Она нервно сглотнула. Кровь мгновенно отлила от лица. Руки похолодели. Память услужливо подсовывала сцену горящей машины с человеком внутри. Она снова явственно чувствовала запах гари, а глаза застилал едкий дым.

— Ты тут? — Олег заглядывал ей в глаза и, кажется, какое-то время продолжал говорить, но она его не слышала.

— Да.

Олег покачал головой. Как же его достали эти звёзды, которые ломаются каждый раз перед трюками. Шли бы сниматься в мыльные оперы. Особенно смазливые блондинки с грудью пятого размера.

Сложность была в том, что в машине стоял особый механизм для переворота, который нужно было активировать в идеальный момент — слишком рано, и машина перевернётся на рампе; слишком поздно, и она уйдёт в штопор. Это требовало хирургической точности координации и реакции.

Олег с недоверием смотрел на блондинку, которая сжимала и разжимала кулачки. И снова недовольно покачал головой.

Анна только в теории знала, как выполнять такие трюки. Ей было страшно, но адреналин одновременно зашкаливал в крови. Ей нравились сложные трюки. Она любила опасность. Анна собрала волю в кулак и села за руль, сосредоточившись только на дороге. Она не думала о Грачёве, Кевине или кейсе. Она больше не думала о сгоревшей машине. Только дорога. Только скорость. Только расчёт. Но тормоза она всё равно попробовала заранее.

Разгон. Внедорожник рванул, стрелка спидометра зашкаливала.

Трамплин. Удар. Невероятный перегруз вдавил её в сиденье.

Переворот. 1,5 секунды в воздухе, когда Анна неотрывно смотрела на секундомер. Анна инстинктивно активировала механизм, чувствуя, как сила инерции подхватывает машину и вкручивает её в воздух. Весь мир превратился в жёлто-синее пятно.

Приземление. Жёсткий толчок, но благодаря её мастерству руления в воздухе, машина идеально легла на все четыре колеса.

Анна вылезла из машины, слегка шатаясь. Она увидела, как Олег, обычно невозмутимый, опустил рацию и зааплодировал.

— Отлично, Аня! Идеально! Вы сэкономили нам целый день! — крикнул он.

Техники, которые раньше смотрели на неё скептически, теперь одобрительно свистели. Это был язык уважения, который Анна понимала лучше, чем любые слова.

После обеда пришло время для более технического трюка.

Сцена требовала, чтобы героиня сорвалась с крыши пятиэтажного заброшенного здания, пролетела сквозь стеклянный навес, точнее, его имитацию, и была поймана воздушной сеткой с помощью страховки, которая должна была быть невидима в кадре.

Опасность заключалась не только в падении, но и в многочисленных точках крепления страховки. Чтобы страховочные тросы не попали в кадр, они были закреплены с минимальными углами, что давало Анне очень мало пространства для манёвра. Любое резкое движение, и она могла зацепиться за здание.

Анна поднялась на крышу. Снизу всё казалось крошечным. Она почувствовала напряжение, но это было здоровое напряжение, которое ей нравилось.

— Мы готовы. Проверка страховки! — крикнул техник.

Анна сама проверила узлы, поблагодарив свою мастерскую подготовку.

Падение. По команде режиссёра она прыгнула, имитируя панику. Свободное падение, затем удар о бутафорское стекло. Но на самом деле — тонкие пластиковые панели.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тросы. В момент пробивания стекла она почувствовала натяжение тросов и резкий рывок вверх. Это был болезненный, но контролируемый рывок. Она опустилась на землю, быстро освободилась от обвязки и сразу пошла к режиссёру.

Режиссёр Нилов — педант и трудоголик — подошёл к ней с сияющим лицом.

— Анна! Великолепно! Как вы это делаете? Вы чувствуете тросы? В прошлый раз мы потратили на это два миллиона и три дня. А сегодня! — Он развёл руками. — Спасибо вам огромное!

Олег подошёл и сжал ей плечо. Нежный, но крепкий жест.

— Ты молодец, Аня. Я в этом деле уже 20 лет, со многими работал. Но ты работаешь, как часы. Даже не верится.

