— Вообще-то... это лиса виновата!

Тишина.

Вэй подняла одну бровь так высоко, что она почти скрылась под белой полоской головного убора.

— Лиса. — её голос звучал ровно, что было страшнее крика.

— Да! — я закивала с энтузиазмом, которого сама не понимала. — Рыжая, большая... она прыгнула на меня из-за угла, когда я шла за водой! Я еле отбилась!

Глаза монахини сузились до щелочек.

— Линь.

— Да, почтенная Вэй?

— Если бы на тебя действительно напала лиса, — она сделала паузу, — ты бы сейчас не стояла здесь с дурацкой улыбкой, а орала бы как резаная.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Вэй уже махнула рукой, пресекая все возражения:

— Заплети волосы. И отмой это чернильное пятно размером с мой терпение. Подмети задний двор, проверь рисовые запасы, перебери сушёные травы в кладовой и...

Она замолчала, пристально глядя на меня.

— И? — робко спросила я.

— И в следующий раз, когда захочешь соврать про лис, — Вэй наклонилась так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на её лице, — хотя бы придумай, КУДА она делась после нападения. Поняла?

Я кивнула так энергично, что чёлка снова выбилась из-под повязки.

Пока монахиня ворчала, я ловила себя на мысли, что сегодня… странно бодра. Обычно после раннего пробуждения я еле волочила ноги. Но сейчас, энергия будто пульсировала под кожей, заставляя пальцы дёргаться, а сердце биться чуть быстрее, чем нужно.

— Линь! Ты меня вообще слышишь?

— Конечно! — я резко выпрямилась. — Подмести двор, проверить рис, не пускать лис…

Вэй вздохнула так глубоко, будто молила богов о терпении, и удалилась, оставив меня наедине с метлой и странным ощущением, будто я могла бы пробежать десять ли без остановки.

Задний двор храма был моим любимым местом. Здесь, среди старых каменных фонарей и зарослей дикого пиона, никто не кричал, не требовал немедленно что-то сделать и не спрашивал, почему я опять что-то разбила.

Я взмахнула метлой, поднимая облако пыли, и задумалась.

Что со мной сегодня?

Я всегда была шустрой — монахиня Вэй называла это «беспокойным духом», — но сейчас… сейчас я чувствовала себя так, будто внутри меня поселилась маленькая гроза. Энергия переливалась через край, заставляя пальцы сжимать метлу слишком сильно, а ноги подпрыгивать на месте.

— Может, это весна? — прошептала я, глядя на первые розовые бутоны на деревьях.

И тут…

БА-БАХ!

Я даже не успела понять, что произошло. Метла в моих руках вдруг дернулась, словно живая, и…

Древний глиняный кувшин, стоявший у стены, разлетелся на куски.

Я замерла, широко раскрыв глаза.

— Ч… что?

Никто не толкал меня. Никто не задевал кувшин. Он просто… взорвался.

— Нет-нет-нет… — я бросила метлу и присела рядом с осколками, тщетно пытаясь собрать их воедино. — Это же любимый кувшин настоятеля! Он его… э-э… пятьсот лет хранил! Или пятьдесят? Ой, всё плохо…

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Что это было? Я не трогала кувшин! Я даже не подходила близко!

— Монахиня Вэй убьёт меня… — я сглотнула. — Настоятель убьёт меня… даже боги, наверное, присоединятся…

И тут…

За спиной раздался голос. Низкий. Строгий. Будто знакомый.

— Ну привет, помощница монахов.

Я резко обернулась.

И увидела его. Того самого красивого юношу с ярмарки. Только теперь его волосы были не чёрными, а огненно-рыжими.

И над головой торчали два острых лисьих уха.

А глаза… золотистые, с вертикальными зрачками, как у хищника, выслеживающего добычу.

Демон.

Мысль пронзила сознание, как ледяная игла. В храме часто рассказывали о них, о духах, принимающих человеческий облик, о лисах-оборотнях, заманивающих путников в чащобу, а потом...

Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Пятка наткнулась на осколки разбитого кувшина, хруст разнёсся по двору громче, чем должно было.

— Ты... демон… — голос предательски дрогнул. — Ты не должен быть здесь!

