Литмир - Электронная Библиотека

М-да, это мне уже совсем не нравилось.

На всякий случай я накинул на себя щит. Потом, мгновение подумав, добавил поверх него еще два других. Получившееся в результате ощущение оказалось не самым приятным — будто я в летний день натянул на себя тесную зимнюю одежду — но пусть лучше так, чем получить неожиданный удар.

Иринг покосилась на Семареса, на Теагана, потом снова посмотрела на Таллиса.

— Прошу верховного передумать.

— Я сказал «нет»!

— Может, объясните мне, в чем дело? — не выдержал я.

Таллис на это ожег меня злым взглядом, мол, не лезь, но Иринг, на удивление, ответила, сказав тем же холодным, без тени гнева, тоном:

— Тот, кто способен уничтожить блокирующие магию браслеты, слишком опасен, чтобы жить.

Глава 7

Ну вот надо же! Самой большой проблемой стало не то, что я Энхард, и не то, что из-за демонической скверны я несколько раз начинал превращаться в Белого Паука. Оказывается, нельзя было разрушать браслеты, блокирующие магию.

— Странные у вас приоритеты, — сказал я мрачно.

— Тебя невозможно контролировать, — объяснила Иринг тем же спокойным холодным тоном. — Все, что не поддается контролю, относится к опасности высшей степени. Церковь не может допустить такого в своих владениях.

— Не забывайся! — оборвал ее Таллис. — Только я и мой да-вир имеем право говорить от имени Церкви.

— Прошу прощения, верховный, — Иринг вновь поклонилась. — Но именно так звучит право высшей защиты — опасность неопределяемого уровня должна быть уничтожена немедленно.

— С какой стати я стал опасностью? — потребовал я.

— Ты непонятен и непредсказуем.

— И что с того? — спросил я резко, решив с ее определением о моей «непонятности и непредсказуемости» не спорить. — Если я для кого и опасен, то для врагов Церкви. А вовсе не для нее самой!

Иринг склонила голову к плечу, разглядывая меня с некоторым недоумением.

— Твое существование нарушает установленный порядок.

— То есть вы, старший магистр Иринг, считаете, что богиня ошиблась, дав мне дар этера уровня иртос?

Она открыла рот — ответить. Но закрыла, не выдав ни звука. Потом рассмеялась.

— Пытаешься подвести меня под обвинение в ереси?

— К чему мне пытаться, если вы сами только что это сделали? Похоже, вы считаете себя умнее богини, которая дала мне дар этера, и желаете исправить то, что полагаете ее ошибкой. Как ни глянь, но ваше поведение выглядит открытым противлением воле Пресветлой Хеймы.

— Хватит! — Таллис хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Рейн, я тебе уже говорил — здесь, на земле, только я могу определять, что является волей богини.

— Конечно, верховный магистр, — сложив руки у груди, я поклонился. — Я лишь рассуждал логически.

— Рассуждал он… — Таллис замолчал, похлопывая ладонью по подлокотнику и хмурясь. Потом посмотрел на Иринг.

— Хотя у юного Рейна и нет права говорить за богиню, в данном случае он не ошибся, а вот ты — ты очень близко подошла к опасной ереси! Все носители дара этера благословлены богиней, и это благословение важнее, чем соблюдение старых законов. Да, наши предшественники установили правило уничтожать всех, кто способен разрушать оковы противомагии, но наши предшественники были лишь людьми, способными ошибаться. Божественная воля важнее человеческого порядка! Ты поняла меня, Иринг?

— Я поняла вас, верховный, — глава Благих Сестер поклонилась в третий раз, но упрямое выражение ее лица говорило, что Таллис ее не убедил. Он это тоже явно понял, потому что добавил:

— Я запрещаю тебе, прямо или косвенно, вредить Рейну. Нарушишь — и я сам приговорю тебя к пожизненному заключению в залах Бьяра.

Вот это ее, кажется, задело. По крайней мере, повторенная фраза «Я поняла, верховный» прозвучала более искренне.

Таллис еще несколько мгновений сверлил ее взглядом, потом кивнул и посмотрел на меня.

