Брови Теагана поползли вверх.
— Сменим императора? Только из-за отказа отдать Канцелярию?
— Ну нет. Из-за того, что растратил казну на любовниц и пиры с балами. И из-за того, что ничем не помог беженцам. А еще из-за того, что за время правления не делал ничего полезного, а только поднимал налоги и…
— Ладно-ладно, все его грехи я тоже прекрасно помню! — Теаган вскинул руки. — Как понимаю, новый кандидат на трон у тебя уже есть?
— Конечно, — я кивнул. — На такое место он всегда есть.
— Или кандидатом будет она?
— Или она, — согласился я.
Уточнять имя кандидата Теаган не стал, лишь заметил нейтральным тоном:
— Переворот не особо хорошо скажется на стабильности Империи. Ее и без того трясет. И не забывай о Райхане Сироте.
Я поморщился. Даже со всеми моими новыми силами я был не уверен, что справлюсь с ним в открытом противостоянии.
— О советнике я не забываю. А вопрос с императором будем решать, если возникнет такая необходимость. Как знать, вдруг он проявит благоразумие и пойдет Церкви навстречу?
Теаган глубоко вздохнул, но говорить о маловероятности такого развития событий не стал.
— Какие твои ближайшие планы? — спросил он вместо того. — С Северной Канцелярией дело не быстрое.
Ближайшие…
— Как думаешь, как мне лучше оформить свое провозглашение главой Энхард? — поинтересовался я. Откладывать это и дальше было бессмысленно.
— Обычно провозглашение главы происходит внутри клана, и только потом совершаются все необходимые формальности: записи, представление в Совете и императору. Но в твоем случае, особенно учитывая, что официально ты мертв… — Теаган задумался. — Я бы посоветовал сделать это на ближайшем собрании Совета Старших кланов, чтобы пресечь в зародыше все кривотолки. Собрание, если не ошибаюсь, состоится через неделю.
— Через неделю, значит, — протянул я. Допросы Благих Сестер в крепости почти закончились — добровольных предателей, кстати, пока не нашлось — так что мы вполне успевали вернуться в столицу и еще оставалась пара дней на отдых.
— Тебе потребуется объявить о своих правах и предоставить доказательства принадлежности к роду, — продолжил Теаган. — Что касается второго, думаю, будет достаточно, если представитель Церкви выступит и поручится, что ты тот, за кого себя выдаешь.
— А поручиться, например, можешь ты — ты ведь своими глазами видел древний артефакт сектантов, определивший меня как Кентона.
— Например, могу я, — невозмутимо согласился Теаган. — Но, надеюсь, ты не будешь возражать, если я обойдусь без упоминания этого артефакта?
Я невольно рассмеялся, представив лица глав кланов, слушающих драматическую историю моего похищения белой сектой, допроса и освобождения. Понятно, что ничего этого им знать не следовало.
— Само собой, без упоминания!
— Если дядя уже вернулся в столицу, стоит позвать еще и его, — добавил Теаган.
— Зачем?
Теаган чуть приподнял брови.
— Рейн, ты лучше меня должен знать, сколько кровных врагов и просто недоброжелателей успели нажить твои предки среди представителей других кланов. Мое присутствие покажет, что как минимум часть Церкви на твоей стороне. Однако кое-кто из клановцев может принять это за очередную интригу, а не за подлинную поддержку. Семарес же возглавляет самую сильную и многочисленную организацию боевых магов в нашей стране, а его магические способности, прямолинейный характер и стремление избегать внутрицерковных интриг широко известны. Его защита дорогого стоит.
— Думаешь, кто-то из кровных врагов Энхард может попытаться меня убить прямо на Собрании? — спросил я недоверчиво.
— В истории подобные прецеденты были, — спокойно ответил Теаган.
Да уж.
— Удивительно, как Вересия осталась жива, — пробормотал я.
Теаган взглянул на меня чуть удивленно.
— Она не покидала корневые земли клана без сильнейших защитных артефактов и без охраны. В протоколе ее допроса, кстати, все эти артефакты перечислены — ты же читал.
