Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— В самом деле?!

— Я был слишком озадачен появлением чужака в наших краях, растерян, когда сегодня днем заметил вас в первый раз. Что-то в вашей внешности показалось мне знакомым, я никак не смог сообразить, кого вы мне напоминаете, и именно поэтому не стал рисковать. Только потом вспомнил, что вы тот самый человек, который в прошлом году раскрыл убийство Терренса Вейла в Бруксайде, Вермонт. Для адвоката это было очень интересное дело, и я специально поехал туда, чтобы послушать ваши показания в суде.

— Значит, вы понимаете, — тихо произнес доктор, — что я могу вам помочь. — И он сделал несколько шагов по пристани.

— Ближе не подходите, доктор! — Внезапно Смита ослепил луч фонаря. — Со мной автомат. Слева от вас перевернутая лодка, вон она. — Лучик переместился, осветив шлюпку. — Можете сесть там.

— Спасибо, — отозвался Смит, затем пошарил в карманах в поисках трубки и своего любимого кисета. У него было такое ощущение, будто он ступает по яичной скорлупе.

— Доктор Смит, давайте сразу договоримся по одному пункту, — предложил Марк Дуглас. — Человеку, доведенному до того, чтобы пойти на столь отчаянное решение, на которое пошел я, нечего терять. У меня есть только один шанс дожить до естественной смерти.

— И что же это?

— Если я сумею обнаружить моего шантажиста так, чтобы он — или она — при этом не сказал того, что он знает. Если шантажист сам себя выдаст и расскажет, что ему известно, я человек конченый. Если же он не признается, а я всех отпущу, за похищение людей меня посадят в тюрьму… или в больницу для душевнобольных. А по мне, доктор, лучше уж совершить убийство и потом покончить с собой, чем сидеть за решеткой все равно где — в тюрьме или в сумасшедшем доме.

— Согласен, — спокойно проговорил доктор. Он чиркнул спичкой, раскурил трубку и уселся на перевернутую вверх дном лодку.

— Сейчас вы начнете убеждать меня, что я болен, — продолжил между тем Марк. — Не стану с этим спорить. Вы будете мне объяснять, что если я откажусь от моего чудовищного плана, то никому не причиню вреда и тогда смогу спокойно отсюда уехать, а через какое-то время меня вылечат. Как я понимаю, доктор, это один из приемов обращения психиатра с больным, но меня он ни в коем случае не устраивает.

— Я вовсе и не собирался вам этого предлагать, — возразил Смит.

— Правда? Следовательно, вы намерены применить ко мне более мягкий и спокойный подход. Будете уверять меня, что конечно же я вовсе не болен и нахожусь в полном рассудке! А потом, когда вам удастся усыпить мою бдительность, раз — и на мне окажется смирительная рубашка!

— Я хотел предложить вам мою помощь в определении личности шантажиста, — мягко сообщил доктор.

— Выходит, вы верите в его существование? Знаете, а ведь остальные так не думают. То есть все, кроме одного — самого шантажиста!

— Я верю, что он существует, — подтвердил Смит. — Но что у него есть против вас, мистер Дуглас?

— Если я вам скажу, — грубо отозвался Марк, — тогда у меня не останется никакой надежды на спасение.

— Что же это за преступление, за которое вам приходится расплачиваться такой невероятной ценой? — настаивал доктор.

— Произойдет убийство — если только я не поймаю моего врага и не найду другого способа заставить его молчать, — пояснил Дуглас.

— В таком случае кто же, с моральной точки зрения, будет преступником?

— Что вы хотите сказать?

Доктор затянулся трубкой.

— Если садист отец постоянно, день за днем жестоко избивает своего маленького сына до тех пор, пока тот уже больше не выдерживает и ударяет отца по голове железным прутом, по закону ребенка сочтут убийцей и будут судить в соответствии с обстоятельствами дела и с его возрастом. Но кто в данном случае является настоящим убийцей, мистер Дуглас, как по-вашему?

— Его спровоцировал сам отец, — ответил Марк, и его голос дрогнул.

— Вот именно. Отец словно напрашивался на это. Он довел до того, чтобы его убили. Вот так же и с вашим шантажистом, мистер Дуглас. Видимо, вы намерены идти у него на поводу.