— А у тебя, Рейн, есть еще какое-нибудь признание? Если так, то сейчас самое время его сделать.

Я задумался, о чем еще смогут проговориться сектанты и что я не успел упомянуть. Ах да.

— В слоях этера я вижу призраков и могу общаться с ними, — сказал я.

Таллис тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл рукой глаза.

— Ну конечно, куда без призраков-то, — пробормотал он. — Ладно, можете идти…

— Прошу прощения, но есть еще один момент, — прервал я его. — Я пока не готов явить себя обществу как Кентон Энхард и хотел бы попросить всех присутствующих молчать о моем настоящем имени.

— А к чему там готовиться? — удивился Таллис. — Твоя сестра в темнице, территория клана под контролем Церкви, Младшие семьи сидят тихо, не бунтуют.

— Не готов морально, — пояснил я. — Боюсь, что шесть лет, которые я отсутствовал дома, сильно на меня повлияли.

Таллис уставился на меня с таким выражением, будто хотел спросить, мол, что за ерунда такая. Но потом, похоже, понял, что «моральная неготовность» лишь отговорка, а настоящая причина медлить иная, и махнул рукой.

— Ладно. Мы будем молчать.

Прозвучало это и как обещание мне, и как распоряжение всем остальным.

* * *

— Это действительно такое большое дело, что я могу разрушать противомагические браслеты? — спросил я Теагана некоторое время спустя.

Сейчас мы находились в выделенных ему покоях. На двери, запертой изнутри, над окнами и на стенах горели руны от подслушивания. За столом у окна сидел Семарес, изучая отчеты коменданта форта и одновременно за нами присматривая. Вернее, за мной. Как он сказал, новую главу Благих Сестер он знал давно, знал ее характер и потому не верил, что угрозы верховного хватит, чтобы заставить ее передумать.

— Действительно большое дело, — ответил на мой вопрос Теаган. — Официально считается, что это невозможно, но старшим магистрам известно, что подобное изредка случается. Причиной наши книжники считают необычное изменение путей дикой магии внутри ребенка, находящегося еще в утробе матери.

— Мутация, — подал голос Семарес. — Августус как-то упоминал, что такое изменение называется мутацией.

— Да, точно, — согласился Теаган. — Так вот, первый подобный случай был зафиксирован семьсот лет назад. Носитель этой способности натворил много нехороших дел, и совет старших магистров, руководивший тогда Церковью, постановил всех подобных ему магов убивать.

Я нахмурился.

— А Пресветлая Хейма на этот счет что-нибудь говорила?

Теаган покачал головой.

— Во время своего последнего воплощения богиня была слишком занята сражениями с ордами демонов и другими вещами, от которых зависело выживание человечества. Боюсь, что у нее не было возможности вникать во все мелочи… Знаешь, Рейн, дядя прав, с Иринг надо быть настороже. Я тоже давно ее знаю — эта Сестра всегда выступала за необходимость строго придерживаться правил и законов и сохранять существующий порядок. Причем для нее важен не столько дух закона, сколько его буква. А всякие духовные тонкости, такие как особенности божественного благословения, она, боюсь, понимает слабо.

— Почему мне так не везет с Благими Сестрами? — я вздохнул. — Прежняя их глава пыталась выставить меня как бездарного неумеху. Еще несколько сестер пытались убить. И даже Янли, хоть она и служила павшему богу, вышла из их рядов.

— Ну так не жди, пока не повезет снова, — сказал Семарес, не поднимая взгляда от бумаг. — Поймай Иринг на попытке своего убийства, заставь ее дать клятву молчания и расскажи ей, кто ты, а потом поставь перед выбором — или она клянется в верности, или отправляется в Залы Бьяра.

То есть сделать с ней то же, что я провернул с самим Семаресом?

Я посмотрел на него недоверчиво, уверенный, что старший магистр усмехается. Но нет, лицо того было абсолютно серьезно.

— Советы дяди порой своеобразны, — прокомментировал Теаган.

— Одной смерти мне вполне хватило, — проворчал я. От воспоминания о том, как я умирал от яда, меня передернуло.

11
{"b":"982688","o":1}