Несколько человек сразу отмечают роскошную елку, заходя в гостиную, и я мысленно помечаю: нужно передать Ною, что им понравилось.

Сейчас он в козлятнике, как каждый вечер — обходит животных. Но, думаю, сегодня задержится подольше, чтобы не попадать на шумную толпу.

На празднике собрались четыре поколения Питерсонов — от старушки лет девяноста до младенца, которому едва исполнилось три месяца.

Они очень дружелюбные, громкие, веселые и искренне рады быть вместе.

После приветствия и короткого объяснения, как пройдет вечер — коктейли, закуски, потом ужин и десерт, когда захотят, — я пробираюсь на кухню и накладываю себе небольшую тарелку из лотка, который повара оставили для нас с Ноем.

Он появляется неожиданно, подходит сзади и обнимает меня за талию.

— Привет, — шепчет он мне в ухо. — Ты прекрасна.

Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь теплом его груди у себя за спиной.

— Правда? — Я переоделась после того, как он видел меня в последний раз: красное платье с запахом, которое Эви заставила меня купить. По ее словам, оно идеально подходит к моим волнистым каштановым волосам и делает грудь потрясающей.

— Правда, — говорит Ной. — И пахнешь великолепно.

Я разворачиваюсь в его руках, чтобы посмотреть на него.

— Я удивлена, что ты вернулся в дом. Думала, ты сегодня будешь ночевать у коз.

— Была мысль, — признает он. — Но я проголодался.

Он тянется через мое плечо, берет фаршированный гриб и отправляет его в рот. Закрывает глаза, тихо стонет и у меня моментально теплеет в груди.

Новая любимая забава: смотреть, как Ной Хоторн наслаждается едой.

— Если будет возможность, приезжай, когда ресторан открыт, — говорит он, тянуясь за еще одним грибом. — Это лучшая еда в моей жизни. И я говорю не потому, что Леннокс — семья.

— Леннокс — шеф?

Ной кивает.

— Знаменитый повар и кинозвезда в одной семье — звучит роскошно.

— Если честно, они все чертовски талантливы, — говорит Ной. — Было бы раздражающе, если бы они не были такими приятными людьми.

— А твои братья? — Я беру крекер с запеченным бри и вишневым конфитюром. — Мы говорили о детстве, но я так и не узнала, чем они занимаются.

На кухне кипит работа: повара носят подносы, доготавливают блюда. Но тут, у кофемашины, мы с Ноем почти никому не мешаем.

Нельзя сказать, что у нас есть уединение, но для такой легкой беседы — вполне достаточно.

— Мои братья, — произносит Ной так, будто эта тема его и забавляет, и утомляет. — Отличные ребята. Умные, способные. Но иногда кажется, что мы живем на разных планетах.

— В каком смысле?

— Ну вот, Мейсон получил магистра делового администрирования и всегда хорошо зарабатывал, хотя, мне кажется, ни одна работа ему никогда не нравилась. Спенсер пошел в юрфак, но не стал сдавать экзамен, вместо этого открыл консалтинговую фирму. Он невероятно стратегичен и отлично ладит с людьми, так что помогает компаниям работать эффективнее и выстраивать культуру. И начал он все это без малейшего опыта — просто решил и сделал.

— Звучит смело, — говорю я.

— Сейчас — да. Потому что получилось, — отвечает Ной. — Но сначала это выглядело безрассудно. Впрочем, они все такие. Просто берут и делают.

— Понимаю. Я знаю таких людей. А третий?

Ной усмехается.

— Это Уилл. Он отучился один семестр, бросил колледж, уехал в Европу, прошел автостопом Францию, работал где придется и учил все, что можно, про вино. Полгода назад вернулся и уговорил Мейсона и Спенсера купить с ним винодельню.

— Ого. Это серьезно.

Ной смотрит на поднос у меня за спиной.

— По твоему лицу видно, что ты сейчас попробовала что-то потрясающее.

— Божественно, — говорю я, указывая на крекеры с бри. — Вот эти. Попробуй.

Ной берет один, второй протягивает мне.

— Возможно, это и вправду что-то большое, — возвращается он к теме. — Я плохо понимаю, чем они там занимаются. На участке есть старый отель и ресторан, но они давно заброшены. Его предстоит полностью восстановить. Они втроем уговорили Флинта вложиться — так вообще смогли купить это место.

