— О, — говорю я глупо. — Точно.

Что со мной? Я совершенно не понимаю, почему он выбивает меня из равновесия. Но по выражению лица неясно, раздражает его то, что пришлось ехать, или раздражаю его я сама.

У него вид человека, которому люди как вид не нравятся. Как будто он хочет вернуться в лесную хижину, колоть дрова, есть фасоль из банки и наслаждаться тишиной.

Но раз уж он сюда приехал, мне лучше поторопиться. Я закрываю дверь и иду к его машине.

Ной стоит у двери со стороны пассажира, наблюдая за мной почти скучающим взглядом. Он снова протягивает руку, и я почти беру её — пикап очень высокий. Но его прохладная встреча оставляет во мне соленый привкус, так что я нарочно игнорирую руку и подтягиваюсь сама, держась за раму двери.

Брови Ноя чуть поднимаются. На секунду он почти выглядит впечатленным.

Вот видите, мистер Горный Человек? Я не такая беспомощная, как вам кажется.

Ной молча закрывает дверь и идёт вокруг машины. Пока его нет, я делаю глубокие вдохи, пытаясь хотя бы немного собраться. Но это только ухудшает ситуацию, потому что в кабине пахнет чем-то мужским и пряным, и я уверена, что этот запах — именно от него.

Я бросаю на Ноя взгляд, когда он садится за руль, потом заставляю себя смотреть вперёд. Иначе я рискую уставиться на него так, что сама же потом сгорю от стыда. Это смешно. Я видела красивых мужчин. Я встречалась с красивыми мужчинами. Но Ной… я не понимаю, что со мной. Или почему рядом с ним мне кажется, что у меня рот полон гравия.

— Я завтра вернусь за твоей машиной, — говорит он, осторожно трогаясь. Дворники бьются о снег. — Погода к тому времени прояснится.

Я касаюсь пальцами онемевшего носа.

— Спасибо, — удается выговорить. — И извини, что тебе пришлось ехать на помощь.

Он хмыкает.

— Бывает.

Сказано холодно, но я решаю принять его слова как есть и продолжить разговор.

— Так, — говорю я слишком бодро, — ты работаешь на ферме Stonebrook?

Я морщусь. Конечно, работает. Поэтому он здесь. В машине с огромным логотипом фермы.

— То есть… конечно, ты работаешь. Это был глупый вопрос. Я хотела спросить, чем ты там занимаешься.

Мне хочется взглянуть на него, увидеть реакцию, но я запрещаю себе. Вместо этого поднимаю взгляд к потолку кабины. В голову неожиданно приходит мысль: если на ферме уже живет кузен, зачем им я? От меня требуется всего ничего. Если Ной Хоторн способен в снегопад и темноте приехать за мной, он способен отвечать на звонки и раздавать пряный эгног.

Ной молчит. Я чувствую его взгляд, и это почти физически неудобно. Наконец он кашляет и отвечает:

— Что скажут, то и делаю. Чиню ограды, смотрю за животными, чищу стойла.

А. Ну всё ясно. Он делает работу на улице. А меня наняли для работы в доме.

— Логично, — говорю я и плотнее запахиваю пальто. Поднимаю замерзшие пальцы к теплому воздуху из вентиляции.

— Почему логично? — спрашивает он. — По мне видно, что я работник фермы?

— Нет! — говорю я слишком быстро. — Совсем нет. То есть ты вполне можешь выглядеть как работник фермы. Нет такого правила, что работники фермы не могут быть п…

Я глотаю окончание фразы, не давая слову «красивыми» вырваться наружу. Но едва ли он дурак — понятно же, к чему я вела. Я наконец смотрю на него и вижу у него в уголках губ крошечную усмешку.

Да. Он точно понял.

Я прищуриваюсь. Он что, специально это сделал? Спровоцировал меня, чтобы я что-нибудь сказала про его внешность?

Самодовольный тип.

— Я имела в виду, что логично, почему ты занимаетесь работой на ферме. Потому что меня наняли сидеть за стойкой и заниматься всем, что касается дома. И… мне дали понять, что вокруг никого не будет. Так что я только хотела сказать, что если бы ты занимался этим, я бы им не понадобилась. Поэтому логично, что ты занимаешься уличной работой, — бормочу я, понимая, что звучит так себе.

