Он останавливает машину в обычном месте их встреч, на недостроенной дороге, усаженной по бокам живой изгородью с пышной и сочной летней листвой. Здесь, вдали от движения и камер видеонаблюдения города, царят чистота и покой. Джо видит Дэнни, который, балансируя, едет по центру дороги на своем скейтборде, и внутри у него все сжимается. Луна освещает фигурку мальчика, словно прожектором. Волосы у него немного отросли за эти несколько недель. И на нем новая футболка. Джо слишком поражен этой картиной, чтобы говорить, и тут Дэнни делает на своей доске трюк, которому Джо его научил, – флип на сто восемьдесят градусов. Оба смеются, напряжение спало, и Джо понимает, что теперь все будет хорошо.
– Привет, – говорит Дэнни.
Это безобидное приветствие поражает Джо, словно пулей: пока его не было, у Дэнни начал ломаться голос. Это заноза в сердце Джо, но он пока не знает, как ее вытащить.
Последние пятьдесят ярдов до хижины на скале они проходят пешком. Дэнни сдвигает камень, чтобы взять спрятанный под ним ключ, и они оказываются в месте, которое Джо считает их раем. Он находит момент, чтобы оценить приятный запах, безделушки из обычных морских ракушек и выдержанную цветовую гамму – все подобрано с таким вкусом, что этого даже не замечаешь. Ну как все, происходящее в таком окружении, может быть дешевой мишурой?
Джо садится в кресло и усаживает Дэнни к себе на колени. У этого мальчика идеальный вес, идеальный рост. Когда он сидит вот так, Джо ловит их отражение в оконном стекле и замирает. Разница между тем, как это выглядит со стороны, и тем, как ощущается изнутри, просто громадна – она слишком велика, чтобы это можно было объяснить даже самому себе. Он закрывает глаза и просто вдыхает эти ощущения. Но что-то идет не так. Руки Дэнни разжимаются и отпускают его. Он по-прежнему в руках Джо, но ускользает от него.
– Мы не должны прекращать это, – бормочет Джо.
Вместо успокоения реакция оказывается обратной: Дэнни высвобождается из его объятий.
– Нет, должны.
– Я помню, как сказал, что сегодня ночью это будет в последний раз, но… мы не делаем ничего плохого.
– Тогда почему это нужно держать в тайне?
Джо вздрагивает. Ему совершенно не нравится этот новый хриплый голос.
– Люди нас не поймут.
Еще не договорив, он уже понимает, что проблема заключается не в том, что люди их не поймут, а как раз в том, что поймут. И Дэнни это тоже знает.
– Я не буду больше с вами встречаться.
Джо не узнаёт эти новые нотки. Дэнни за прошедшие несколько недель стал как-то жестче. Флорида теперь кажется далекой, ушедшей на миллион лет назад, и Джо ловит себя на том, что жалеет, что они туда поехали. Не нужно было оставлять Дэнни так долго одного. Три недели – это серьезный срок, когда тебе одиннадцать.
– Я ухожу. Попробуйте меня остановить.
В Джо закипает злость. Зачем говорить так только для того, чтобы отвергнуть его? В Дэнни есть жестокость, которую он проявляет лишь теперь.
– Я расскажу обо всем отцу.
Джо охватывает паника. Марк убьет его! Он преграждает Дэнни дорогу, чтобы хоть как-то выиграть время.
– Давай не будем делать глупостей, ладно? В любом случае, что ты ему скажешь? Что мы встречались и обнимались? Ну и что? – Джо отрепетировал эти оправдания уже очень давно. – Если ты скажешь это своему отцу, он тебя не поймет. А это означает, что больше не будет воскресных обедов, мы не будем вместе, двумя семьями, гонять мяч.
Дэнни непоколебим.
Джо копает глубже, касаясь вещей, которые, в первую очередь, и подтолкнули их друг к другу.
– Еще это означает, что, когда отец в следующий раз отлупит тебя, ты останешься совсем один. Потому что я оказывался рядом с тобой, когда ты во мне нуждался. Если ты расскажешь людям, чем мы с тобой занимались, никто тебя не поймет. Они подумают, что все это неправильно, отвратительно, но на самом деле это не так. – Джо уже не знает, кого из них двоих он больше хочет в этом убедить. – И это сожжет все вокруг тебя. Весь наш мир, всю нашу жизнь. И виноват в этом будешь только ты. Этого ты хочешь?
Выражение лица Дэнни меняется.
– Конечно нет, – говорит он.
Слава Богу! Он достучался до него. Джо опускается в кресло и снова протягивает руки. Дэнни бежит, но не к нему, а, распахнув дверь, выскакивает из хижины на улицу.
