Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

— Даш, ну ты чего, это же просто вечеринка.

Рома говорит это четвертый день подряд. То ласково, то устало, то вот так, как сейчас, с легким раздражением, будто я капризничаю в магазине игрушек.

Я сижу в кресле с ногами, обнимаю коленки и смотрю, как на мокром асфальте за окном плывут желтые пятна фонарей. Сентябрь уже. В комнате пахнет его парфюмом и моим какао, и от этого сочетания мне тревожно…

— Я не хочу идти в костюме, — говорю я в третий раз. — Ты видел эти костюмы? Там же ничего нет. Три ленточки и ушки…

— Там все будут в костюмах, — он подходит сзади, кладет подбородок мне на макушку, и я чувствую, как он улыбается. — Тема такая. Playboy. Кролики. Закрытая вечеринка, там будут Глеб и Ник. Ты вообще понимаешь, кто там будет?

Не понимаю. И не хочу. Рома говорит о Глебе и Нике так, словно они небожители, и не пропускает ни одной их вечеринки, лишь бы попасть в круг.

— Мне будет неловко, — говорю тише.

— Тебе всегда неловко.

Он отходит. Скрипит диван, щелкает зажигалка. Курит у форточки, и я уже знаю, что будет дальше.

— Ты вечно такая правильная, Даш. Один раз можешь сделать что-то ради меня?

Внутри все сжимается. «Правильная» в его исполнении значит «скучная». «С тобой невозможно». «Другие бы не выпендривались».

В темном стекле — мое отражение. Растрепанные волосы, огромная футболка. И я снова готова согласиться, лишь бы он перестал злиться.

— Ладно. Я пойду…

Он подскакивает, выдергивает меня из кресла, кружит по комнате, целует в нос, в висок, в шею. Я смеюсь. На секунду кажется, что все нормально. Что я просто накрутила себя…

— Знал, что ты у меня умница. Купи что-нибудь красивое. Белое. Ты же мой белый кролик!

Костюм выбираю два дня. Все либо слишком, либо совсем слишком. В итоге нахожу: белое платье с атласным блеском, короткое, но не пошлое, пушистые манжеты, ушки на тонком ободке. Чулки долго разглядываю и все-таки кладу в корзину.

Между парами показываю картинку Ксюше — единственной, кто вообще знает про вечеринку. Мы сидим на подоконнике третьего этажа, она грызет сушку и щурится на экран.

— Плейбой-вечеринка у богатых мальчиков, — хмыкает. — Дашка, ты уверена, что это хорошая идея?

— В смысле?

— В прямом. Рома у тебя… — она подбирает слово и отмахивается. — Ладно… Напиши, когда доедешь. И когда уедешь. Вообще пиши.

Я смеюсь и называю ее параноиком. Ей же не смешно.

Когда курьер привозит коробку, я сразу меряю долго стою перед зеркалом.

И вот что странно: мне нравится. Талия тонкая. Плечи острые. Ушки, торчащие из светлых волос. Я поворачиваюсь боком и вижу не «правильную Дашу», а девушку, которая может быть какой угодно.

Фотографирую себя, почти отправляю Роме. И сразу передумываю, стираю. Пусть увидит вживую.

В субботу в семь он пишет:

«Малыш, задерживаюсь по работе. Приезжай сама, скину адрес. Начало в девять, не опаздывай, все уже будут».

«А ты во сколько приедешь?»

«Скоро. Езжай, подъеду».

Перечитываю трижды. Внутри что-то тихо скребется, но я списываю нервы.

Собираюсь два часа. Крашу ресницы, смываю, крашу снова. Блестки на скулы. Ушки. Платье, чулки… Сверху длинное бежевое пальто, чтобы таксист не смотрел.

Но таксист все равно с интересом поглядывает в зеркало. На ушки. Я делаю вид, что не замечаю, и всю дорогу пишу Роме:

«Выехала».

«Почти доехала».

«Ты там?»

Тишина.

Город сменяется трассой, потом темным лесом с редкими огнями поселков. Я думаю о том, как войду, как он увидит меня, как у него на секунду перехватит дыхание. Я ведь старалась для него.

