Анна почувствовала, как сердце совершило резкий рывок, а затем резко забилось в груди, как птица, готовая выпорхнуть. Он не изменился, но его присутствие в этом тихом, новом мире было шокирующим.

Кевин подошёл к ней, легко обходя припаркованные машины. Шум голосов вокруг Анны стих, как будто она попала в звуконепроницаемый кокон.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Его глаза были теми же — глубокими, проницательными, но в них снова читалось что-то личное, почти молящее. И в них по-прежнему прыгали черти в огне.

— Привет, Анна, — сказал он просто.

— Привет, Призрак, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я думала, ты исчез навсегда.

— Так и было нужно. Поздравляю с дипломом.

— Спасибо. Мы идём праздновать.

Он кивнул в сторону её шумной компании.

— Мне нужно с тобой поговорить. Можем пойти куда-нибудь?

— Мы идём в клуб.

— Нет. Можем поговорить в тихом месте?

Она задумалась.

— Зачем? Ты закончил свою миссию?

— С тобой — нет.

Она вдруг поняла: он не хочет её отпускать, и она тоже. Что она теряет, если поговорит с ним, пусть и в последний раз. Возможно, сможет поставить точку.

— Поехали ко мне домой.

— Машина там, — он кивнул на парковку вдоль улицы.

Их разговоры всегда были лаконичными. Они ехали молча.

В её небольшой, уютной московской квартире Кевин чувствовал себя слишком большим и слишком неуклюжим. Он вошёл, осмотрелся и остановился у окна в комнате.

— Значит, ты теперь тренер? — спросил он, показывая на стопку учебников.

— Да. Чистая игра. Без допинга, наркотиков и убийств.

Анна сбросила на диван рюкзак, положила диплом на стол и повернулась к нему, скрестив руки.

— Говори. Зачем ты здесь?

Кевин медленно повернулся.

— Я подставил тебя, Анна. Я использовал твои мотивы и твои навыки. А потом я бросил тебя, потому что это было правильно для операции. И я сбежал, потому что боялся, что ты заставишь меня нарушить все свои правила.

Он сделал шаг к ней.

— Прости меня.

Его голос был искренним. Анна почувствовала, как зарождается трещина в её стальной броне.

— Простить? Ты спас меня, это правда. Но потом ты исчез, как будто меня никогда не существовало. Ты сказал, что чувства — слабость. Ты был прав. Я почувствовала слабость, когда ты ушёл. А теперь ты пришёл просить прощения?

Она снова импульсивно взмахнула рукой, и он снова её перехватил.

Кевин подошел ещё ближе. Она не отступила. И поцеловал мягкую ладонь. Она снова потерялась, боясь разрушить момент. Он держал её в плену своих бесноватых зелёных глаз.

— Я не могу жить с тем, что сделал. Я должен был уйти. Я не мог дать тебе лживое обещание тогда. Моя жизнь — это постоянный риск, постоянное бегство, — он говорил тихо, но каждое слово было весомым. — Я думал, ты вернёшься к своей спокойной жизни и забудешь.

— Я не забыла. И я не вернулась к спокойной жизни. Я теперь другая.

— Я видел. Ты победила там самого главаря Синдиката. Интерпол гонялся за ним три года, а с тобой они взяли их за четыре недели. Но ты всё ещё моя слабость, Анна. Я больше не могу работать, как раньше. Прежняя жизнь мне недоступна.

Он стоял так близко, что Анна чувствовала жар его тела. Всё сексуальное напряжение того лета в Таиланде, которое они подавляли, взорвалось в этой маленькой комнате.

— Ты не ответил. Чего ты хочешь от меня? — прошептала она. — Ты не можешь сидеть на одном месте. Я не могу вечно бегать. Как мы можем быть вместе?

— Мы не будем вместе по твоим правилам или моим правилам. Мы будем вместе по нашим правилам.

Он протянул руку и медленно, нежно коснулся её щеки, убирая прядь волос. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Анна закрыла глаза.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я не могу тебе предложить дом. Но я могу тебе предложить весь мир. Я могу предложить тебе свободу. Поехали. Куда ты захочешь. Хочешь в Сидней? Париж? Место не имеет значения. Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Мы будем переезжать вместе? Постоянно? — Анна покачала головой.

