Ной замирает, держит вилку с яйцами на полпути ко рту.

— Твой брат играл в хоккей?

Гордая улыбка растягивает мне грудь изнутри.

— Да. Ушел из спорта пару лет назад.

Я вытаскиваю телефон из кармана джинсов, нахожу недавнее фото Алека, который держит Джуно на руках — она тянется пухлыми ладошками, чтобы сжать его щеки, — и протягиваю экран Ною.

— Это он с дочкой. Ну… формально падчерицей. Но она полностью его. Другого отца у нее нет.

Не понимаю, почему я так разоткровенилась. Почему выдаю Ною такие личные детали. Наверное, нервы. Или странная попытка заинтересовать его? Заставить захотеть дружить со мной?

Я прикусываю губу, пока Ной рассматривает фото. Потом поднимает глаза, брови изумленно приподняты.

— Это Алек Шеридан.

— Да. Ты фанат?

— Немного, — говорит Ной. — Я даже встречал его как-то. Лет пять-шесть назад.

— Правда? Где?

Он хмурится и засовывает в рот еще пару больших кусочков. Я не понимаю, ему неловко быть фанатом или дело в чем-то другом, но рассказывать он точно не хочет.

— Дай угадаю, — говорю я, пытаясь разрядить атмосферу. — Ты пришел на игру в его футболке и ждал его у стадиона, чтобы он расписался?

Уголок его губ поднимается вверх. Это еще не улыбка, но почти.

— Не совсем.

Я делаю большой укус тоста, который действительно получился восхитительным.

— Ты следовал за автобусом команды и поймал его на парковке отеля?

Ной коротко смеется.

— Определенно нет.

— Не смейся. Такое бывало не раз.

Он бросает на меня косой взгляд.

— Не завидую ему. Я бы ненавидел быть знаменитым.

— Люди иногда принимают тебя за знаменитость? — спрашиваю я.

Он поднимает брови, будто не понимает, о чем я.

— Ты очень похож на Флинта Хоторна, — объясняю я. — А фамилия та же… Ну, мне просто интересно, насколько часто люди связывают вас.

Он пожимает плечами.

— Чаще, когда я бреюсь.

— Ага, — говорю я, откусывая еще кусочек тоста. — Поэтому ты носишь бороду.

Он снова выдает почти-улыбку.

— Начинаешь меня разгадывать.

Ха. Не смешите. Но этот крошечный изгиб его губ ощущается как маленькая победа.

— Ладно, значит, ты не фанат, не преследователь. Как же вы встретились? Он бы тебя вспомнил?

— Пустяки, — отвечает Ной. — Работа. Уверен, он бы меня не вспомнил.

Он встает, уносит пустую тарелку к раковине.

— Спасибо за завтрак. Это было необязательно, но очень вкусно.

— Какого рода работа? — спрашиваю я, и теперь интерес полностью победил осторожность. — Ты не всегда работал на ферме?

Выражение Ноя мгновенно закрывается, как захлопнутая дверь.

— Я здесь всего несколько недель, — отвечает он и тянется за курткой. — Еще раз спасибо за завтрак. Оставь посуду, я помою, когда вернусь. Сейчас нужно проверить коз.

Понятно. Ной не любит говорить о работе.

Он почти выходит, но вдруг останавливается, оглядывается через плечо.

— Завтра снова пойдет снег.

Я жду продолжения, но он просто стоит и впускает в кухню ледяной воздух.

Я скрещиваю руки на груди и тру ладонями свои плечи, прогоняя холод.

— Почему это звучит как предупреждение?

Он поднимает брови чуть игриво, взгляд на миг вспыхивает.

— Просто говорю, чтобы ты никуда не ехала. Я бы не хотел снова тебя спасать.

Что-то трепещет в груди, когда он наконец выходит и прикрывает за собой дверь.

Это почти прозвучало как флирт. Почти.

Или мне только хочется так думать?

Правда в том, что я очень даже не против, чтобы Ной спас меня еще раз. Я была бы рада любому предлогу, лишь бы он провел со мной немного больше времени.

Несмотря на попытки Оливии свести нас. Несмотря на ворчливое требование Ноя держаться подальше. Несмотря на то, что мне нужно готовиться к экзамену, а не мечтать о рождественском романе.

Пожалуй, пора признать, хотя бы самой себе, что я начинаю влюбляться в Ноя Хоторна.

