Часов в пять живот тихо напоминает о себе, и я оставляю Ноя в гостиной, чтобы приготовить ужин. Я перебираю содержимое холодильника, и в итоге решаю сварить куриный суп с лапшой. В холодную погоду хочется именно супа, а еще он отлично подойдет к хлебу, который я привезла из Харвест Холлоу.
Разложив продукты на столе, я замираю в нерешительности. Сварить суп на одного почти невозможно. Ной сказал, что не нужно ему готовить, но раз уж я стою у плиты, логично сделать на двоих.
Решив, я возвращаюсь в гостиную.
— Слушай, — начинаю я, входя, — я собираюсь…
Но фраза обрывается, как только я вижу Ноя.
Он уснул.
Книга раскрыта на груди, руки сложены поверх, голова откинута на подушку спинки.
Я медленно подхожу. Он дышит ровно — спит крепко. Я подбрасываю в камин еще одно полено и подхожу к креслу.
Осторожно снимаю книгу с его груди и кладу на тумбу, потом накрываю его пледом, подтягивая до уровня ребер.
Отступаю, понимая, что не стоит так стоять и глазеть, но оторваться почти невозможно. Он не красивее, чем когда бодрствует, но расслабленное, спокойное лицо придает ему какую-то ранимость, и от этого у меня что-то переворачивается в груди.
По нескольким нашим разговорам нетрудно догадаться: Ной в чем-то ранен. Или прячется. Может, и то и другое. Иначе он не стоял бы здесь один, вместо того чтобы быть в Италии с семьей.
Интересно, он плохо спит? Если его что-то гложет, логично…
Стоп. Нет. Я не буду этим заниматься. Если я продолжу смотреть на него, то мигом придумаю ему прошлое, найду тысячу причин простить его угрюмость и влюбиться в него назло здравому смыслу.
Я поворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь на кухню, решив заняться своими делами. Но, конечно, я сдаюсь и варю суп на двоих. Это даже практично. Глупо переводить продукты. Захочет — поест. Не хочет и не надо. Все просто.
Когда суп готов, я наливаю себе миску, беру два толстых куска хлеба с маслом и ужинаю.
Ной все еще спит, когда я заканчиваю уборку, поэтому я оставляю кастрюлю на плите и пишу ему записку: пусть берет, но остатки убирает в холодильник.
Я собираюсь вернуться позже, проверить, не заснул ли он до утра, но, разворачиваясь к двери кухни, натыкаюсь на Ноя в проеме.
— Ты проснулся, — говорю я.
Он проводит ладонью по лицу.
— Да. Даже не заметил, как вырубился. — Он кивает в сторону гостиной. — Спасибо за…
— Не за что, — перебиваю я. — Надеюсь, я тебя не разбудила.
Он качает головой, разглядывая кухню.
— Кажется, меня разбудил запах.
— Куриный суп с лапшой, — говорю я. — Его много. Я оставила тебе записку.
Он замечает карточку и ручку на столешнице.
— Меган, тебе не обязательно меня кормить.
— Я знаю, — быстро говорю я. — Но суп есть суп. Его все равно хватает на двоих.
— Я просто не хочу, чтобы ты подумала… — Он обрывает фразу, будто передумывает, и так ее и не заканчивает.
Я не понимаю, что именно он пытается намекнуть. Может, боится, что моя готовка — это какой-то странный способ его охмурить, и если он продолжит есть то, что я делаю, я решу, что между нами что-то происходит. Но если он может спокойно войти в гостиную, свалиться спать и сделать вид, что это пустяк, то и я могу сварить суп и оставить на плите, будто это тоже пустяк.
— Конечно не подумаю. — Я подхожу ближе и слегка похлопываю его по груди. — Не усложняй, Ной. Нам обоим нужно поесть. Суп отличный. Мы можем поделить его, как взрослые.
Я не уверена, но когда поднимаюсь наверх, мне кажется, что за спиной слышу тихий смешок Ноя.
В своей комнате я беру телефон с зарядки и вижу пропущенный вызов от Эви.
Я перезваниваю, ставлю громкую связь, сбрасываю туфли и ложусь в постель прямо в одежде. Я мечтательно смотрю на камин у дальней стены и думаю, много ли надо уговоров, чтобы Ной развел мне огонь и здесь.
Эви отвечает на втором гудке, как раз когда я натягиваю одеяло на ледяные ноги.
