— Так ты главная актриса?

— Ну можно и так сказать.

— Как ты попала в кино?

— Случайно. Снималась в клипе одного рэпера, а потом меня пригласили в этот боевик. А потом актриса заболела. И вот я здесь.

— Кто у вас главный? Режиссёр?

— Режиссёр — он творческий человек. Думает, что делает классное кино. Но главный у нас продюсер. А ты чем занимаешься?

— Я айтишник. Работаю на одну американскую финансовую компанию. Делаю для них ИИ.

Это объясняло его компьютерную технику, но не объясняло всего остального.

— Интеллектуальная генеративная модель?

— Да, а ты в теме?

— Не особо. Мой парень был айтишником. Знаю отдельные слова.

— Почему был?

— Не знаю. Сошлись, разошлись, остались друзьями.

— И у тебя уже год никого нет?

— Нет. Мне как-то некогда заводить отношения. Я учусь, работаю, тренируюсь, выступаю.

— На кого учишься?

— В спортивном институте. Хочу быть тренером. Тренировать детишек.

— Похвально.

— А у тебя есть девушка?

— Была, но сложно быть в отношениях, когда меня постоянно срывает в разные части света. Вы долго здесь будете снимать?

— Не знаю точно. Недели четыре, может, шесть. Сейчас лето, но в любом случае мне нужно вернуться до сентября. Учёба начинается.

Анна подумала, что с таким опасным графиком съёмок она может быть никогда не вернётся домой. Во что она ввязалась? И главное, зачем?

Она взглянула на Кевина, который ел рагу. Он был старше неё, лет тридцати. Он взрослый, а она по сравнению с ним совсем ребёнок. Он производил впечатление человека, который знает, чего хочет от жизни. А она идёт на неоправданный риск в одиночку и даже не знает, зачем. Ей нужен кто-то, кто поможет и поддержит её, но она не готова была открываться здесь и сейчас, хотя ему, казалось, должно быть безразлично, чем тут занимаются эти русские.

— Всё в порядке? — Кевин вытащил её из мыслей.

— Да. Спасибо, очень вкусно.

— Я вижу, ты почти всё съела, — он хмыкнул. — Тебя там не кормят, что ли?

— Кормят, но нагрузки адские.

— Тогда, десерт, — Кевин достал из холодильника банку с мороженым. — Будешь?

— Да.

Анна для него была совсем молоденькой. Он видел, как она смущалась, краснела, переставала дышать от прямых вопросов. Но он не видел в ней того, что должен быть видеть. Того, зачем она здесь, почему согласилась прийти так поздно. А сейчас она просто ела мороженое из банки, прямо как невинный ребёнок.

Кевин налил ей воды и протянул стакан. И вдруг сказал:

— Ты рискуешь жизнью. Ты умна и отчаянна. И мне кажется, тебе нужен кто-то, кто тебя поддержит.

Анна подняла на него удивлённый взгляд, как будто он умел читать её мысли. А Кевин накрыл её руку, осторожно лаская пальцами тыльную сторону ладони. Общение с ним каждый раз принимало опасный двусмысленный поворот. Прямо как сейчас. И когда он обогнул столешницу и оказался рядом с Анной, она лишь порывисто вздохнула. Он взял её за руку и повёл к дивану. И она пошла рядом с ним, как заворожённая.

Анна сама не понимала, что он с ней делает, почему она поддаётся, почему доверяет ему, почему не боится прийти к нему в квартиру ночью. А вдруг он маньяк? Да, сексуальный. Это она уже поняла. И ей это нравилось. Размышления — перекрёсток. Сожаление — тупик. Прямо сейчас нужно наслаждаться моментом, который никогда не повторится.

Он опустился на диван и потянул её за собой. Она оказалась у него на коленях, обхватив бёдрами его ноги. Но не успела ни о чём подумать, потому что он притянул её голову за затылок и поцеловал: сначала медленно и нежно, а потом жарко и жадно.

Анна потерялась в ощущениях. Ей было приятно и очень хорошо в его объятиях. Он делал именно то, чего она хотела. Накормил, а теперь трахнет. Не самый плохой расклад.

— Как ты снимаешь эту штуку?

