— Спи. — мой голос звучал хрипло. — Завтра долгий путь.

Я отвернулся, сжимая кулаки до боли. Чёрт возьми, она была сладкой на вкус. Слишком сладкой. Как мёд, от которого невозможно отказаться, даже зная, что он отравлен.

Эта невинная девчонка с её неуместной любознательностью и дурацкими вопросами... Она не понимала, с чем играет. А я — понимал. И это делало ситуацию в тысячу раз опаснее.

Линь

Я заснула, повернувшись спиной к теплу костра, но сон пришёл неспокойный.

Сначала я стояла в саду храма, но он был какой-то другой. Всё вокруг было залито багровым светом, а облака висели низко, как тяжёлый занавес. Сакура, обычно такая нежная, теперь казалась чудовищно огромной, её ветви были скрючены, как пальцы старухи-колдуньи. Лепестки падали мне в ладони, но вместо мягких прикосновений, они обжигали кожу, оставляя красные следы, будто ожёги.

И тогда из-за дерева вышел он.

Ло Юйсяо.

Но не тот, что сейчас — с двумя хвостами и золотистыми глазами, а настоящий.

Девять огненных хвостов извивались за его спиной, как отдельные существа, каждый пульсировал живым пламенем. Его клыки влажно блестели в багровом свете, а глаза... Боги, глаза горели, как у тигра, готовящегося к прыжку.

— Ты думала, я просто так позволил тебе трогать мои хвосты? — его голос звучал как скрежет стали по камню. Он шагнул ближе, и земля под его босыми ногами обугливалась. — Я терпел твои глупые ручонки... только чтобы ты расслабилась.

Я попятилась, но спина тут же упёрлась в ствол сакуры. Его когти впились в мои плечи, не больно, но так, чтобы я не могла пошевелиться. Горячее дыхание обожгло шею, когда он наклонился, вдыхая мой запах.

— Ты пахнешь страхом... — он облизнул мою ключицу, и его язык был шершавый, как у кошки. — И чем-то... сладким.

Я вскрикнула, когда его ладонь скользнула вниз по моему ханьфу. Один резкий рывок и шёлк разорвался с громким треском, обнажая живот. Холодный ночной воздух ударил по коже, но тут же ему на смену пришло горячее дыхание лиса.

— Где же твоя печень, глупая человечка? — он прижал ладонь к моему оголённому животу, когти слегка царапнули кожу. — Здесь?

Я задрожала, когда его язык… длинный, слишком длинный для человека, медленно прошёлся от пупка до рёбер. Шершавая поверхность оставила за собой влажный след, который тут же начал холодеть на ветру.

— Нет... не здесь... — он приподнял голову, и в его глазах плясали отблески пламени. — Может быть... выше?

Его пальцы скользнули к груди, и я зажмурилась, готовясь к боли...

И тут я проснулась…

С воплем я рванулась вверх, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться через горло. Костер уже догорал, оставляя лишь багровые угли и редкие всполохи огня, а в их неровном свете...

В их свете он сидел напротив меня, неподвижный, как изваяние.

Пламя рисовало на его лице жуткие узоры — тени подчёркивали острые скулы, а глаза светились в полутьме, как у настоящего хищника. Его уши напряжённо подрагивали, улавливая каждый мой прерывистый вдох.

— Л-Ло Юйсяо?.. — мой голос звучал хрипло, как после долгого крика.

Он медленно поднял на меня взгляд.

— Ты кричала.

Я инстинктивно схватилась за ханьфу — целое, неразорванное.

— Не подходи! — я отползла назад, пока спина не упёрлась в корни дерева.

Сон всё ещё не отпускал, и в полутьме его силуэт казался таким же, как в кошмаре — высокий, с подрагивающими ушами, а за спиной...

Нет.

Только два хвоста, а не девять. Но в дрожащем свете углей они казались больше, опаснее.

Демон резко щёлкнул пальцами и костёр вспыхнул с новой силой, осветив поляну.

— Это я, — он скривился, но в голосе не было злости, только... раздражение? Забота? — Какой сон тебе приснился, что ты так испугалась?

