— Дядя Павел! Почему здесь картошку сажают?

Бригадир Павел Трофимович Ширяев, плотный мужчина в теплом ватнике и высоких охотничьих сапогах, с недоумением посмотрел на школьников.

Федя напомнил ему, что это поле еще с осени готовилось под посев кукурузы.

— Тут бы с картошкой управиться, — сдержанно ответил бригадир. — А кукуруза дело новое, непривычное… Хлопот с ней не оберешься!

— Значит, вы против кукурузы? — запальчиво спросил Федя. — Ребята, вы слышали?

— Вот что, Федюха, — рассердился бригадир. — Вы еще школяры, и ваше дело за партой сидеть. А что да как сеять, меня не учите. И не мешайтесь здесь, не лезьте в чужое дело.

— Чужое! — вспыхнул Федя, сжимая кулаки.

Он вдруг ринулся вперед, перегнал трактор и, раскинув руки, загородил ему дорогу:

— Стой! Стой, говорю!

— Федька! Опомнись! — закричал Вася Спешнев и, схватив его за руку, потянул в сторону.

Федя резко вырвал руку и, не сводя глаз с тракториста, двинулся навстречу трактору.

— Останови трактор! — закричал он, перекрывая шум мотора. — По-комсомольски говорю — останови трактор!

Тракторист в недоумении привстал с сиденья, сбавил скорость, потом совсем заглушил мотор.

— Да ты, Мурашов, белены объелся! — бригадир схватил Федю за плечи, пытаясь оттащить от трактора.

— Не троньте! Все равно не сойду!

— Ну и дела пошли! — с раздражением сплюнул Павел Трофимович. — Я вот доложу председателю… За такое по головке не погладят. — И, обращаясь к трактористу, добавил: — Не теряй зря время, переезжай на другой участок.

Трактор повернул в сторону, на соседнюю делянку.

Школьники остались одни. Некоторое время они неловко и молча топтались на месте.

— Ну и расходился Мураш! — покачал головой Боря Ширяев. — На бригадира начинает бросаться…

— За отца обиделся? — Федя зло сверкнул глазами. — А если он такое дело срывает…

— Да, наломал ты дров, — буркнул Степа. — Теперь пойдут разговоры. Дядя Павел и в самом деле председателю доложит.

— А я и сам доложу, — выпалил Федя и, оглядев ребят, решительно махнул рукой. — Пошли к председателю…

Ворота животноводческой фермы были распахнуты настежь. Коровы с утра паслись на лугу, и сейчас Елизавета Власовна водила по пустому скотному двору председателя колхоза Горшкова. Она показывала ему прогнившие полы, черные стены, дряхлые без стекол рамы и говорила, что надо починить, исправить, отремонтировать.

— Сделаем, Елизавета Власовна, — успокаивал Горшков, пожилой, спокойный человек с обветренным бурым лицом.

Через распахнутую дверь скотного двора он с нескрываемой радостью смотрел за реку, на луг, где коровы жадно щипали зазеленевшую траву.

— Продержались-таки… Я думал, падеж будет, — признался Горшков и похвалил Власовну. — Ты молодец, Власовна, выкрутилась с кормами.

— Рано еще радоваться, — начала было Мурашова и, не договорив, выглянула на улицу.

К ферме шел секретарь партийной организации колхоза учитель Поздняков. Рядом с ним, возбужденно что-то доказывая, шли Вася Спешнев, Степа Карпухин и ее сын Федя.

«Что это ребята уроки не учат?» — подумала Елизавета Власовна, выходя с Горшковым из ворот фермы.

Поздоровавшись с председателем, Поздняков спросил его, почему бригадир Ширяев не выполняет решения правления — отказывается сеять юннатскую кукурузу.

— Это как так сеять отказывается? — переспросила Елизавета Власовна.

— А он выполняет, — помолчав, ответил Василий Петрович. — Передумало правление. В этом году мы кукурузу сеять не будем

Ребята растерянно посмотрели на учителя.

— Позвольте, Василий Петрович… — встревоженно заговорил Поздняков. — Зачем же тогда принимали решение — «вынести кукурузу на колхозное поле». Об этом всем известно Вот посмотрите, какое я послание получил вчера.

