— Ах, светлейший посланник, — проговорил он, все еще посмеиваясь, — решительности вам не занимать. Хотя понимаю: что там какой-то император по сравнению с павшим божеством. И новый кандидат на должность монарха у вас, как догадываюсь, есть?
— Есть, — я кивнул.
— Случаем, не вы сами?
Теперь невольный смешок вырвался уже у меня.
— Магистр Вингор, как, по-вашему, я даже теоретически смогу совместить каждодневное управление Империей и выполнение долга посланника? У меня на свой-то клан останутся лишь крохи времени. Нет, трон мне точно не нужен.
Старик задумчиво покивал.
— Понимаю. Но если сидеть на троне будет достойный и верный человек, это изрядно облегчит вам работу?
— Естественно.
— И кого же вы сочли достойным?
Я покачал головой.
— Озвучивать имена я пока не буду. Возможно, нынешний император проявит благоразумие.
— Возможно, — не стал спорить Вингор. — А если нет, то один из ваших предшественников в свое время сместил порочную императорскую династию, так что это даже не станет прецедентом.
Он повернулся к Теагану:
— Я голосую «за».
По залу пронеслись шепотки, хотя вслух никто ничего не сказал. Да, старик определенно был главой крупной фракции и его слово значило многое.
Моя идея была принята единогласно.
* * *
Октара, как я и просил, после окончания Собрания задержался. Спустился на платформу, сложил руки на животе, переплетя пальцы, и выглядел бы совсем спокойным и даже безмятежным, если бы не некоторая бледность. То ли лицедейские техники не учили контролировать цвет лица, то ли Октара этот навык освоить не смог.
Таллис, удивительным образом молчавший в течении всех обсуждений, тоже задержался и сейчас, улыбаясь, приблизился к Октаре.
— А, старина, ты ведь не будешь против, если я послушаю вашу с посланником беседу?
Если Октара и был против, высказать это он не посмел. Лишь бросил косой взгляд на Теагана, который тоже не ушел, и повернулся ко мне.
Не будь тут Таллиса, я бы попытался вытащить из Октары имена заговорщиков — хотя был почти уверен, что ничего не получится. Октара, скорее всего, состоял в том же тайном круге, что и младший магистр Тайяр, и так же был связан клятвой молчания.
— Светлейший Октара, — начал я. — В тот день, когда мне довелось побывать в Первом Храме, внутри было на удивление пусто… В чем причина?
Октара уставился на меня с удивлением.
— Так и должно быть. Первый Храм — это священное место, а не проходной двор.
— То есть это не случайность? Вы намеренно отваживаете людей от посещения Храма?
Взгляд Октары стал настороженным, но он все же медленно кивнул.
— И какая, по-вашему, цель существования этого священного места? — уточнил я.
Октара нахмурился.
— Сохранение чистоты веры и связь с богиней. Она лично заложила первый камень в его основу…
— Не вижу связи. Почему священное место должно пустовать? — возразил я.
— Первый Храм — место прямого соприкосновения с божественным. Такое возможно лишь в тишине и уединении, — произнёс Октара твёрдо. — Храм — её святое наследие, а не место для праздного любопытства. Светлейший Сайтар, мой наставник, учил: оберегать покой Храма — первейший долг настоятеля.
Я повернулся к Теагану.
— Брала ли богиня энергию из Первого Храма во время пятого воплощения? Что говорят хроники?
— Брала — как раз перед битвой с Великим Кракеном, — отозвался тот.
— Тогда как в Храме накопится новый запас, если вы почти не пускаете туда людей? — я опять развернулся к Октаре.
— Все магистры молятся там регулярно, — возразил тот. — И Достойные Братья, служащие в Обители, тоже.
— Но это ведь капли.
Октара оскорбленно выпрямился.
— Вы полагаете, что пять тысяч лет настоятели Храма не понимали своего дела, а вы, светлейший посланник, разобрались за пять минут? Между воплощениями проходят многие столетия — за такой срок Храм наполнится. Так было всегда!