Да, был там какой-то список предметов, конфискованных у арестованной, по которому я лишь пробежался взглядом. Ну что сказать, сестрица оказалась предусмотрительна — хотя даже это ей не слишком помогло.
Глава 22
— Еще одна вещь, — сказал Теаган, когда я уже собрался уйти к себе. — Объясни, как у тебя получилось освободить Диуса от Великого Древнего.
Ну, скрывать мне тут было нечего.
— Помнишь, я рассказывал о своей инициации? О том, что видел Верхний Мир?
Теаган кивнул.
— Я показал это воспоминание Диусу напрямую, поместив в его разум. А еще я позволил ему услышать голос богини. Этого хватило, чтобы его вера вернулась и выжгла присутствие Великого Древнего.
— Вера самого человека, — повторил Теаган. — Не твоя сила?
Я покачал головой.
— Увы, моя магия прошла сквозь порождения демона и нисколько им не повредила.
Взгляд Теагана на несколько мгновений стал отстранённым.
— Рейн, — произнес он с несвойственной ему неуверенностью. — А ты сможешь показать Верхний Мир мне?
Я задумался. В принципе, почему нет? Да и усталость вроде как прошла.
— Могу попробовать. Но ты учитывай, что у Диуса ментальные щиты были сильно ослаблены — Великий Древний в прямом смысле слова проел в них дыры. А ты жрец, твоя защита должна быть непроницаема.
— Все же попытайся.
Ну ладно.
Призвать невидимую конечность, превращенную в паутинистые нити, в третий раз оказалось совсем легко, но когда я отправил их к Теагану, нити моментально натолкнулись на препятствие — и это был не обычный ментальный щит. Даже не стена. Передо мной словно возникла горная гряда, древняя и несокрушимая, уходящая корнями в такие глубины, какие я не мог даже представить. И в недрах этой гряды, надежно укрытый от любого вторжения, притаился разум Теагана. Мои нити заскользили по ее склонам, пытаясь найти хоть малейшую щель, хоть крохотную трещину — но нет, ничего подобного там не было. Защита выглядела абсолютной.
— Не выходит, — сказал я, втягивая нити обратно. — Твои щиты непроницаемы.
Теаган задумчиво кивнул.
— Я ослаблю защиту, — сказал он и замолчал, только на лице отразилось сильное напряжение. — Готово.
Я потянулся нитями снова — теперь возникло ощущение, будто в этих древних горах появилась узкая, едва заметная, расселина, ведущая под землю. Но даже ее наличие не помогло — мои нити цеплялись за ее выступы и в итоге застряли где-то на первой четверти пути.
— Без толку, — сказал я, но потом вспомнил, что касался Бинжи, когда получил его воспоминание о плене. И касался Семареса, когда отправлял ему свое — о смерти. Возможно, чтобы усилить воздействие, следовало дотронуться? В учебниках по ментальному допросу об этом ничего не говорилось, но и о возможности делиться памятью они тоже не упоминали.
Когда я озвучил эти мысли, Теаган лишь согласно кивнул.
Встав, я подошел к нему, прижал пальцы к его виску и отправил нить в третий раз.
Да, физическое прикосновение усиливало мою магию — теперь ментальные нити проникли сквозь расселину без труда.
Разум Теагана, что ожидаемо, от разума Диуса отличался. Во-первых, конечно, никаких нор, прорытых червяками Великого Древнего, тут не было. Во-вторых, на многоуровневый лабиринт он тоже не походил. Передо мной возвышалась неприступная крепость, чьи очертания я едва угадывал сквозь заливающий все вокруг белый свет. Веры у Теагана оказалось более чем достаточно.
А еще я заметил, что находиться рядом с этой крепостью моим нитям было… сложно. Открыто враждебен свет не был, но возникало ощущение, что он терпел мое присутствие лишь потому, что так пожелал хозяин разума.
Мысленно вздохнув — если бы не отношение света, я бы, пожалуй, изучил тут все получше, — я выпустил воспоминание. Реакция оказалась мгновенной — свет вспыхнул слепяще-ярко, словно я оказался в центре солнца, и полностью скрыл крепость. А потом мои нити буквально вынесло наружу.