— Нет, я сказал, что прежняя работа и образ жизни остались в прошлом.

— Так ты теперь безработный?

— Нет, и не надейся, малышка. Работа у меня всегда будет, но не такая опасная, как раньше.

Он прислонился лбом к её лбу. Дыхание Анны участилось. Она чувствовала, как её тело отзывается на его близость. Прежняя страсть разгоралась в груди. Желание было всепоглощающим.

— Я не знаю, Кевин. Я не знаю, могу ли я тебе доверять.

— Ты не должна. Ты должна чувствовать, — прошептал он. Его рука мягко опустилась на её грудь, на самое сердце, а губы едва коснулись её рта. — Поехали со мной. Но сначала...

Он больше не говорил. Кевин поцеловал её, глубоко, страстно, словно они оба ждали этого целый год. Диплом упал со стола на пол. Анна обхватила его руками за шею, отвечая на поцелуй с такой же силой и отчаянием. Её гнев, её боль — всё растаяло в этом обжигающем, неудержимом желании.

— Я скучал, — выдохнул он.

Он поднял её на руки, не разрывая поцелуя. Её ноги обвили его торс. Это была не просьба, а похищение.

Он понёс её в спальню. Он сел на кровать и усадил её к себе на колени. Скинул с её плеч пиджак. Она осталась в лёгком шифоновом платье, подол которого он нетерпеливо задирал, поднимаясь по стройным бёдрам.

— Подожди, Кевин. Если всё так серьёзно, нам нужно решить сейчас: мы вместе или расходимся навсегда. Ты не можешь исчезать, а потом появляться через год.

— Хорошо. Я больше не хочу исчезать. Что тебе нужно?

— Мне нужно, чтобы ты выбрал место, где мы сможем жить долго. Мне нужно, чтобы ты мог о себе позаботиться и немного обо мне, пока я не встану на ноги на новом месте.

Он поцеловал её жарко и долго, а когда оторвался, то ответил:

— Это всё можно устроить. Где ты хочешь жить: Бали или Париж? Да не важно. Я могу работать откуда угодно.

— Париж подойдёт.

— В каком статусе мы поедем в Париж?

— Слушай, я, конечно, изучал славян. Я знаю, что у вас немного другая система ценностей. У нас, ирландцев, нечто похожее. Если ты не против, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Анна удивилась, не ожидая предложения так сразу, и отстранилась, но он не дал ей уйти.

— Я католик, если тебе это интересно. Я не очень-то религиозный, но верю, что браки заключаются на небесах. Я верю в любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Ни с кем, кроме тебя, у меня такого не было. И я не приехал бы, если бы не был уверен, что это надолго, может, навсегда. Что думаешь?

Анна замешкалась.

— Нужно время, чтобы подумать?

— Да.

— Это твой ответ?

— Да, нет...

— Так ты согласна стать моей женой?

— Да, — она несмело кивнула, — я готова попробовать.

— Ох, детка. Пойдём завтра в Консульство.

— Так просто? Ты реактивный…

— Да, у меня есть некоторые связи. И так будет проще с визой. Теперь продолжим.

Он уже понял, что её платье не имеет застёжки, и просто снял его через голову. На ней было кружевное бельё, прикрывающее красивую грудь, он полюбовался на него всего мгновение и тут же снял. Он опустился и накрыл её грудь влажными поцелуями. Она запрокинула голову, подставляя ему тело.

Он легко перевернул её и уложил на кровать, подтягивая к краю. Он снял трусики и развёл её бёдра. Теперь она была уже полностью обнажённой и открытой для него. Он опустился лицом ей между ног и поцеловал нежный вход.

— Ты такая сладкая. Я скучал по твоему вкусу и запаху. И у тебя снова никого нет. Никого после меня, — он это знал и больше не спрашивал.

Он ласкал языком нежные места, нетерпеливо доводя её до грани. Она выгибалась, постанывала и запускала тонкие пальчики в его волосы. Он знал, что ей нужно совсем немного, и чувствовал, как она пульсирует в его руках.

— Как мы предохраняемся?

— Как раньше.

Он улыбнулся, снимая худи и джинсы, потом стягивая с себя трусы. Он навис над ней, устаиваясь между стройных ножек.