— Забавно, — вдруг произнёс Таллис. — Помню, когда я был совсем мальчишкой, к Храму тянулась нескончаемая вереница паломников: клановцы, гильдийцы, простолюдины из вольных городов, восточные ваны. Но с годами этот поток начал иссякать, а потом исчез вовсе.
— Получается, политика изменилась около девяноста лет назад, — проговорил я — возраст Таллиса я прекрасно помнил. — Еще одна нить?
— Что это? — взгляд Таллиса стал цепким.
Точно — о паутине верховному я еще не рассказывал.
— Речь о системе диверсий, созданной внутри Империи последним Верховным Даном демонов, Белым Пауком. Каждая подобная диверсия — это очередная нить его паутины. Не исключено, что это эмиссары демонов, скрывшись под масками людей, убедили предшественника пресветлого Октары, что оберегать покой Храма важнее, чем заполнять его магией.
— Эмиссары демонов… — разом севшим голосом повторил Октара.
Таллис заметно помрачнел и бросил короткий взгляд в сторону Теагана, вспомнив, очевидно, про его фальшивого наставника Андора.
— И что ты предлагаешь? — спросил он у меня.
Я развел руками — вариант тут, как по мне, был только один:
— Нужно вернуться к практикам вековой давности. Поднять архивы, найти, как прежде происходили приглашения мирян в Первый Храм, и постепенно восстановить старые обычаи.
— Сделаем, — коротко сказал Таллис и кивнул Теагану. — Займись.
Когда я вышел из зала Собрания, Октара все еще стоял там с совершенно потерянным видом.
* * *
За дверьми Собрания меня ждал, как оказалось, Семарес. Точно, я же собирался съездить с ним проверить командоров его ордена…
— Хотя бы в северный форт, — торопливо проговорил Семарес прежде, чем я успел что-то сказать. — Его командор всегда был добрым другом Диуса.
Да, верно — того самого командора, который почти поддался воздействию Великого Древнего.
Я потер лицо руками — при всей моей выносливости события сегодняшнего дня меня морально вымотали.
С другой стороны, проехать верхом три десятка миль по свежему морозному воздуху — чем не отдых? И Совет Старших Кланов собирался завтра в два часа пополудни — время выспаться у меня было.
* * *
В имение Дасан я вернулся около полуночи. Вопреки опасениям Семареса, ни в командоре, ни в ком ином из встреченных там Достойных Братьев я не заметил ничего, намекающего на одержимость.
— Молодые господа уже отошли ко сну, — сообщил мне слуга, и я подумал, что опять не успел рассказать о себе Кастиану. Не будить же его теперь?
Однако, поднявшись на второй этаж, где находились выделенные мне покои — не менее роскошные, чем в землях аль-Ифрит — я выяснил, что слуга ошибся. Правда, не насчет Кастиана. Дальняя дверь в коридоре открылась и оттуда вышел зевающий Бинжи.
— Ты ведь не только в Обители был, а еще ездил куда-то с вояками, — проговорил он слегка обиженно. — Мог и меня взять.
В саму Обитель Бинжи заходить категорически отказывался, но к Достойным Братьям такой ярой антипатии, как к жрецам, не питал.
На мгновение я задался вопросом, откуда Бинжи знает про «вояк», но потом понял, что он, должно быть, увидел мое сопровождение в окно.
Хм… А ведь Бинжи куда больше Кастиана заслуживал знать обо мне правду.
— Давай перекусим, и я тебе кое-что расскажу, — сказал я.
Мы устроились в моей гостиной, сонные слуги принесли столик с блюдами, а когда ушли, я запер дверь, проверил остальные комнаты на наличие незваных гостей, потом достал одноразовые амулеты от подслушивания и навесил их не только на двери и окна, но даже на ту стену, которая граничила с коридором и показалась мне слишком тонкой. Перебор, конечно, но амулетов было много, экономить не требовалось.
Бинжи с ногами залез на широкую софу, забрал себе на колени блюдо с жареными орешками и захрустел ими, с любопытством следя за моей подготовкой. Напоминать ему о правилах этикета я не стал — теорию он уже выучил, а в домашней обстановке все нюансы не соблюдал даже Кастиан.