Я сглотнула, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

— Ты... — я обхватила себя за живот, всё ещё ощущая призрачное касание его языка. — Ты собирался съесть мою печень. И... — голос дрогнул, — срывал с меня одежду.

Тишина.

Потом Ло Юйсяо фыркнул — сначала тихо, потом громче, пока не рассмеялся по-настоящему, запрокинув голову.

— Что?! — он схватился за живот, хвосты дёргались в такт смеху. — Ты... ты серьёзно?!

Я надула щёки, внезапно разозлившись.

— Ты же сам говорил в храме! Про печень!

— Угрожал, — поправил он, вдруг став серьёзным. — Это совсем другое. Я бы ни за что не стал есть твою печень…

— Почему не стал бы есть её? — я не сдавалась, хотя сердце всё ещё бешено стучало.

Демон замолчал. Его уши дёрнулись, а хвосты замерли.

— Потому что ты... — он отвернулся, — ...слишком любопытная. И шумная. И...

— И?

— И хватит вопросов! — он внезапно рванулся вперёд.

Я вскрикнула от неожиданности, когда его руки обхватили мою талию. В следующий миг я уже сидела у него на коленях, прижатая спиной к его груди. Движения лиса были... странно бережными.

— Спи, — его шёпот обжёг ухо сильнее любого костра. Хвосты мягко обвили мои ноги, и я невольно вздохнула, их тепло проникало сквозь ткань, и согревало как грелка. — Иначе правда что-нибудь съем.

Но в его голосе не было угрозы. Скорее... забота, тщательно замаскированная под раздражение?

Я осторожно опустила ладонь на ближайший хвост, гладить не стала, просто положила, чувствуя, как под пальцами подрагивает нежная шерсть.

— Можно? — прошептала, уже закрывая глаза.

Ответом стало что-то среднее между рычанием и вздохом. Потом его губы коснулись мочки уха:

— Глупая человечка... Если бы я хотел тебя съесть, я бы начал с ушей. Они у тебя... милые.

Сердце ёкнуло глупо и радостно. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах дыма и чего-то древесного. Страх растворился, как утренний туман. В объятиях демона — о, боги! — я вдруг почувствовала себя в безопасности. Как будто эти руки, способные раскрошить камень, стали сейчас моей самой надёжной защитой.

Сознание уже плыло, когда мне показалось... или не показалось... что его пальцы слегка сжали мою талию. Что горячий вздох застрял у меня в волосах. Что губы на секунду прижались к моему виску — так быстро, что можно было принять за случайность.

Последнее, что я запомнила перед тем как провалиться в сон — биение его сердца. Неспешный, громкий, совсем не человеческий ритм.

И почему-то это убаюкивао лучше любой колыбельной.

Ло Юйсяо

Я сидел неподвижно, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается. Линь уснула на моих коленях, её рука всё ещё лежала на моём хвосте — будто даже во сне боялась, что я исчезну. Глупая. Как будто я позволил бы себе исчезнуть, оставив её одну.

Но её сон... я ощущал его отголоски сквозь эту странную связь, что возникла между нами. Видел, как мои когти скользят по её нежной коже, как язык обжигает живот... Хвост сам собой дёрнулся, шерсть встала дыбом. И дело было не в злости. В груди клокотало что-то иное — тёплое, тревожное, заставляющее когти выдвигаться сами собой, будто тело помнило то, чего разум ещё не осознавал.

Успокаиваясь я прикрыл глаза, вдохнул её запах — дым, трава и что-то неуловимо сладкое, как спелая слива. Почему-то именно сейчас, когда она вся прижалась ко мне, доверчивая как котёнок, я почувствовал знакомый зуд у основания позвоночника. Третий хвост. Он медленно прорастал сквозь ткань, пушистый и тёплый, тут же лёг на её лодыжку.

— Интересно... — я едва не засмеялся. Выходит, сейчас близость с ней возвращает мне силу, а не отнимает. Но почему тогда...

Шорох в кустах заставил мои уши резко дёрнутся. Не ветер. Не зверь. Что-то... скользило по краю поляны, оставляя за собой чёрные, будто обугленные следы.

— Ну что, лисёнок? — голос прозвучал прямо у меня в голове, липкий и противный, как патока. — Устроился поудобнее с новой игрушкой?