Интересно слушать, как он говорит о братьях. Его лицо слегка напрягается, голос строгий, явно старший брат дает о себе знать.

— Что? — спрашивает Ной, замечая выражение моего лица. — Почему ты на меня так смотришь?

Я улыбаюсь.

— Скажи мне, что ты самый старший и самый ответственный брат, не говоря этого прямо.

Он виновато усмехается.

— Наверное, я слишком строг с ними.

— Понимаю, — говорю я. — Мой брат тоже чрезмерно меня оберегает. Иногда с ума сводит.

У Ноя поднимаются брови.

— Мне стоит из-за этого переживать?

Эта фраза проходит по мне горячей волной. Потому что говорит о будущем, о котором мы еще не говорили — будущем, которого я даже не была уверена, что он захочет.

Он явно сам понимает, что сказал, потому что быстро сбивается.

— То есть я не говорю, что мы… или что мы не… Но если бы мы… если ты бы этого хотела, то, может быть…

Я поднимаю руку и кладу на его грудь.

— Эй, — тихо говорю я, легко похлопывая его. Под пальцами дергается его грудная мышца, и на секунду я думаю, как он выглядит без рубашки: широкие плечи, узкая талия… Но сейчас не время и не место для таких фантазий, так что я поднимаю взгляд.

В его глазах — вопрос. И осторожность. Будто он готовится услышать что-то неприятное.

— Что бы ты ни думал — я этого хочу, — говорю я. — Не знаю, как, где, когда. Но хочу попробовать.

Он улыбается, берет мою руку и подносит к губам, целуя подушечку большого пальца.

— Тогда, думаю, тебе стоит дать мне свой номер.

Я делаю шаг ближе, и он обнимает меня, прижимая к себе.

— Прекрасная мысль.

Из соседней комнаты раздается громкий смех, затем аплодисменты.

Я киваю в ту сторону.

— Наверное, мне стоит пойти посмотреть, готовы ли они к ужину.

Он зарывается носом в мои волосы.

— А обязательно? — Его губы почти касаются моей кожи, и по рукам у меня пробегает рябь.

— Это часть моей работы, — говорю я. — Но ты можешь пойти со мной.

Ной отстраняется и морщится, и я тут же смеюсь.

— Ладно, забудь, — говорю. — Сиди в своей комнате, пока я веду праздник.

Его нежелание оставаться среди людей такое милое и такое в духе Ноя. Теперь я знаю его достаточно, чтобы понимать это.

— Я пойду с тобой, если хочешь, — быстро говорит он. — Честно. Пойду.

Я встаю на носки и легко целую его.

— Я сказала это в шутку, но имела в виду: я справлюсь. И просто напомню, если бы Оливия не наняла меня на эту неделю, этим занимался бы ты.

— Моя кузина гениальная, — произносит он. — Самая умная женщина на свете. Ну… после тебя.

— Вот это был правильный ответ, Ной Хоторн, — говорю я и позволяю ему поцеловать меня еще раз.

Встреча идет полным ходом, все смеются и болтают, и мне почти нечем себя занять — только наблюдать со стороны и следить, чтобы всем было хорошо. Особенно когда подают ужин.

Но один человек все время притягивает мой взгляд, девочка лет десяти — одиннадцати, которая выглядит так, будто ей очень нехорошо. Примерно к середине ужина отец отводит ее в гостиную, помогает лечь на диван и подкладывает под голову подушку.

Я беру плед с ближайшего кресла и подхожу.

— Все в порядке?

— Спасибо, — говорит отец, принимая плед и укрывая дочку. — У нее просто болит живот. Можно ей тут немного полежать?

— Конечно. Я присмотрю за ней.

Я смотрю на девочку.

— Хочешь воды? Или, может, имбирный лимонад?

Она еле заметно качает головой.

— Ничего не хочу.

— Эй, Джо, — раздается из столовой. — Иди расскажи историю про тебя и Бри в Чикаго.

Джо смотрит в сторону стола, потом снова на меня, в глазах сомнение.

— Я правда не против, — говорю я. — Я медсестра. Так что это прям моя стихия.

Остается только надеяться, что он не уловил, как чуть дрогнул голос. Я так долго была почти медсестрой, что до сих пор непривычно выбрасывать это «почти» и просто называть свою должность.