Площадка представляла собой хаос. Обычный гомон съёмочной группы сменился напряжённым, враждебным гулом. Техники, вместо того чтобы настраивать оборудование, стояли группами и шептались. Пахло нервами и подгоревшим маслом.

Игорь и Олег стояли у мониторов с такими мрачными лицами, будто им сообщили о закрытии проекта. Анна подошла к ним.

— Что случилось? — спросила она, стараясь говорить так, будто только что приехала с завтрака.

— Что случилось? — рявкнул Игорь, поворачиваясь к ней. — Ты где была, Вероника?

Анна открыла рот, чтобы ответить, но её опередил холодный, змеиный голос.

— Вон, наконец-то, наша звезда появилась!

Рядом с ними стояла Мария. Она была одета с иголочки, но её глаза горели нездоровым огнём.

— Она как блаженная спала всю ночь и ничего не знает. Не вышла из номера, даже когда полиция приехала! — Мария перешла на истеричный, высокий тон, обращаясь ко всем присутствующим. — Что, Вероника? Тяжело было подняться? Или ты была слишком занята?

Анна сохранила идеально пустое, сонное выражение лица.

— Что-то случилось? — Анна сделала вид, что только сейчас осознала масштаб проблемы. — Я спала. Слышала, вроде, какой-то хлопок, но подумала, что это очередные пьяные гости. Полиция?

Её притворная наивность сработала. Игорь отмахнулся от Марии.

— Мария, заткнись. Это не твоё дело. — Он посмотрел на Анну.

Но Мария никак не унималась:

— Прошлой ночью Грачёва ограбили. Взломали его номер, представляешь? Была стрельба.

Грачёв был одет в тот самый костюм, но теперь он казался помятым и грязным. Его лицо было бледным от ярости, а глаза метали молнии. Он не спал. Это было ясно.

Он снова обратил своё внимание на Анну и остановился. В его взгляде читалась смесь подозрений, ярости и озадаченности. Он всё ещё не знал, кто его обокрал, но факт оставался: ограбили его!

— А, Вероника. Наконец-то, — Грачёв подошел к ней вплотную, его личное пространство было нарушено. Анна чувствовала тяжёлый запах его одеколона и алкоголя. — Тебе повезло, девочка. Тебе очень повезло, что ты не слышала ничего. Ты ведь даже пули не слышала, которые прилетели в стену твоего номера?

Анна замерла. Пули?! Грачёв стрелял не только по стулу, но и в её сторону.

— Я была в берушах, господин Грачёв, — сказала Анна, сглотнув. Это была чистая ложь, но это было лучше, чем признаться в чем-либо. — Мне всегда нужно абсолютное спокойствие перед трюками. Что-то исчезло из вашего номера? Вы в порядке?

Грачёв впился в её глаза, пытаясь прочитать там хоть тень вины, но нашёл только усталую наивность актрисы.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Разве похоже, что я в порядке?! — заорал он. — Исчезли документы. Очень важные. Деловые.

Он отошел от неё и обратился ко всей команде:

— Сегодня съёмок не будет. Все ждут моего слова. И если кто-то из вас знает, кто это сделал, или увидит что-то подозрительное — вы пожалеете, что родились. Я обещаю.

Грачёв посмотрел на Анну, и его взгляд внезапно сменился. Ему нужна была стабильность и отвлечение.

— Вероника. Ты останешься. Нам нужно отснять твои диалоги крупным планом. Сегодня — только твоё лицо. Ты же, надеюсь, выспалась сегодня?

— Конечно, господин Грачёв, — Анна склонив голову на бок.

Грачёв ушёл, оставляя за собой звенящую тишину.

Мария подошла к Анне, её глаза сузились от зависти и подозрительности.

— Тебе невероятно повезло. А я вот всю ночь не спала. Ты просто спишь по-детски, да, как младенец?

— Да, Мария, — Анна улыбнулась усталой, но чистой улыбкой. — Я стараюсь. У меня вчера был сложный день.

Анна знала, что Грачёв подозревает всех, но её железное алиби — сон и беруши — и абсолютный профессионализм накануне спасли ей жизнь.

Теперь ей нужно вернуться к Кевину, чтобы забрать рюкзак и понять, что за «документы» она украла и что делать с планом Грачёва.

