– Ишь ты! Раскомандовался! Свежих принимаю я! Выгружай свою девку и свободен.

Человек облокотился на дверной косяк и навис над дежурной.

– Ты знаешь, что такое гриф «ЗЕРО»? – тихо и от того жутко спросил он ее.

– Ну допустим знаю. Так она небось в наручниках у тебя там?

– Мать, время дорого. Освободи приемник, по-хорошему.

Женщина в ответ приложила его отборными ругательствами, оттолкнула руку и спустилась с крыльца. Мужчина вошел в помещение и отпер боковую дверь, а за ней и дверь прижатого к входу фургона. Снял с пояса фонарик и полез внутрь, освещая пространство перед собой. На грязном полу, сжавшись в комок, лежала Габриэлла. Услышав приближающиеся шаги, она приподнялась и затравленно попыталась отползти в угол, подальше от военных ботинок. Яркий луч света ослепил, заставил щуриться и часто моргать.

– Мы на месте. Сейчас будем выходить, – тихо, на международном языке сказал он.

– Куда вы меня привезли? – хрипло прошептала она.

– Туда, где и место грязным меабитским шлюхам вроде вас. В лагерь особого режима для женщин-преступниц, – он рывком поднял ее и поволок к выходу. Она забилась в тисках его пальцев и закричала. Он резко остановился и со всего размаху прижал ее спиной к стене фургона.

– Слушай внимательно. Ты здесь надолго, возможно даже навсегда. Веди себя тихо, и мой тебе совет, не говори никому, что ты из меабитов. Называйся азновурянкой. Это народ большого конгломерата. Они похожи на вас.

Он снова потащил ее к двери и втолкнул в ярко освещенную длинными потолочными лампами комнату, пол и стены которой сплошь покрывал голубовато-белый кафель. От того она казалась холодной и бесприютной.

– Я сейчас освобожу тебя от наручников. Попробуешь что-то выкинуть, разобью тебе голову об это великолепие, поняла? – он красноречиво обвел рукой пространство. Она кивнула, он зашел к ней за спину и щелкнул замком, снимая оковы со стертых до кровавых ссадин тонких запястий.

От боли в затекших суставах моментально навернулись слезы. Габриэлла осторожно согнула руки в локтях и прижала к груди. Черный человек в это время вытащил из кармана огромный, такой же черный, как и он сам, пластиковый пакет.

– Раздевайтесь, Ваше величество. Наряд у вас прекрасный, но мне велено улик не оставлять.

– Кем велено? – стуча зубами спросила она.

Он снял с пояса дубинку и выставил вперед:

– Давайте без вопросов. У меня нет времени. Не вынуждайте меня применить силу.

Габриэлла попыталась унять мелкую дрожь. «Не бойся, малыш. Все будет хорошо. Пусть подавится, если ему так надо». Она кое-как нащупала боковую молнию и, стянув платье, бросила его своему мучителю в лицо. Он спокойно поймал жалкие остатки от когда-то великолепного наряда, сунул в мешок и беспощадно потребовал: «Дальше!». Через полминуты в мешке оказалось и тонкое, местами разодранное, кружевное нижнее белье. Черная рука потянулась вперед и сдернула с шеи кристалл розового кварца. «Остальные украшения лучше сами сдайте». Габриэлла, стараясь не заплакать, сняла длинные висячие серьги-цепочки с маленькими розовыми капельками на конце, и бросила себе под ноги. Мужчина терпеливо подобрал их и отправил к остальной своей добыче. «Кольца», – напомнил он. На руке у королевы было только обручальное кольцо. Она инстинктивно спрятала ладонь за спину и почти сразу пожалела об этом. Он грубо схватил ее за правое плечо. От прикосновения затянутых в черную кожу пальцев, рука полыхнула невыносимой болью. Габриэлла закричала и он, тряхнув ее для острастки, отпустил руку. «Кольцо», – бесстрастно продолжил он. Всхлипывая, королева бросила в пакет свидетельство своего замужества. «Туфли». Маленькие лаковые «лодочки» полетели следом.

Стопы моментально заныли от прикосновения к холодной, будто выпиленной изо льда, плитке.

– Ну вот и все, Ваше величество. Не забывайте, вас теперь зовут БИ 320. Да, еще одно. Если попытаетесь убежать, даже просто выйти за территорию, чип запустит программу ликвидации объекта. То бишь вас, – он с поклоном подхватил пакет и направился к выходу.

