Демоница — для себя я решил именовать ее именно так — между тем продолжила двигаться и в этот раз остановилась, лишь дойдя до первого защитного барьера. Медленно подняла руку и коснулась его кончиками пальцев. Тот вспыхнул в месте касания ярким светом и оттолкнул незваную гостью. Та убрала руку и склонила голову набок, будто озадаченная. Будто она ожидала совсем другого. Потом сделала несколько шагов вправо, продолжая изучать внешний барьер.
— Я усилил защиту крепости и перевел ее на себя, — тихо сказал мне Теаган. Я кивнул, с удивлением отметив, что такое, оказывается, возможно. А еще мне подумалось, что если бы Теаган этого не сделал, то демоница уже проникла бы внутрь.
Вот только к какому виду демонов она относилась? Я напряг память, но не смог вспомнить, кто из них, способный настолько точно копировать человеческие черты, при этом обладал даром ментального воздействия, завязанного на музыке, а еще двигался, не оставляя следов.
Демоница какое-то время шла вдоль барьера — твари, толпившиеся в той стороне, торопливо убегали с ее пути, — потом остановилась, развернулась и направилась в лес.
Похоже, задуманное у нее не получилось.
— Если комендант или старший магистр этого еще не сделали, то надо отправить новое письмо и вызвать подкрепление, — сказал Теаган, провожая незваную гостью взглядом. — Сидение в осаде никак не относится к моим любимым занятиям.
Я тоже смотрел демонице вслед.
Мог ли я ее уничтожить? Воспоминания о схватке с фальшивым Ирданом подсказывали, что только с большим трудом и еще большей долей удачи. Если бы Кащи тогда не привел существ из своего родного мира, я бы не справился. Или справился бы, только демонически переродившись.
— Пойдем, — сказал Теаган. — Тут больше нет ничего интересного.
Спустились с лестницы мы как раз к тому моменту, когда стражницы привели младшую из тех двух подозрительных Сестер, Раскиву. На лице ее застыло должной степени недоумение, мол, понятия не имею, в чем меня обвиняют и что вообще стряслось.
Она поклонилась Теагану, потом развернулась в мою сторону.
— Мне сказали, что вам срочно потребовалось со мной побеседовать, господин аль-Ифрит?
— Так и есть, — согласился я. — Вам известно, кто или что призвало демонических тварей к крепости? Отвечайте только «да» или «нет».
Раскива посмотрела удивленно.
— Как я могу об этом что-то знать?
— Только «да» или «нет», — повторил я с силой.
— Конечно же «нет»! — воскликнула она.
— Неправда, — сказал я. Ощущение лжи, исходящее от ее слов, было ярким, абсолютным. Она знала.
Я повернулся к Теагану.
— В нашем отряде ведь есть Братья Вопрошающие? Пусть… — договорить я не успел.
Рука Раскивы взлетела к ее горлу, ухватилась за висящую на шее цепочку и рванула ее, бросив мне под ноги прежде спрятанный под одеждой кулон. На все это потребовалось едва мгновение, и остановить ее никто не успел.
Что кулон из себя представлял я не понял, лишь перед глазами блеснуло что-то яркое. Блеснуло, ударилось о землю, раскололось…
Я успел подумать — как хорошо, что на мне щиты, — когда все вокруг засияло серебристым огнем. И огонь этот, как и прежде демоница, показался мне смутно знакомым. Он окружил меня, не касаясь, не в силах проникнуть через щиты, но сквозь просветы в языках его пламени я больше не видел ни двора крепости, ни людей там, ни Теагана. Только смутные очертания множества высоких гладких колонн…
Серебристый огонь взметнулся еще выше, вспыхнул ослепляюще ярко — и погас, оставив меня в полной темноте.
Глава 11
Темнота казалась абсолютной; такой, какая она бывает в самых глубоких подземельях. А еще на уши мне сперва давила тишина, но потом сквозь нее начали пробиваться звуки — мерный рокот волн и падение капель.
И голоса?
Я медленно повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в темноту и вслушиваясь. Да, голоса. Вернее, невнятные шепотки. А еще пение — очень отдаленное, слабое, будто мурлыкающее.