Глава 19

Софиты били прямо в лицо, заставляя Анну щуриться. Она сидела на стуле перед камерой, на площадке царила мёртвая, напряжённая тишина. Грачёв, обычно не появлявшийся на съёмках диалогов, стоял за монитором, его взгляд был тяжелым и неотрывным. Он не смотрел на плёнку — он смотрел на неё.

Анна произносила свои реплики, пытаясь изобразить героиню, которая только что пережила предательство. Внезапно её собственная реальность слилась с ролью. Её бросило в холодный пот, кровь отлила от лица.

«Я не могу ему доверять. Он ждал меня. Он всё знал».

Её сердце бешено стучало. Она вдруг ясно поняла, что его приглашение не было случайным. Он написал ровно тогда, когда она закончила операцию. Рядом с ним она не могла мыслить здраво из-за эмоций, которые её накрывали. Она чувствовала то, чего с ней никогда не было. И не могла даже точно определить, что это. Хотя между ними вроде бы ничего не было.

Она оставила кейс в логове врага. Она сама, ничего не подозревая, принесла его туда. И если Кевин с ними заодно, она была в смертельной опасности. Возможно, вчера всё было зря, она просто вернула кейс. Её эмоции были настолько настоящими, что режиссёр Нилов в восторге крикнул:

— Отлично, Вероника! Вот это напряжение!

Анна вздрогнула. Это было не актёрское мастерство, а чистая, испепеляющая злость. Она знала, что ей нужно срочно поговорить с Кевином, но под пристальным взглядом Грачёва это было невозможно.

Её телефон лежал в кармане шорт Кевина, которые были ей велики.

Как? Как мне связаться?

Она взглянула на огромные прожекторы, на звуковую аппаратуру, на сам монитор, за которым сидел Грачёв. Техника.

Анна вспомнила, что Кевин — айтишник, специалист по ИИ. У него целый центр связи. Заодно и проверит, насколько он замешан. Если увидит и получит её сообщение, значит, он тоже в деле.

— Игорь, — внезапно сказала она, — мне нужно немного воды. И можете, пожалуйста, показать, какой кадр Грачёву понравился больше всего? Хочу понять, что именно вы хотите видеть.

Нилов, польщённый её профессионализмом, жестом велел ассистенту вывести её из-под света и показать кадры.

Анна подошла к монитору, делая вид, что внимательно смотрит.

— Потрясающе, — прошептала она, а сама быстро и незаметно сунула руку в карман шорт. Она открыла сообщения Кевина и написала всего одну фразу, используя английскую раскладку:

«Цель в эфире. В норме. 9 утра». Это было бессмысленно для любого, кто не знал контекст, но для айтишника это могло означать: «Я работаю, следи за каналом».

Она положила телефон обратно. Грачёв не заметил ничего.

— Спасибо, Вероника. Это было идеально. Возвращаемся!

Анна закончила съёмки к семи вечера. Она сказала, что ей нужно принять душ в номере, но вместо этого рванула к Кевину. Она нервно нажала на кнопку домофона.

— Я у ворот, — тихо сказала она.

Ворота открылись. Кевин уже ждал её у лестницы. Он был спокоен, но под кожей чувствовалось напряжение.

— Я получил твоё сообщение, — сказал он, когда она вошла в лофт. — Зачем такая сложность?

— Чтобы Грачёв не увидел, — Анна бросила взгляд на рюкзак и повернулась к нему, скрестив руки. — И чтобы ты не знал, что я иду. Тебе это удалось? Ты был в эфире?

Кевин подошёл к ней, пытаясь сократить дистанцию. Анна напряглась, но почему-то почувствовала, что он не причинит ей вреда.

— Я не ждал тебя в эфире, Анна. Я ждал тебя здесь. Ты голодная?

Она лишь удивлённо подняла бровь. Сейчас не время для ужина, но он резко поменял тему разговора.

— Давай я наложу тебе еду в тарелку, а ты сама решишь, есть или не есть. У меня сегодня паста карбонара.

Он и правда пошёл на кухню и поставил на стол тарелку с пастой. Анна подумала ещё немного и села за стол, беря в руку вилку. Кевин некоторое время просто наблюдал за девушкой, как она ловко наматывала спагетти на вилку и отправляла их в рот, складывая пухлые губки трубочкой. Он готов был вечно смотреть на неё, а потом обнимать и целовать. Но сейчас было не время.