Ной сбавляет скорость и поворачивает на широкую подъездную дорогу, ведя пикап между двумя массивными каменными столбами, вероятно, это ворота фермы. Я замечаю табличку, но сквозь снег разобрать сложно.

— Это двести гектар коммерческого хозяйства, — говорит он. — Ты правда думала, что будешь здесь одна?

Двести гектар? Я не представляла, что Stonebrook такой большой.

— Конечно нет, — вру я. Оливия говорила, что в день семейного сбора будут приходить кейтеры, чтобы накрыть на стол. Но это один день, а наняли меня на неделю. Я решила, что кроме Сочельника, когда состоится встреча, здесь действительно никого не будет.

— Даже вне сезона тут всегда есть минимум сотрудников, чтобы всё работало, — продолжает Ной. Он бросает на меня короткий взгляд, прежде чем снова смотреть на дорогу. — Даже те, кто мог бы сидеть за стойкой.

Я хмурюсь. Где-то внутри появляется неприятное чувство. Оливия говорила, что работа простая, но точно не создавала впечатления, что это пустяк. Наоборот — она уверяла, что очень помогает Хоторнам, раз приезжает.

И, честно говоря, это правда похоже на помощь. Сейчас декабрь. До Рождества неделя. Я отказалась от времени с друзьями, с Алеком, Эви, Джуно, с родителями. Это вообще-то немало. А он делает вид, что моё присутствие тут лишнее. И после всего, что произошло по дороге, — снегопад, занос, эвакуация — слышать, что я была не нужна, раздражает до дрожи.

— Ты хочешь сказать, что мне и не нужно было сюда приезжать? — спрашиваю я. — Мне платят за неделю работы. Я сомневаюсь, что стали бы это делать просто так.

Ной останавливает пикап у огромного белого дома, где на крыльце горит тёплый свет. Он отстегивает ремень и открывает дверь.

— Я возьму твои вещи. Постарайся не поскользнуться, когда будешь выходить.

От того, что он ничего не ответил по сути, у меня внутри всё кипит. Я поднимаюсь к крыльцу за ним, вцепившись в покрытые снегом перила, несмотря на холод. Но я не дам себе упасть при нём. Никогда.

— Я чего-то не понимаю? — спрашиваю я, когда наконец поднимаюсь на ступеньку. Резкий порыв ветра сбивает дыхание. Похоже, адреналин, который вёл меня последние полчаса, окончательно выдохся. Я чувствую себя разбитой. Разбитой и замёрзшей. — Такое ощущение, что тебе не нравится, что я здесь. Но я ведь не ворвалась без приглашения. Меня наняли. Ты просто злишься, что тебе пришлось ехать за мной?

Лицо Ноя меняется. На миг в его темно-синих глазах мелькает что-то похожее на угрызение совести. Он тяжело выдыхает.

— Давай зайдём внутрь. Потом объясню.

Я страшно хочу узнать, что же собирается объяснить Ной, но, едва мы переступаем порог фермерского дома, все мысли улетают.

Боже мой, какое же тут чудо. Взгляд скользит мимо стойки регистрации в огромную гостиную с мягкой мебелью и теплым светом ламп. В камине потрескивает огонь, но там почти одни угли, и меня так и тянет подойти ближе и подбросить полено.

Я бы отложила горячий душ, который мне жизненно нужен, лишь бы посидеть здесь, укутавшись в плед. Никогда не видела места уютнее.

— Вау, — выдыхаю я. — Здесь невероятно.

Ной кивает в сторону широкой лестницы у стены.

— Твоя комната наверху. Кухня вон там, за столовой. Готовить будешь сама, но продукты привозят два раза в неделю, так что если что-то нужно, допишешь в список, и в следующий раз привезут.

Я киваю. Все это звучит знакомо. Хотя теперь я вдруг думаю, где же ест Ной. Пересечемся ли мы на кухне, если он тоже живет здесь. Или он только подвез меня, а ночует где-то еще?

— Оливия все объяснила, — говорю я. — Я не против готовить.

Он стягивает перчатки, прячет их в карман и проходит в гостиную. Приседает у камина и тянется к стопке дров.

Мне не хочется стоять слишком близко, но огонь притягивает будто магнитом.

На столике рядом с диваном лежит книга и стоит пустой стакан. И тут меня осеняет: Ной, скорее всего, сидел здесь, наслаждался вечером, когда ему пришлось ехать спасать меня с обочины. Кто же еще?