я не осуждаю твоего отца, — сказал Роджер, нарушив молчание. — Будь я на его месте, чувствовал бы то же самое — в точности то же самое.

— Все отцы злятся по любому поводу. Он не столько кусается, сколько лает.

— Лиз, ты веришь мне? Ты веришь, что я не имею никакого отношения к смерти Терренса?

— Конечно, я тебе верю.

— Ты останешься единственной, кто верит! Вот увидишь!

— Роджер, ты несправедлив к Руфу и Маклину, к остальным жителям поселка. Они не собираются набрасываться на тебя.

— Вот увидишь, — мрачно повторил Линдсей. Затем он выдернул свою руку из руки Лиз, словно ему стало больно. — Почему хорошие вещи происходят со мной слишком поздно? Почему собственное счастье я всегда уничтожаю своими же руками?

— Что произошло слишком поздно?

— Ты, Лиз. Не важно, что будет дальше, — Сьюзен навсегда останется между нами. И я не знаю, что на меня нашло? У меня была ты, и все шло прекрасно. Зачем я это сделал, Лиз? Зачем, зачем?

— Я тебя не виню, Роджер, и никогда не винила. Сьюзен — очаровательная женщина. Важно то… важно то, Роджер, что теперь ты знаешь, с кем ты.

— Ну и что из этого? Ты сейчас со мной потому, что я попал в беду. Ты очень великодушна! Но если бы не было никакой беды, ты велела бы мне катиться колбаской!

— Разве, Роджер?

Казалось, сейчас наступит решающий момент, когда они полностью поймут друг друга, но тут Линдсей остановился, и его пальцы крепко сжали руку Лиз.

— Смотри! — сказал он.

Коттедж Роджера находился в сотне ярдов, на другой стороне площади. Перед домом стояла машина Маклина Майлза. На ступеньках крыльца стоял прокурор, держа руку на медной колотушке, вместе с ним были Руф и доктор Смит.

— Я тебе говорил! Я говорил, что они не оставят меня в покое ни на минуту!

— У них есть к тебе вопросы, Роджер. У них ко всем есть вопросы. Это не означает ничего особенного.

— Лучше бы мне не слышать их вопросов, пока не получен ответ от Макинроя. Мне нужны его советы. Мне нужно знать, что делать.

— Они нас увидели, — сказала Лиз. Она ободряюще похлопала Роджера по руке. — Дорогой, все, что тебе нужно делать, — это говорить правду.

— Они не захотят поверить правде. Вот увидишь!

III

Руф Гилсон наблюдал, как Лиз и Роджер подходят по утоптанному снегу к двери, и почувствовал дурноту. То, как девушка льнула к Линдсею, ясно говорило: «Этот мужчина — мой, и я собираюсь оставаться рядом с ним, что бы ни случилось. Уничтожьте его — и вам придется уничтожить меня». Глядя на Лиз, Руф заметил такие детали, которые могли бы ускользнуть от внимания Маклина и доктора, потому что он любил ее. На щеках девушки отсутствовал обычный румянец. Ее взгляд, когда она переводила его с лица на лицо, просил ободрения, дружеской теплоты. Раньше Лиз никогда не просила ни о чем, и ему было больно видеть, что она унижается, пусть даже так незначительно.

Линдсей не выглядел здорово напуганным, и от этого Руф разозлился. Если он ни в чем не виноват, то бояться нечего. Гилсону хотелось встать между ними, оттолкнуть Роджера к Маклину и доктору и как-нибудь дать Лиз понять, насколько неправилен ее выбор, насколько неуместна ее верность. Но он не мог этого сделать. Лиз не увидела на лице Руфа столь нужной ей одобряющей улыбки.

— Мы хотим с вами поговорить, Линдсей, — сказал Маклин своим официальным тоном.

— Я и не думал, что вы явились ко мне позавтракать. — Роджер неожиданно продемонстрировал удивительное присутствие духа. — Если дадите пройти, я отопру дверь.

В доме были низкие потолки с мощными, обтесанными вручную балками. Линдсей провел визитеров в гостиную. Она была обставлена довольно непритязательной мебелью. Один из углов комнаты был оборудован для работы Роджера, но пишущая машинка на письменном столе стояла зачехленной, а сам стол имел прискорбно опрятный вид.

— Если развести огонь, стало бы повеселее, — сказал Линдсей.

— Мы сюда пришли не для веселья, — строго ответил Маклин. Он обратился к Лиз: — Мне неприятно говорить, но это конфиденциальное дело.

— Не смеши меня, Маклин, — ответила она. — Ты знаешь, что все происходящее здесь не останется конфиденциальным. Если Роджер в беде, я буду вместе с ним. Разве что… — она глянула на Линдсея, серого и небритого, — разве что Роджер сам хочет, чтобы я ушла.

— Нет, Лиз, пожалуйста, останься! — тут же отреагировал Линдсей.

Маклин пожал плечами. Он, доктор Смит и Руф сняли пальто и шляпы и положили их на стул у двери. Гилсон, которому было не по себе от предстоящей беседы, периодически бросал взгляды на доктора. Маленький серый человечек, который вроде бы должен являться главным действующим лицом в расследовании, казалось, вообще не проявлял к происходящему никакого интереса. Он сел на стул за рабочим столом Роджера, повернувшись так, чтобы можно было смотреть через окно на главную улицу.

Несмотря на резкие слова Маклина, Линдсей опустился на колени перед камином и поднес спичку к бумаге и дровам. Сухие поленья принялись быстро, запылав горячо и ярко. Роджер встал спиной к огню, словно жар пламени как-то поддерживал его.

— Я знаю, зачем вы здесь, — произнес он. Это было похоже на заранее заготовленную речь. — После того, что сказала Сьюзен на вечеринке прошлой ночью, это естественно, что вы пришли. Мне нечего скрывать. Терренс являлся моим другом и благодетелем. У меня не было причин убивать его, и я его не убивал.

Маклин, сидящий на кровати лицом к Роджеру, ничего не сказал. В руках у него была записная книжка, и он медленно переворачивал страницы. Наконец он посмотрел на Линдсея:

— Куда вы пошли прошлой ночью, после того как покинули дом Саттеров?

— После?.. — Роджер облизал губы. — Вы имеете в виду, после… после…

— Куда вы пошли? — повторил Маклин.

— Как — куда… как — куда? Домой.

— Понятно, — сказал прокурор. — Как долго вы там пробыли?

— Как долго? А что…

— Руф говорит, что вы были в его доме утром в начале шестого.

— Это правда. Я не мог спать. Я хотел поговорить с Руфом. Тогда я пошел к нему.

— Где вы побывали до этого?

Было похоже, что зрачки у Роджера расширились.

— Я… я же говорю, я пошел домой. Потом я…

— Слушайте, Линдсей, увиливание ничего хорошего вам не даст. Мы знаем, где вы побывали.

Роджер вертел в руках сигарету и постукивал ею по тыльной стороне ладони. Кусочки сухого табака падали на ковер.

136
{"b":"982719","o":1}