— Все так серьезно? — подал Бинжи голос, когда я закончил с амулетами и вернулся к софе.
— Более чем. Во-первых, я не Рейн аль-Ифрит.
Бинжи замер, лицо на мгновение застыло, а в глазах блеснули отсветы белого пламени.
— А кто?
Хм, что ж он так сильно напрягся-то?
— Мое настоящее имя — Кентон Энхард, но продолжай называть меня Рейном. Кентон мне не нравится. — Имя наследника клана Энхард до сих пор ощущалось, как одежда с чужого плеча.
Бинжи еще несколько мгновений продолжал сверлить меня теми же белыми глазами, потом моргнул, и радужные оболочки вновь стали темно-карими.
— То есть Рейн аль-Ифрит — это вымышленное имя?
— Ну да. А ты что подумал?
— Что ты вообще не Рейн, а настоящий Рейн куда-то делся, — буркнул Бинжи. — Ты так это сперва сказал…
— Ну прости, — протянув руку, я привычно взъерошил подростку волосы.
— Но я умею смотреть по-другому, и там ты настоящий, — добавил Бинжи. — В смысле, такой же, как обычно.
Расспрашивать об этом умении я не стал — уже успел заметить, что при интересе к его магии Бинжи моментально замыкался и замолкал; но зато сам, по собственной инициативе, мог порой о чем-нибудь проговориться. Хотя меня до сих грызло любопытство, что же за тень такую он заметил за моей спиной после победы над Лунной Девой.
— Так вот, — продолжил я. — На самом деле я Кентон Энхард, наследник клана. Завтра я объявлю об этом на Совете, а потом поеду в корневые земли — принимать наследство.
— Я с тобой, — немедленно сообщил Бинжи. Похоже, его нисколько не взволновало ни то, что я несколько месяцев жил под чужим именем, ни то, что оказался выходцем из самого одиозного рода Империи.
— Хорошо, — я невольно улыбнулся. Потом посерьезнел. — Есть и вторая новость.
Бинжи кивнул, мол, слушаю, и одновременно набрал новую горсть орехов.
— Я посланник Пресветлой Хеймы.
Даже не знаю, какой реакции я ждал. Обычно у всех, кто слышал эту новость, первым шло отрицание, потом, после объяснений, неохотное принятие. Но Бинжи просто застыл в середине движения, будто окаменев. Не моргал и, кажется, даже не дышал.
— Эй? — позвал я. — Бинжи, очнись!
А когда это не помогло, потряс его за плечо.
Подросток вздрогнул, уставился мне в лицо, а в его глазах опять зажглись белые огни.
— Ты… Ты правда считаешь себя посланником Пресветлой Хеймы? — спросил он неровным голосом.
Я вздохнул.
— Давай я объясню, почему, — и после неуверенного кивка Бинжи начал повторять то, что сегодня уже рассказывал магистрам. Наверное, я смог бы выдать эту речь во сне — настолько она стала привычной.
Бинжи слушал, не перебивая. Ни мой настоящий уровень магии, ни особые способности, включая общение с Госпожой Магией, его, казалось, не удивили. И на рассказ о моем видении Верхнего Мира во время инициации он тоже никак не прореагировал.
Когда я замолчал, он отозвался не сразу. И выражение лица у него было такое, будто не знал — стоит ли вообще начинать.
— Рейн, ты… — он оборвал себя, помялся. Но потом глубоко вздохнул и все же договорил: — Ты очень расстроишься, если окажешься не посланником богини?
Глава 28
К скептическому отношению окружающих я привык. Правда, никто еще не выражал свои сомнения таким же любопытным образом, как Бинжи.
— Почему ты спрашиваешь? — ответил я вопросом на вопрос.
Бинжи убрал блюдо с орехами в сторону и обхватил себя руками. Он делал так иногда, и я уже знал, что после этого жеста он надолго замыкался в себе. Но не в этот раз.
— Сперва ответь на мой вопрос, — произнес он, отводя взгляд.
Хм, ну ладно.
Я задумался. Расстроюсь ли…
— Знаешь, тут ведь дело не в том, что я так уж хочу быть посланником, а в том, что в этой роли мне куда проще спасти человечество, — объяснил я наконец.
— Спасти человечество, — повторил Бинжи медленно и поднял на меня глаза. — А зачем его спасать?