Опять пение!
Похоже, та демоница находилась где-то поблизости.
Впрочем, неудивительно. Вряд ли Раскива действовала по собственному почину. Возможно даже, что это не стражницы ее отыскали, а она сама вышла к ним навстречу — когда ее демоническая сообщница поняла, что в крепость не попадет, и приказала заговорщице отправить меня к ней. Если уж демоница владела ментальным воздействием высшей степени, то передать мысленный приказ труда для нее не составило.
Как в полной темноте обычно бывало, я начал ощущать все, что меня окружает: каменный пол под ногами, пустое пространство вокруг, в котором высились массивные колонны. Дальше за ними, от меня вправо, находилась вода, много воды — источник того самого мерного рокота волн и падающих капель. Очевидно, подземное озеро. В остальных направлениях мое чутье «видело» лишь такие же колонны, а там, где они заканчивались, либо возвышались шероховатые каменные стены, либо пол обрывался в пропасть.
При этом присутствие хоть чего-то живого я не замечал.
А если изменить зрение и посмотреть в слоях этера?
Едва я сделал это, вокруг меня серебром вспыхнули письмена. Они покрывали те самые колонны, которые я успел заметить до вспышки и которые ощущал в темноте.
Письмена — я нахмурился. Я не мог их прочитать. Как странно. Обычно любой язык, живой или мертвый, становился мне ясен, стоило на него взглянуть, но эти знаки ускользали от понимания. Они складывались в мерцающие узоры, которые почти обретали смысл — но этот смысл тут же исчезал, оставляя лишь смутное ощущение чего-то древнего и позабытого.
Я насколько раз моргнул, делая свой взгляд нормальным — постоянно держать зрение измененным утомляло — и понял, что продолжаю видеть письмена и обычными глазами. Ну, пространство вокруг они освещали неплохо. Хоть какая-то польза.
Ладно. Письмена письменами, но намного важнее было понять, как отсюда — где бы это место ни находилось — выбраться. Насчет планов заговорщиков я догадывался и встречаться с могущественной демоницей на ее территории желанием не горел.
Кстати, насчет могущественных демонов, вернее, демонических павших богов…
Я потянулся было к Корневой Башне, но увы, обнаружил вместо нее лишь пустоту. Так уже случалось несколько раз, когда я оказывался в месте довлеющей чужой силы.
Что ж, с павшим демоническим божеством не вышло. А как насчет моего личного демона?
— Кащи, — позвал я. — Превратись.
Браслет с моей руки исчез, а на каменном полу появился фиолетовый кролик. Выглядел он как обычно, и на меня уставился с привычным вопросительным выражением на меховой мордочке.
— Можешь перенести меня в Большую Пещеру? — тут же спросил я, надеясь, что хоть сейчас получится.
Кащи шевельнул ушами, кисточки на них вспыхнули бледно-голубым светом — и погасли. Вспыхнули второй раз — и погасли опять. А реальность вокруг нас сдвинуться даже не подумала.
— Кащи не может, — озвучил мой Теневой Компаньон то, что я и так уже понял. — Путь не выстраивается.
Я вздохнул.
— Ладно. Можешь хотя бы определить, где мы?
Кролик принюхался, прыгнул к ближайшей колонне и осторожно потрогал ее лапкой. Потом отскочил в сторону, совсем не кроличьим движением приник к земле и растекся чернильной лужей. То есть не настоящей лужей, конечно, а теневой. Пара мгновений — и тень бесследно впиталась в камень пола.
Я прикрыл глаза — так пространство вокруг ощущалось лучше — и попытался «нащупать», где сейчас мой Теневой Компаньон находится. Со второй попытки получилось. Кащи воспринимался не как живое существо, а как дополнительный сгусток мрака. Если он был неподвижен, то полностью сливался с окружающим пространством, «поймать» его можно было только во время движения. Вот он оказался шагах в двадцати за моей спиной, вот рывком переместился далеко вперед, к кромке подземного озера, а вот уже повис высоко над головой, на потолке.
И, наконец, вновь возник неподалеку.