– Скажите, кто вас нанял?

Человек в балаклаве обернулся и смерил взглядом полным отвращения ее тонкую обнаженную фигурку.

– Меня нанял Император. Да пребудет с ним и впредь мудрость Бога всех Богов, – с этим он вышел, громко хлопнув дверью. Габриэлла услышала рокот мотора и скрип шин по снегу. Фургон уехал. И почти сразу на пороге появилась дежурная. Она всплеснула руками и выругалась, оглядев дрожащую обнаженную девицу с копной спутанных волос и перепачканном разводами от слез и крови лицом.

– Ну дела! Ты чего такое натворила, что тебя вот так, а?

Габриэлла оцепенело молчала.

– Хотя, если бы не гриф «ЗЕРО», я бы подумала, просто очередной гад упрятал от посторонних глаз свои грешки с красивой девкой. Ладно, мое дело маленькое. Садись, – женщина взяла у стены какую-то конструкцию, тряхнула и та разложилась в небольшой табурет. – Садись. Не бойся. Знаешь, сколько я таких же воробушков приняла?! Лучше и не знать тебе! Сейчас в первую очередь от волос твоих избавимся. Потом в душ. Потом выдам тебе робу и пойдешь к медсестре на осмотр. Она уже тебя на карантин определит. Порядок у нас такой. Две недели в отстойнике поживешь. А дальше уже определят в бригаду и понеслась. Да не дрожи ты так. Делай, что велю.

Зажужжала машинка. Габриэлла глотала слезы, глядя как падают на пол светлые длинные пряди. Вроде секунду назад они были частью нее, но на кафельном полу моментально превратились во что-то жуткое, неживое. Холодные бритвы больно скребли кожу, оставляя кое-где длинные багровые рубцы.

– Ну вот и все! – дежурная ногой собрала в кучу волосы и оценивающе посмотрела на результат своего труда. – Ну и глазища у тебя! На пол лица!

Хватит реветь, иди мойся.

Она кивнула на узкий проем в дальней стене.

– Там душ. Горячей воды не жди. Банный день только раз в неделю бывает. И этот раз не сегодня. Я за одеждой. Если обманешь и не помоешься, пеняй на себя.

Ледяная вода обжигала. Губы моментально посинели. Габриэлла скосила глаза и посмотрела на правое плечо. Рука плохо слушалась и по ощущениям была раза в два больше. Но выглядела при этом как обычно. Она даже не сразу нашла микроскопический след от инъекции. Со стоном королева смывала с себя грязь фургона и чужих мужских тел.

– Вылезай уже, пока не простыла, – крикнул голос и в проеме показалась все та же дежурная.

Габриэлла закрыла тугой ржавый кран. Ее колотило так, что пальцы с трудом удерживали жесткое темно-синее полотенце. Кое-как обтеревшись, она взяла из рук дежурной робу и с блаженством натянула на себя сначала простое блекло-серого цвета нижнее белье, такую же серую нижнюю рубашку, затем коричневое глухое платье, толстые бесформенные чулки бурого цвета и сверху черное жиденькое пальто.

– На, – женщина шлепнула перед ней стоптанные огромные на вид ботинки. – После карантина пустят на склад, подберешь по размеру. А пока в этих походишь.

Габриэлла нырнула в них не расстегивая. Жесткие и холодные они были велики ей размера на три.

– Ну все, на выход! Предупреждаю, бежать здесь некуда, а попытаешься – изобью и посажу в карцер. Поняла?

– Поняла, – прошептала Габриэлла.

– Бог всех Богов! Я уж думала ты немая! А говор-то какой чудной. Ладно, идем.

Она вышла во двор и направилась к еще одному отдельно стоящему зданию. Габриэлла засеменила за ней, боясь на ходу потерять обувь.

Дежурная забарабанила в голубую дверь:

– Лора, принимай пополнение! – крикнула она. – Я же вижу, у тебя свет горит!

Дверь с грохотом распахнулась. Высокая худая женщина лет сорока, в длинном белом халате высунула острое ястребиное лицо и смерила взглядом все еще дрожащую от холода арестантку.

– Как хорошо жили полгода, а, Кло? – сказала она конвойной. – Никаких тебе новеньких, никакой волокиты… Но чего уж теперь. Как зовут тебя?

Габриэлла поняла, что эта реплика уже адресована ей и шагнула вперед.

– БИ 320.