Горшков вполголоса прочел:

— «Юннатам Шараповской средней школы.

Областная селекционная станция, изучив присланные вами материалы и образцы семян, считает сорт кукурузы «шараповка», выращенной юннатами вашей школы, очень перспективным и просит вас организовать систематическое наблюдение над посевами в полевых условиях».

— Понимаю, все понимаю, — развел руками председатель. — Но сеять кукурузу в этом году нет возможности… руки не доходят.

— Вот оно как, — с обидой заговорила Елизавета Власовна. — Когда меня заведовать фермой ставили, так всякое обещали — поможем, вытянем, то да се. А как до дела, так правление в кусты. Ну нет, так работа не пойдет.

— Да нет же у меня свободных людей, поймите, нет… — взмолился председатель. — У Ширяева в бригаде каждый человек на счету… Ну, что я могу поделать?

— А если мы поможем… — пошептавшись с Васей и Степой, сказал Федя.

— Какие уж из вас помощники, — отмахнулся председатель. — Студенты… отрезанные ломти.

— Все равно поможем! — загорелся Федя, встретившись глазами с матерью. — Соберем ребят… Все лето на кукурузе будем работать…

— Думаю, что на ребят можно положиться, — сказал Григорий Алексеевич.

— Пока время не ушло, пусть сеют, — согласилась Елизавета Власовна. — А там видно будет.

— Что ж, Мурашов, — сказал председатель, — собирай своих добровольцев и выводи на сев кукурузы. Будете вроде звена в бригаде у Ширяева.

В воскресенье утром Федя проснулся чуть свет, быстро оделся, с тревогой посмотрел на часы, потом выглянул в окно.

Улица была пуста.

Из-за перегородки вышла мать, покачала головой.

— Где же твои дружки-приятели?.. Поди, спят да нежатся?

— Сейчас придут! — забормотал Федя и вполголоса обратился к братишке Димке: — Всех предупредил?

— Да всех же, Федя… — с виноватым видом ответил Димка. — Сказали, что будут… Хочешь, я еще раз сбегаю… — И он скрылся за дверью.

В избу вошла Лена Свешникова, дочка заведующего сельским клубом.

Федя бросился ей навстречу. Их связывала большая дружба. Они вместе работали в юннатском кружке, вместе собирались в город ехать учиться.

— Насилу вырвалась! — сообщила Лена. — Папа в город думает ехать. И меня звал…

— Хорошо, что пришла, — вполголоса сказал Федя и внимательно оглядел Лену. Она была в легком нарядном платье и в туфлях на высоких каблуках.

— А где же остальные ребята? — спросила девушка оглядываясь.

— Жду вот… — нахмурился Федя.

Наконец в дверях показалась группа ребят во главе со Степой Карпухиным и Васей Спешневым.

Федя недовольно кивнул на часы.

— Проспал, понимаешь, — виновато признался Вася. — Не разбудил никто…

— А я с матерью огород копал, — сказал Степа.

Вскоре прибежала дочь доярки Махоткиной Оля.

— Ой, чуть не опоздала, — затараторила она. — Федя! Никто больше не придет. Одни на базар уехали, другие еще спят. А Борька Ширяев говорит, что кукурузное звено — бред и глупая фантастика. Просто мы учиться не хотим…

— Может, и вы так думаете? — Федя подозрительно оглядел собравшихся. — Насильно никого не держу… Дело добровольное.

— А ты не кипятись… — заметил Степа. — Сами знаем, зачем собрались.

Немногочисленное звено молча направилось в поле. Лена шла позади всех. Она то и дело останавливалась и подолгу поправляла туфли: мешали высокие каблуки.

Федя дождался девушку и осторожно спросил:

— Может, тебе и в самом деле в город надо?

— А ты не обидишься? — оживилась Лена.

— Нет, нет… Иди… — сдержанно ответил он.

— Я в следующий раз с вами поработаю… Хорошо? — И Лена, то и дело оглядываясь и виновато улыбаясь, направилась обратно.

Федя с грустью посмотрел ей вслед и вдруг заметил мать. Она размашистым шагом шла полевой дорогой.