– Черт… Дэнни!
Дэнни бежит сквозь ночную темноту панически, спотыкаясь и тяжело дыша. У ограды он цепляется ладонью за какую-то колючую проволоку. Царапина неглубокая, но крови много.
– Дэнни! Дэн!
У ног Джо стоит скейтборд. Он подхватывает его. Без доски Дэнни далеко не убежит. Когда он вновь поднимает глаза, Дэнни уже на краю обрыва.
– Мы никогда не должны были этого делать.
В его громадных голубых глазах читается упрек и видны слезы – он вытирает их тыльной стороной кровоточащей ладони. Джо не может смотреть, как он плачет. Он все уладит, пусть только Дэнни позволит ему это сделать!
Мальчик зажмуривается.
– Если я прыгну, все будет хорошо.
Даже в самых параноидальных ночных кошмарах Джо события не развивались так мрачно и так стремительно.
– Нет, дружок, нет. – Он замедляет дыхание, чтобы голос звучал спокойнее. Это старый трюк врачей скорой помощи, способ, как не волновать жертву несчастного случая, когда у тебя самого внутри бушует паника. – Не делай этого. Погоди. Извини меня, я не должен был говорить такие вещи.
Дэнни делает несколько шагов вперед. Теперь носки его ботинок оказываются вровень с краем обрыва. Кровь сочится из его руки и капает с кончиков пальцев.
– Прошу тебя, Дэн, пожалуйста, не дури! – Джо протягивает руку. – Иди сюда. Все хорошо. Мы можем это уладить. Прости меня. Давай вернемся назад.
Руки у них скользкие от крови, которая течет из ладони Дэнни, и наконец Джо заключает мальчика в объятия. Облегчение действует как наркотик, впрыснутый в вену.
– Ну вот. Все хорошо. Все хорошо.
Они возвращаются в хижину, и Джо потихоньку закрывает двери на ключ. Раньше он их никогда не запирал, но сейчас все по-другому, и это только временно, пока они не придут к взаимопониманию. Он уже почти справился с этим, но в самый последний момент, когда задвижка становится на место, замок громко щелкает. Дэнни испуганно оборачивается. Джо видит, что доверие к нему окончательно подорвано, и понимает: все кончено. Ему хочется рыдать, но он не может, потому что в данной ситуации все сводится лишь к минимизации негативных последствий.
– Пообещай, что все это останется между нами. И тогда ты сможешь уйти.
– А иначе что? Вы ударите меня? – говорит Дэнни. Он расправляет плечи – задиристый жест, который Джо видел у Марка, когда тот заводился в пабе или на спортивной площадке. – Я знаю, что вам нужно от меня. Но вы боитесь попросить. А почему вы вместо меня не делаете это с Томом?
Граница, которую Джо с таким трудом удавалось до сих пор уважать, перейдена. Одно дело портить то, чем они занимались, но вмешивать в это еще и Тома… Джо не такой человек.
То, что он ощущает, слишком велико, чтобы это можно было удержать в себе. Он как будто наблюдает со стороны, как с размаху швыряет мальчика к стене.
– Не нужно было тебе этого говорить, Дэн.
Дэнни наконец вспоминает о хороших манерах.
– Пожалуйста, отпустите меня! – умоляет он.
Уже лучше. Разумеется, Джо и сам собирался его отпустить, но не раньше, чем произнесет свою часть текста. Дэнни сопротивляется, отвлекается и, пока не успокоится, не услышит того, что Джо должен ему сказать.
– Я не позволю тебе говорить обо мне такие вещи! Я помогал тебе!
Дэнни начинает молотить его кулаками, и Джо дважды бьет его головой о стену, заставляя остановиться.
– Ведь между нами что-то было! И ты не сможешь испортить это. Ты этого не испортишь!
Наконец его послание доходит до адресата: Дэнни прекращает сопротивляться и начинает слушать. Он совершенно неподвижен.
Даже слишком неподвижен.
Джо с ужасом замечает, что его руки, которые, как ему казалось, держат Дэнни за плечи, на самом деле сомкнуты на горле. Джо застыл в этой поистине мертвой хватке. Прекрасные голубые глаза мальчика покрыты лабиринтом тонких красных нитей. Точечное, петехиальное кровоизлияние. Джо учили спасать жизни людей, но единственное из познаний, которое приходит ему в голову сейчас, является диагнозом. Смерть он узнаёт сразу. Ослабить захват – значит, признаться в том, что он сделал. Но руки разжимаются сами собой. Дэнни падает, и Джо подхватывает его.