Лис улыбнулся. Неприятно. Слишком острые чубы и длинные клыки.

— А ты не должна была воровать чужую силу, маленькая Линь.

Я не стала дожидаться продолжения. Развернулась и рванула к двери, одновременно набирая воздух в лёгкие, чтобы закричать:

— ПОЧТЕННАЯ ВЭ—!

Тёплая ладонь резко прижалась к моим губам, заглушая крик. В следующее мгновение спина ударилась о стену — он прижал меня так сильно, что кажется мои кости захрустели.

— Тише, — прошипел демон прямо в ухо. Его дыхание пахло дымом и чем-то сладковатым, как зрелая хурма. — Или ты хочешь, чтобы твои дорогие монахи узнали, что ты разбила священный кувшин... магией?

Я замерла. Магия? Но я же...

Где-то за поворотом послышались шаги. Медленные, тяжёлые — Вэй всегда ходила так, будто собиралась кого-то придавить.

Лис нахмурился. Его уши дёрнулись, улавливая звук.

— Слушай внимательно, — он наклонился ближе, и я почувствовала, как когти слегка царапают кожу у моего виска. — Если ты скажешь кому-то хоть слово про меня...

Шаги приближались.

— ...я вернусь ночью и съем печень у каждого в этом храме. Начиная с этой старой карги.

Он отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах.

— Линь? — раздался голос Вэй из-за угла. — Ты опять что-то разбила?

Когда я обернулась, дворик был пуст. Только рыжий хвост, мелькнул среди кустов... и странное ощущение тепла на губах, где секунду назад была его ладонь.

Весь день я ходила сама не своя. Руки дрожали так, что я трижды роняла поднос с чайными чашками. Рассыпала чайные листья, которые образовывали на полу причудливые узоры, похожие на следы лисьих лап — я тут же замахала руками, разгоняя зловещие картинки.

— Линь! — монахиня Вэй схватила меня за руку, когда я в пятый раз за час уронила веник. — Ты сегодня какая-то не такая! Что с тобой?

Я открыла рот, чтобы сказать... что? Что меня преследует демон лис? Что я украла его силу? Что если я проговорюсь, он вернётся и вырвет печень у всех в храме?

— Я... просто плохо спала, — прошептала я, глядя на свои дрожащие пальцы.

Вэй изучающе осмотрела меня с головы до ног, потом тяжело вздохнула.

— Иди в сад медитаций. Проведи там время до вечерней молитвы. Пусть чистый воздух и покой приведут твой разум в порядок.

Она даже не представляла, насколько бесполезным было это предложение. Как я могу медитировать, когда каждую секунду чувствую на себе взгляд жёлтых глаз? Когда за спиной чудится лёгкий шорох, а в кустах мерещатся всполохи ярко рыжего меха?

Но возражать я не имела права, поэтому пошла медитировать.

Сад медитаций был самым тихим местом в храме. Каменные фонари, покрытые мхом, узкие тропинки петляли между кустов пионов, небольшой пруд с карпами — обычно здесь было так спокойно, что даже самые беспокойные монахи обретали душевное равновесие.

Но не сегодня.

Я села на привычное место у старой сливы, скрестила ноги и закрыла глаза... и тут же почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Кто-то смотрел на меня. Я была уверена в этом.

— Это всего лишь ветер, — прошептала я себе, крепче сжимая пальцами колени. — Всего лишь ветер...

Но когда я приоткрыла один глаз, на противоположной стороне пруда мелькнуло что-то рыжее. Сердце ушло в пятки. Я резко вскочила, готовая бежать, но... там ничего не было. Только качающиеся ветви бамбука.

— Собираешься медитировать стоя?

Голос раздался прямо у меня за спиной. Я вскрикнула и отпрыгнула, чуть не угодив в пруд.

Монах Ли стоял передо мной, скрестив руки на груди, и его седые брови медленно поползли вверх, образуя две пушистые дуги. В глазах светилось спокойное любопытство, но я-то знала, что за этой внешней невозмутимостью скрывался ум, острый как монастырский нож для резьбы по дереву.

— Ты сегодня какая-то нервная, девочка, — констатировал он, и в его голосе зазвучали нотки искреннего беспокойства.