— Чушь! — резко заявил Марк. — Я очень богат, доктор. У моего отца было собственное большое состояние, а мать — из семьи нефтяных Прентисов. Все это перешло ко мне. Обычный шантажист требовал бы денег, чтобы удовлетворить свою жадность. А этот негодяй ненавидит меня — его единственное желание уничтожить меня, и он своего добился. Но только я намерен утащить его с собой на тот свет.

— И всех остальных тоже?

— Если не будет иного выхода.

Доктор помолчал. А спустя некоторое время медленно произнес:

— Ваша жена, Марк. Она очень красивая женщина. Вы ее любите?

— Да… да, конечно, люблю! — откликнулся тот. — И все равно…

— Что?

— Разве она не самый близкий для меня человек? Разве она не знает обо мне больше, чем все остальные? Разве ей не известна моя жизнь до самых мельчайших подробностей?

— Где-нибудь есть сведения о совершенном вами преступлении, которые она могла обнаружить? — поинтересовался доктор.

— Нет!

— Тогда…

Марк повысил голос:

— Она могла это видеть! Может, я разговаривал во сне! Откуда мне знать?

— Разве вы не были с ней счастливы?

— Я так думал. Несмотря на…

— Несмотря на что, Марк?

— Несмотря на то, что, когда мы поженились, она меня не любила. Я надеялся, что Кей полюбит меня, но… возможно, в этом шантаже выразилась ее месть.

— Почему же она вышла за вас замуж, если не любила вас?

— Спросите у нее. Спросите у нее! — Дуглас тяжело вздохнул. — Только это ничего вам не даст.

— Чтобы вам помочь, мне нужны хоть какие-то факты, — заявил Смит.

— Вы можете помочь мне только одним, доктор, — ответил Марк. — Убедите их, что я серьезно намерен со всем покончить. Напомните им, что осталось четыре дня, прежде чем кто-то сможет нас здесь потревожить. И если за это время шантажист сам мне не откроется, я сделаю все так, как и обещал.

— Хорошо, скажу, — машинально согласился доктор. Его трубка погасла, и он стал снова ее раскуривать. Пламя спички на мгновение ясно высветило его спокойное, невозмутимое лицо. — Существуют простые вещи, которые вы можете проверить, Марк. Например, выяснить, на какой бумаге были напечатаны письма шантажиста, сверить шрифт со шрифтами пишущих машинок, которые имеются у вас в офисе, дома и у друзей. Ведь эти восемь человек имеют доступ к весьма ограниченному количеству пишущих машинок. Вам не придется проверять их тысячами.

— Да все это я давно проделал! — с усталой досадой сообщил Марк. — Бумага — обыкновенная писчая для машинок, которую можно купить в любом магазине канцтоваров по всей стране, конверты также можно приобрести в любом почтовом отделении. Я проверил машинки в моем офисе, портативную машинку Кей, машинку Джеффа в «Ривертон таймс» и с дюжину других… Доктор! — страстно воскликнул он. — Неужели вы думаете, что я не пытался все выяснить? Неужели полагаете, что я не сделал все, что только мог придумать, прежде чем решился на такой крайний шаг?!

— Да, конечно, — согласился Смит. — Мистер Дуглас, поймите, подлец, который коверкает жизнь другого человека только ради удовлетворения собственного злорадства, должен быть невероятно извращенным и коварным по природе. Вы выросли с теми людьми, которых подозреваете, знали их всю свою жизнь. Мне представляется, что за столь большой срок такой извращенный и изощренный склад ума должен был проявиться не один раз. Есть ли среди них тот, кого вы подозреваете больше остальных?

Марк молчал. Его сигарета зашипела, когда он швырнул ее в озеро.

— Ну же, Марк!

— Я много раздумывал, взвешивая все факты и пытаясь вычислить шантажиста, — наконец медленно проговорил тот. — Возьмем, например, Ники. По натуре он немного садист, любит поиздеваться над людьми, постоянно разыгрывает грубые шутки, злится на весь мир. На него первого можно было бы подумать. Но есть один момент, который показывает, что Ники не может быть этим шантажистом. Видите ли, он — маклер. Банта прирожденный игрок и мошенник, картежник и лошадник. Он на всем зарабатывает деньги. За них способен продать собственную мать. Если бы Ники взялся шантажировать, неужели не стал бы требовать денег? Возможно, некоторое время получал бы чистое удовольствие, наблюдая за моими мучениями, но рано или поздно все равно захотел бы моих денег.

167
{"b":"982719","o":1}