— Империя гибнет. Изнутри это мало кому заметно, но признаки упадка повсюду. А еще есть Великий Древний — помнишь, я о нем рассказывал? Его появление может уничтожить мир.
— Насчет Великого Древнего я понимаю, — Бинжи кивнул. — Его надо остановить. Но человечество — может, пусть лучше гибнет?
Ну вот! А ведь я уже начал надеяться, что Бинжи к людям смягчился.
— Эх, братишка, — одной рукой я обнял его за плечи. — Ну не все же люди плохие, а? Хороших тоже много.
— Братишка? — неуверенно переспросил Бинжи.
— Ну да, — согласился я, подумав, что, если бы родственников можно было выбирать, я с огромным удовольствием заменил бы Вересию на Бинжи.
Интересно, кстати, мог ли я официально принять его в клан? Надо будет, как приедем в корневые земли, узнать…
После моих слов Бинжи заметно расслабился и больше не сидел, обхватив себя руками. Но от темы недостойного человечества это его не отвело.
— Люди мерзкие, — проговорил он. — Злые, лицемерные, подлые! Они не заслуживают спасения!
Я помедлил, припоминая, с кем, кроме меня, Бинжи хорошо общался.
— А вот Кора, например? Тоже мерзкая?
В снежки с ней и ее компанией Бинжи, как мне казалось, играл с удовольствием.
— Ну-у, — протянул он, — ну нет… Ладно, ее можно спасти…
По голосу чувствовалось, как тяжело далось ему это признание.
— Эх ты, колючка! — не удержался я и снова взъерошил ему волосы. — А помнишь двух девочек с зимнего фестиваля, которые утащили тебя танцевать? Может, их тоже стоит спасти?
Бинжи покраснел, опустил взгляд и пробормотал себе под нос что-то невнятное, но вроде согласное. Уже хорошо, уже прогресс.
— Вот, я ответил. А теперь ты скажи, почему вообще задал свой вопрос?
— Рейн… — он нахмурился, а потом проговорил очень медленно, тщательно подбирая каждое слово: — Ты перечислил много причин, почему считаешь себя посланником, но не назвал самой главной. Ты не сказал, что богиня говорила с тобой и прямо открыла тебе, кто ты. Этого ведь не было, верно?
— Не было, — согласился я, глядя на Бинжи с любопытством. — Но отчего ты считаешь эту причину самой главной?
Бинжи недоуменно заморгал.
— Если тебя назначают кем-то, тебе ведь должны об этом сообщить! Как иначе ты узнаешь?
— Возможно, она и сообщила, — я задумчиво потер подбородок. В который уже раз за последнее время перед глазами у меня появилось видение Верхнего Мира, а в ушах зазвучал прекрасный женский голос. — Вернее, она точно мне что-то говорила, только я не сумел разобрать слова. И еще… — тут я замялся — об этом я никому не рассказывал. — Еще, я думаю, что ей помешал тот, другой.
— Другой?
— Да. Он был как человек, но не человек. Не знаю, каким образом я это понял… Он спросил, кто я и где я, и сказал, что почти меня нашел… — я потряс головой, прогоняя воспоминание.
Бинжи смотрел на меня широко открытыми глазами.
— Кто это был? — спросил он отчего-то шепотом. — Зачем он тебя искал?
— Не знаю. Думаю, что какой-то демон — очень могущественный, если он и впрямь сумел заглушить голос богини. Может быть, Костяной Король? Или даже человеческая оболочка Великого Древнего?
Ненависти ко мне в том мужском голосе не звучало, но Великий Древний, когда хотел, умел отлично притворяться — одержимых им людей выдавали только глаза, а глаз «другого» я не видел, лицо оставалось в тени.
Бинжи нахмурился, будто подсчитывая что-то.
— Рейн, а когда произошла твоя инициация?
— В конце лета. А что?
— Просто… Получается, где-то через два месяца после моей…
Я посмотрел на него с недоумением — интонации у Бинжи были такими, будто эта разница имела значение и даже была связана с нашим разговором о посланничестве. Сам я тут никакой связи не видел.
— Твоя инициация? — повторил я, решив не задавать прямых вопросов, чтобы Бинжи опять не закрылся, и надеясь, что он объяснит свои слова сам.
Но Бинжи ничего не объяснил, просто протянул ко мне правую руку, повернув ладонью вверх, и в центре ее появился шар белого света. Того самого света, которым Бинжи вытаскивал меня из черного океана посмертия.