Выходит, что чинить можно не только одежду человека, но и «рубашки» растений.

Берег Черного моря населяли когда-то черкесы. Они были искусными садовниками и все, буквально все умели прививать плодовые растения. Когда наступала пора прививок, каждый черкес в специальном кувшине носил с собой черенки. Встречая в лесу дикое плодовое деревце, он прививал ему культурную почку.

Если же черкес проходил мимо «дикаря» и не делал прививку, а об этом узнавали в ауле, имя такого человека покрывалось позором. И если он к тому же оказывался молодым, то ему не так-то легко было найти девушку себе в жены. Разве достоин уважения человек, который мог бы облагородить дикое дерево и не сделал этого!

Хороший был обычай.

Великолепно умел делать прививки Мичурин. Отлично владеют «хирургией» растений помощники Ивана Владимировича, его ученики.

И я считаю, что нельзя стать натуралистом-мичуринцем, не научившись владеть окулировочным ножом. С помощью такого «волшебного» ножичка можно дикое растение сделать культурным, можно спасти заболевшее растение, можно создать новый сорт… За последние годы на «операционном столе» селекционера появилось зерно пшеницы, зародыши разных растений, яйца птицы… Но о них как-нибудь в другой раз.

Сейчас я расскажу вам о деревьях-садах.

Как-то, лет десять назад, пришли ко мне юннаты Сочинского дома пионеров. Я показал им различные сорта растений, полученных с помощью прививок. Были среди них помидоры с корнями картофеля, баклажаны с плодами помидора, маленькие деревца роз, на которых распускались сразу красные, белые, розовые, золотистые, малиновые цветы.

Но особенно понравилось ребятам дерево, на котором росли самые разные плоды слив — круглые, овальные, длинные… Кто-то стал считать: «Раз, два, три, четыре… двадцать…» На этом дереве росла целая «сливовая» выставка.

Позднее мы в своем саду вырастили еще одно дерево, которое вызывает восторг и удивление не только у детей, но и у взрослых. На ветках, рядом с плодами-гигантами помпельмуса, растут мелкие, похожие на крыжовник плоды особого вида цитрусовых— кин-кана. Американские грейпфруты, испанские апельсины, итальянские лимоны, японские мандарины растут вперемежку с новыми сортами цитрусовых, полученными на нашей станции. Двадцать три вида и сорта цитрусовых произрастают на этом дереве.

— Да это не дерево, а целый сад! — воскликнул один изумленный экскурсант.

Случайно сорвавшаяся с уст посетителя фраза оказалась живучей, за этим растением так и закрепилось название «дерево-сад». Теперь оно известно не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами.

Французские писатели — супруги Веркор, осмотрев «дерево-сад», высказались так:

— Первый раз в жизни мы обошли целый сад, не сходя с места.

Один из членов датской сельскохозяйственной делегации, осмотревший растение, снял шляпу и поклонился ему.

Примечательно то, что плоды, растущие на этом дереве, до не узнаваемости меняют форму, размеры, окраску, сроки созревания. Дерево как бы само создает сорта.

В 1954 году на одну из веток «дерева-сада» была привита цветочная почка гибрида апельсина с мандарином.

В 1955 году она превратилась в большой округло-овальный плод со слегка бугорчатой золотисто-оранжевой кожей. Этот плод не имеет ни одной своей веточки, ни одного листочка и тем более корней. Его выкормили и вспоили все двадцать три сорта, произрастающие на «дереве-саде». Можно предполагать, что из семян этого плода вырастут растения с признаками наиболее сильных своих сортов-кормильцев.

Растение занимает площадь около пяти квадратных метров. Казалось бы, что можно вырастить на таком ничтожном клочке земли? Оказывается, очень много. В 1955 году мы сняли с «дерева-сада» почти две тысячи самых разных плодов.

«Деревья-сады» можно создавать из любых садовых пород. Школьные сады обычно сравнительно небольшие, и создание таких деревьев с помощью «волшебного» ножичка здесь особенно уместно.

Выбирая нужную для прививки ветку, садовник внимательно осматривает дерево Взгляд его останавливается на гладком ровном побеге. Садовник раскрывает маленький прививочный ножичек, и на коре появляется надрез. Искусная рука вставляет под кору разреза маленькую почку другого дерева и обвязывает мочалкой. Через две-три недели почка приживается на новом месте. Следующей весной побег выше прививки срезается, а почка про растает, развивается и становится веткой или деревом.

А что, если привитую почку забудут и не срежут побега над ней. В таком случае (за редким исключением) почка не прорастает. Из нее не разовьется ни новый побег, ни ветка, ни деревце. Но она не погибнет, а станет небольшой живой частицей растительного организма, к которому привита. Обрастая чужими клетками, почка становится незаметной или почти незаметной. Она, как сказочная спящая красавица, ждет, когда ее кто-то разбудит.

Забытую почку может разбудить случайно ветер или животное, сломавши ветку выше места прививки. А может, и садовник спустя годы вспомнит о почке и срежет ветку над ней. Маленький зеленый росток пробьет бурый нарост коры и станет развиваться.

Растение, выросшее из такой забытой почки, заслуживает особого внимания. В большинстве случаев оно будет становиться похожим на подвой — растение, к которому была привита почка. Но могут возникать признаки и совершенно новые.

Однажды у нас белой розе была привита почка малиновой розы. Проросла она через четыре года. На выросшем побеге распустились малиновые розы — правда, более светлые и с размывами на лепестках венчика.

Деревцу грейпфрута мы привили две почки мандарино-апельсинового гибрида. Одна почка проросла на следующий год, и выросший из нее побег никак не изменился. Другая почка проросла через несколько лет. Развившийся из нее побег уклонился в сторону грейпфрута.

Интересный случай произошел в кроне гибрида лимона с трифолиатикой. На одной из его веток в течение нескольких лет не прорастала почка сеянца лимона. В прошлом году она проросла, и листья побега очень напоминают листья гибрида.

Значительно сильней изменяются почки, взятые для прививки не со старых сортов растений, а с молодых сеянцев.

«Забытые почки» — это напоминание самой природы о тех возможностях, которые могут быть использованы человеком в селекции древесных, плодовых и декоративных растений.

Вит. БИАНКИ

Я очень, очень люблю птиц! Мне кажется, людям на земле было бы прескучно жить, если б не птицы. Как радует слух их чудесное пение! Как радует глаз дивная расцветка их оперения! И как веселит дух их легкий, свободный полет! А волшебное искусство гнездостроения «без рук, без топоренка»! А хрупкие белые, голубые, розовые и в разноцветных крапинках яички, сквозь тончайшую скорлупу которых просвечивает новая нежная жизнь!

Изумляет меня, почему люди так мало обращают внимания на птиц! Ведь этим они лишают себя такого множества тонких наслаждений, теряют столько прекрасных радостей! Особенно горожане.

Деревенский-то народ к птицам искони присматривается. Частенько и прозвища людям птичьи дает. Много ведь у нас птичьих фамилий. Вспомнить только знакомых: Орловы, капитан Воронин, Воробьев, Петух, Курочкин — поэт, Чечет, Кречет, Соколовых человек десять, Филин, Скворцов, Иволгин — академик, Кулик, авиатор Уточкин, Гусевы, Лебедевых сколько, профессор Голубовская, профессор Горлинка, издатель Сойкин, Галкин, Журавлевы, актриса Стрепетова, футболист Зябликов, Грачев, Ястребов, Кукушкина, Соловьева, Соловейчик, Совушкин… Да разве перечислишь всех!