Я больше не вижу Ноя до конца утра, но дел у меня хватает, так что я изо всех сил стараюсь выбросить его из головы.

К стойке подходит несколько сотрудников за рождественскими премиями, телефон звонит раз десять, и я чувствую себя вполне полезной. Почти хочется, чтобы Ной оказался рядом и увидел, что я тоже умею по-настоящему работать.

Дальше будет только больше. Завтра мне нужно украсить фермерский дом. По словам Оливии, на третьем этаже есть кладовка, где хранится все убранство, и выбора у меня будет более чем достаточно.

Сначала я даже удивилась, узнав, что украшаю дом я. Я решила, что в таких местах вешают гирлянды сразу после Дня благодарения. Но Оливия сказала, что в этом году, из-за скорой поездки в Италию, Хоторны закрыли дом для мероприятий и решили, что нет смысла украшать его, если никто не увидит результат. Но потом позвонила семья Питерсонов и попросила устроить их семейный вечер именно здесь. Их первая площадка сорвалась, и они предложили заплатить втрое больше обычного. Оливия сдалась и согласилась открыть дом только накануне Рождества.

Проблема лишь в том, что к тому моменту семья уже ушла с головой в подготовку к поездке, и украшения так никто и не повесил.

Теперь это моя работа.

Я решаю взяться за нее завтра с утра, до встречи еще несколько дней, а пока перехожу в гостиную и сажусь за учебу.

Минут через пять входная дверь распахивается, и Ной входит с охапкой дров. На нем нет куртки, значит, он был на улице недолго.

Я наблюдаю, как он проходит в гостиную и приседает у камина, разводя огонь, точно так же, как вчера вечером, когда я приехала.

— Извини, что не сделал этого раньше, — говорит он, оглядываясь на меня через плечо. — Знал бы, что ты здесь, разжег бы сразу.

Я поднимаю брови. Он что, вышел за дровами только ради меня?

— Ничего страшного, — говорю я. — Я и не ждала. Но спасибо.

Он кивает и несколько минут возится с огнем. Когда пламя разгорается, я думаю, что он уйдет. Вместо этого он берет книгу с тумбы и усаживается в кресло напротив.

Я хмурюсь, уставившись в экран планшета.

Ной сказал, что хочет держаться от меня подальше. А это… похоже, совсем не об этом. Мы сидим в одном помещении. Меньше чем в трех метрах. И теперь я настолько отчетливо чувствую его присутствие, что толком не могу сосредоточиться.

Он ждет, что я уйду? Считает, что это он обозначил территорию, а я должна послушно ретироваться в свою комнату? Очень надеюсь, что нет, потому что я пришла сюда первой и никуда не собираюсь…

— Меган, — говорит Ной, и я вскидываю взгляд.

— Мм?

— Не придумывай лишнего, — сухо бросает он. — На улице холодно, а у камина тепло. Мы можем спокойно делить комнату, как взрослые люди.

— Как взрослые? — я неожиданно ощущаю укол раздражения, будто он намекает, что проблема во мне. — Напомню, это ты просил держаться подальше, и чтобы я не мешалась под ногами.

Его челюсть напрягается, но потом лицо меняется, и он выглядит почти смущенным. На миг кажется, что раздражается он не на меня, а на себя.

— Прости, что сказал так, — произносит он. — Меня задело, что меня втянули в эту историю. Если тебе удобно делить комнату, то и мне тоже.

— Конечно удобно, — отвечаю я. — Я вообще люблю людей.

Ной сжимает губы, словно подавляя улыбку.

— Сильный ход.

Я откидываюсь в кресле, тоже с трудом скрывая улыбку: перепалка вышла почти приятной.

Но мне нужно учиться, а сейчас я справляюсь не лучше, чем минуту назад. Я уже не думаю о том, что он обо мне думает, — просто мне трудно не смотреть в сторону красивого мужчины напротив.

Что он читает? Нравится ли ему книга? Посматривает ли он на меня так же часто, как я на него?

Ной тихо переворачивает страницу.

Ладно, скорее всего — нет.

Спустя некоторое время я привыкаю к его присутствию. И, странно, мне даже начинает нравиться. Наверное, я ни разу так не сидела с кем-то вместе, разве что в библиотеке, но и там все иначе. А здесь… просто хорошо делить пространство, не чувствуя, что обязана разговаривать. Не то чтобы я была против поговорить с Ноем. Но и так приятно. Спокойно. Легко.