Анна оторвалась от него и встала, расстёгивая тонкую потайную молнию впереди на чёрном комбинезоне, а потом стянула его с рук и ног вниз. Кевин смотрел на это завороженно. Она снимала спортивный костюм так сексуально, как не смогла бы ни одна стриптизёрша. И даже её спортивное бельё: топ и трусики выглядели на её идеальном теле невероятно привлекательно.

Он притянул её за талию, и она снова оказалась в его жарких объятиях, захваченная влажным поцелуем. Его руки свободно гуляли по её телу, исследуя нежные места на груди, животе, бёдрах.

— Распусти волосы, пожалуйста.

Её волосы были собраны в тугой узел под сеткой, чтобы причёска не распалась в самый неподходящий момент. И теперь она вытащила шпильки, и длинные густые локоны каскадом опустились на её плечи. Она тряхнула головой, и Кевин не мог оторвать взгляд от этого сексуального зрелища.

Он наконец освободил её от белья и коснулся нежного входа между ног. Она тихо застонала. Он снова чувствовал, что она очень влажная и горячая и может быстро кончить. Он освободил себя от штанов и трусов и с мольбой посмотрел в её поразительно синие глаза. Она без слов поняла, что нужно делать. Она взяла его член за основание и направила в себя, осторожно опускаясь.

Теперь настала его очередь задыхаться и стонать. Она была узкой и упругой, двигалась не спеша, полностью опускаясь на него, а потом снова почти полностью отпуская. Она обнимала и держалась за его крепкие плечи. Ей нужна была эта опора. Она так устала. И он это почувствовал.

Кевин легко, не выходя из неё, перевернул её на спину. И начал двигаться сам, освобождая её от необходимости что-либо делать, кроме как подставляться и стонать. Так она кончила быстро и остро. А он продолжал сладостно мучить её. И она кончила второй раз, одновременно с ним.

Глава 18

Анна проснулась ровно в 9 утра, как по будильнику. Было уже поздно: она была не в гостинице, а отсюда ещё нужно было добраться до съёмочной площадки.

Кевин сладко спал рядом на животе. Она залюбовалась его крепкой накачанной спиной с рельефными мышцами, но пора было вставать.

Она наскоро приняла душ и надела бельё.

Когда она вышла, Кевин проснулся, потирая заспанные глаза.

— Уже уходишь?

— Мне надо на съёмки. Я уже опаздываю.

— Я подвезу.

— Не нужно.

— Так будет быстрее.

Анна согласилась, поняв, что он прав, и решила не отказываться.

— Можешь дать мне какую-нибудь одежду: шорты и футболку? Я верну.

Ей не хотелось появляться в глухом спортивном комбинезоне. Грачёв мог заподозрить её, а этого ей совсем не хотелось. Она была «серой мышкой» в его большой игре и планировала оставаться в этом амплуа как можно дольше.

— Конечно, — ответил Кевин.

Когда он встал и пошёл к шкафу, она покраснела до кончиков волос — он был полностью голый, а его член стоял колом. Она отвернулась и стала старательно изучать пол.

— Очень надеюсь, что вернёшь, — Кевин стоял совсем рядом, протягивая ей одежду.

Анна взяла одежду и спешно натянула её, только бы не смотреть на него. Тогда он её обнял, притянул к себе и поцеловал:

— Не бойся, я не потащу тебя обратно в постель. Не опоздаешь. Но я хочу, чтобы ты вернулась. Одежду можешь оставить себе.

— Спасибо, — Анна не знала, как реагировать в таких случаях.

Его одежда была ей очень велика, но это неважно. Он тоже быстро оделся и даже успел сварить им кофе, а потом дал ей сэндвич, приготовленный с вечера. Анна съела его уже по дороге. А потом они ехали: ветер трепал её длинные белокурые кудри, а она снова крепко держалась за него.

Приехали они почти вовремя, остановившись за углом, чтобы никто ничего не заметил. Анна рванула на площадку.

Она оставила рюкзак дома у Кевина и сделала это осознанно. В утренней суматохе она его просто забыла — так он должен был подумать. Она не хотела появляться на съёмочной площадке с рюкзаком, в котором лежит украденный кейс и оборудование для ночного спуска. Она вернётся и заберёт всё позже.

Новые шорты и футболка Кевина сидели на ней мешковато, скрывая идеальную спортивную фигуру — это было ровно то, что ей нужно.