Ксюше отписываю, как и обещала:

«Почти на месте»

Она отвечает мгновенно, в отличии от моего парня:

«Держу кулаки. Позвони, если что»

Дом я вижу издалека. Кованые ворота разъезжаются бесшумно, гравий шуршит под колесами, и из темноты вырастает особняк.

Даже не дом. Стеклянная коробка в три этажа, залитая холодным светом. Он льется на мокрый двор, на подстриженные кусты, на бассейн. Басы глухо бьют в грудь еще с улицы. На террасе курят у перил, смеются. На втором этаже за стеклом девушка с бокалом лениво разглядывает подъезжающие машины.

Выхожу. Каблуки скользят по мокрому камню. Пахнет хвоей, сигаретами и чем-то сладким. Ветер распахивает пальто, я хватаюсь за ворот.

И вот тут мне становится не по себе. Дома ушки, чулки, платье и блестки казались смелыми. Здесь я вдруг чувствую себя не в своей тарелке…

Охранник в черном смотрит на меня, на ушки, в список, снова на ушки. И в его глазах проскакивает жалость.

— Имя?

— Даша Ермакова. Я с Ромой… с Романом…

Он кивает, не дослушав, и открывает дверь.

Сначала я ощущаю запах. Теплый, древесный, дорогой, вперемешку с алкоголем и чужими духами. Потом свет, мягкий и золотой, идущий откуда-то из стен. Потолок в два этажа. Огромная черно-медная абстракция на стене.

Зал огромный. Каменная лестница посередине. Бар с подсвеченными бутылками. За стеклом сад и бассейн. Светлые диваны. Музыка на весь дом.

И люди. Много людей…

Я смотрю на них и медленно понимаю, что что-то не так.

Мужчины в рубашках и пиджаках. Девушки в платьях, с укладками, с бокалами. Смеются, танцуют, разговаривают.

Ни одного костюма. Ни одних ушек. Ни одного чертового кролика…

Я стою у входа в пальто, прижимая полы к груди.

Перепутала адрес? Костюмированная — в другой части дома? Сейчас придет Рома, объяснит, и мы еще посмеемся…

Девушка у стены смотрит на меня. На ушки. Говорит что-то подруге. Та оборачивается.

Хочется развернуться, сесть в машину и сказать потом, что не нашла дом.

Но… уже поздно.

Я нахожу его взглядом. Рома стоит у большого окна с четырьмя парнями. Темная рубашка, расстегнутая на две пуговицы. В руке бокал. Он смеется. Спокойный, довольный. Будто приехал сюда давным-давно…

И до меня доходит. Он не задерживался на работе.

Рома поднимает глаза и замечает меня. Я жду, что он хотя бы удивится. Перестанет улыбаться. Подойдет.

Он улыбается еще шире и поднимает бокал в мою сторону.

— Ну наконец-то! — громко, чтобы слышали все. — Наш кролик приехал!

Кто-то присвистывает. Кто-то смеется.

И я наконец понимаю.

Он просто хотел, чтобы я пришла вот так.

Я не помню, как дохожу до него на дрожащих ногах.

Помню только, что ноги словно идут сами, что пальто я так и не сняла и держу его на груди обеими руками, будто оно может меня спасти. Что музыка вдруг становится очень громкой…

Рома легко обнимает меня за плечи, и поворачивает к ребятам.

— Смотрите, какая красотка! Я же говорил!

— Ром, — произношу я тихо. — Что происходит?

— Что такое, солнце? — он делает невинные глаза, но в них пляшут искорки.

— Ты сказал, что все будут в костюмах…

— Ой, да ладно, — он смеется и тянет за отворот моего пальто. — Ну снимай уже, дай народ полюбуется. Ты ради этого столько готовилась…

Я вцепляюсь в пальто.

— Ты обманул меня…

— Дашка, это шутка, — он закатывает глаза и оборачивается к ребятам, как будто ищет поддержки. — Мы с парнями поспорили. Я сказал, что моя девушка мне настолько доверяет, что придет в чем я скажу. Они не верили. И вот, — он разводит руками, — я выиграл. Ты тоже выиграла, между прочим. Гордись.