— Ну? Как там? — спрашивает она. Голос чуть сбивчивый, словно она в самом разгаре каких-то дел, но с Джуно так всегда. Девочка чудесная, но та еще заводила.
— Холодно, — говорю я. — Будто живу в зимней сказке.
— У вас там снега навалило больше, чем у нас, но и мы завалены, — говорит Эви. — Джуно в восторге, а вот у Алека от мороза болит колено, так что я буду рада, когда все растает. — Она мычит, и через телефон слышится какой-то глухой стук.
— Ты чем там занимаешься? — спрашиваю я.
— Разбираю холодильник, — отвечает она. — Когда я покупала томатный сок? Он просрочен уже полгода. О! А я думала, что соленых огурцов не осталось! Ура!
Я закатываю глаза на ее поток мыслей, но на самом деле мне приятно слушать, как она болтает о пустяках. Она слишком долго прожила в плохом браке, потом слишком долго пыталась прийти в себя после развода. Она заслужила право обсуждать соленые огурцы и залежавшийся томатный сок.
Голос моего брата звучит из телефона.
— Дай я закончу, — говорит он.
— Я уже почти все, — отвечает Эви. — И смотри! Я нашла огурцы!
— Меган, почему она их жует? — спрашивает Алек. — Я думал, что тяга к соленым огурцам у беременных — миф.
Похоже, я теперь тоже на громкой связи, потому что слышно обоих отчетливо.
— Не миф, — говорю я. — Хотя никто толком не знает, почему так бывает. Может, дело в соли. Или в самовнушении. Все уверены, что беременные должны хотеть огурцы — вот и хотят.
— Мне все равно, почему, — говорит Эви с полным ртом. — Это лучшее, что я ела в жизни.
— У меня к тебе вопрос, — говорю я брату. — Но потом тебе придется уйти, потому что я хочу поговорить с Эви по-настоящему.
— Ладно, задавай, — говорит Алек. — Как ты вообще? Не мерзнешь?
— У меня тепло. Помнишь такого Ноя Хоторна?
— Это тот, кто там с тобой? Двоюродный брат?
— Да. Он сказал, что встречал тебя раньше, но не уверен, что ты его узнаешь.
— Он сказал когда? И при каких обстоятельствах? — спрашивает Алек.
— Только что это было что-то по работе.
— Странно, — говорит Эви. — Что за работа?
— Он не уточнил. Он вообще не особо разговорчивый.
— Я встречался со многими, — говорит Алек. — Может быть все что угодно. Контракты, рекламные договоры…
— А физиотерапия? Или тренировки? — спрашивает Эви.
— С теми, кто меня лечил, я был хорошо знаком, — говорит Алек. — Я бы его запомнил.
— Хочешь, напишу Саммер и спрошу, кем он работает? — предлагает Эви. — Я могу отправить сообщение.
— Или ты можешь просто спросить его, — говорит Алек. — Ничего странного, что я не помню человека, которого видел неизвестно где. Почему мы делаем из этого тайну?
— Я и не делаю, — отвечаю я. — Просто спросила из любопытства. Мы почти не разговаривали. Ничего серьезного.
— Он хоть приятный? — спрашивает Алек, и в голосе слышится легкая угроза.
— Очень, — говорю я. Ну или почти. — Он в основном держится особняком.
— Так, тебе пора уйти, — говорит Эви.
— Почему? — возмущается он.
— Потому что Меган не хочет обсуждать этого парня с братом. Она хочет обсуждать его с лучшей подругой.
— Но мы же только что его обсуждали, — говорит он.
— Это был разговор с братом, — отвечает Эви. — Поверь, там есть продолжение.
— Это правда? — спрашивает Алек меня.
Я колеблюсь, но кого я обманываю? Я весь день надеялась столкнуться с Ноем. И да, мне хочется это обсудить с Эви.
— Немного правда.
Алек тяжело вздыхает.
— Иногда я жалею, что вы подруги.
По звукам понятно, что Эви целует его.
— Не жалеешь, — говорит она. — Иди проверь Джуно. Ее мультфильм наверняка закончился, пора купать.
— Уже бегу, — говорит он. Его голос удаляется, но я еще слышу: — Где моя девочка?
— Так, выкладывай, — говорит Эви. — Это правда была подстава? Саммер пишет, что семья точно так и задумала.
— Понятия не имею, — говорю я. — Ной уверен, что да, но я сомневаюсь.
— Ты хоть работаешь там? Или просто сидишь?