К концу дня Анна чувствовала себя физически измотанной, но внутренне удовлетворённой. Она не была слабой. Она была профессионалом. Она завоевала доверие и уважение технической команды. Она не соревнуется в актёрском мастерстве. Она здесь ради трюков. Это то, что она умеет. Она вдруг осознала, что ей нравится, всё, что с ней происходит. Техничная постановка, хорошее оборудование, профессиональная команда, зрелищные трюки. И всё это покажут на большом экране.

Все теперь считали её трудолюбивой и надёжной, выполняющей свою часть работы и далёкой от актёрских интриг. Анна знала, что Грачёв вернётся в отель, уверенный, что его «агент» Анна устала и будет спать. Это был идеальный занавес для её настоящей работы. Она вернулась в свой номер, сделала глубокий вдох и достала рюкзак, в котором лежали её настоящие инструменты.

Операция «Кейс» назначена на полночь.

Глава 16

Анна вернулась в свой номер, обессиленная после дня трюков, но с абсолютной ясностью в голове. Её усталость была лучшим алиби. Она чётко видела свою цель — извлечь кейс с документацией из номера Грачёва — 1201.

Она рано вернулась в отель, приняла душ и легла спать, предварительно поставив будильник на 23:30. Ей нужно хоть иногда отдыхать. Она не знала, сколько протянет, если весь день будет сниматься и выполнять сложные трюки под угрозой смерти, а по ночам лазать по крыше.

Всё должно быть предельно секретно. Анна должна действовать как невидимая угроза, а Грачёв не должен узнать, что это она. Анна долго думала, как пробраться в номер. Она решила: вертикальное проникновение с крыши пятнадцатого этажа должно сработать, если всё грамотно организовать.

Она, конечно, не постановщик трюков, но кое-что знает и умеет. Поэтому на съёмочной площадке она нашла нужную экипировку: тонкий чёрный костюм для бесшумности, лёгкие скалолазные перчатки, тонкий, но прочный кевларовый трос, и самое главное — чёрная балаклава, закрывающая всё лицо, кроме глаз. Никто не заметил, пока она рылась в реквизите. Вещи она сложила в рюкзак, с которым постоянно ходила на съёмки, что не вызвало подозрений.

В 00:05 Анна была на техническом балконе пятнадцатого этажа. Она закрепила трос за мощный металлический воздуховод, стараясь не выдать себя ни единым звоном. Под ней — двенадцать этажей до мостовой.

Анна перекинула ноги через перила и начала спуск.

Когда она достигла четырнадцатого этажа, сильный ночной ветер внезапно ударил в стену, раскачивая её. Из-за этого на этаже ниже незапертая стеклянная балконная дверь распахнулась и с громким хлопком ударилась о стену.

Анна замерла, прижимаясь к фасаду. Гость вышел на балкон, огляделся, пробормотал ругательство и, не заметив тонкого силуэта над собой, закрыл дверь. Первая опасность миновала.

Анна продолжила спуск, двигаясь медленно и осторожно, пока не достигла двенадцатого этажа. Балкон Грачёва был пуст. Через толстые стеклянные двери она могла видеть его силуэт.

Грачёв сидел за столом в свете торшера, абсолютно трезвый и бдительный. Он держал в руках кейс и, казалось, перечитывал документы.

Анна решила проникнуть через окно в другой комнате. Она не могла разбить стекло. Она аккуратно извлекла из пояса вакуумные присоски и алмазный резец. Это она тоже нашла в реквизите. Её план — бесшумно вырезать небольшой сегмент окна.

Она прикрепила первую присоску. Вторую. И тут её рука соскользнула на гладком стекле. Кевларовый трос не был натянут, как нужно. Анна потеряла равновесие и её тело на мгновение сорвалось вниз. Только резкий рывок всем весом вверх спас её от падения.

Рывок был слишком громким.

Грачёв в комнате вскочил. Он подошёл к окну, но не мог видеть Анну, которая висела чуть ниже уровня балкона, прижимаясь к стене. Он открыл дверь балкона, проверяя. Анна поняла: сейчас или никогда.

Когда Грачёв вышел на балкон, осматривая пустое пространство, Анна рванула трос вверх и прыгнула на перила. Она оказалась лицом к лицу с Грачёвым. Чёрная маска делала её лицо нечитаемым, а глаза — холодными точками.