С ужасным грохотом Саша и прожектор рухнули на бетонный пол. Все замерли. Вонь палёного мяса и горелой изоляции мгновенно заполнила воздух. Саша лежал неподвижно, его голова попала прямо под массивный корпус прибора.

— Скорую! Скорую, чёрт возьми! — кричал Илья, хватаясь за голову.

Грачёв, стоявший в стороне, даже не вздрогнул. Его взгляд был пуст и холоден, будто он смотрел на поломку реквизита.

Пока съёмочная группа металась в панике, Анна, чувствовала в себе какую-то отстранённость. Как человек, только что переживший два «несчастных случая», отключила эмоции и включила автопилот. Её тело самопроизвольно отреагировало: она хладнокровно подошла ближе к месту происшествия.

— Не трогайте его, — резко сказала она кому-то. — Сначала проверьте шею.

Она присела рядом с лестницей. Официальная версия уже витала в воздухе: плохо закреплённые ножки и усталость техника. Человеческий фактор и несчастный случай.

Анна быстро осмотрела основание лестницы.

Сначала бросились в глаза следы на полу. Лестница была установлена на гладком, ровном бетоне. Ножки должны были быть закреплены или, по крайней мере, иметь резиновые накладки. Резиновые накладки были на месте. Однако на полу не было длинного, смазанного следа, который оставила бы скользящая алюминиевая нога. Был только чёткий след в том месте, откуда лестницаначала падать, и другой, короткий, глубокий след в точке, где она ударилась об пол, когда уже падала. Это выглядело, будто лестницу сдвинули рывком в сторону.

Потом лестница. Алюминиевые направляющие были целы. Но, осмотрев точку крепления между двумя секциями, Анна увидела то, что не заметил бы никто, кроме специалиста по оборудованию для трюков: один из двух фиксирующих штифтов отсутствовал. Эту лестницу никто бы не использовал для подъёма на такую высоту без двойной фиксации. Её специально ослабили.

Положение тела было неестественным. Прожектор лежал идеально ровно, а тело Саши — чуть в стороне, будто он пытался ухватиться за что-то на уровне груди, прежде чем упасть.

Анна быстро подняла глаза и посмотрела на ближайшие конструкции. Прямо над тем местом, где стояла лестница, проходила стальная балка.

Он не падал, он срывался. И лестницу толкнули.

Это не был несчастный случай. Это было убийство, рассчитанное на небрежность съёмочного хаоса. Сначала каскадёр Артём, теперь осветитель Саша. Кто-то зачищал свидетелей. Анна стоит недалеко в той же очереди.

В этот момент её глаза встретились с глазами Марии. Она стояла в углу, невозмутимая, с идеальной укладкой, и смотрела прямо на Анну. В её взгляде не было ни паники, ни сочувствия, только холодная, проницательная оценка.

«Саша слишком много знал?» — промелькнуло в голове у Анны.

Через час приехала полиция, и площадку закрыли. Анне нужно было немедленно связаться с Кевином, но её телефон лежал в кармане, и она не могла рисковать. Она ждала, пока Грачёв, раздражённый и злой, не отпустил всех «до завтра».

Она пешком, не оглядываясь вышла из района съёмок. На этот раз ей не нужен был рюкзак, и она не стала изображать случайную встречу. Она шла к лофту Кевина, чувствуя, как адреналин снова пульсирует в висках.

Когда она оказалась у ворот, её рука дрожала, когда она набирала номер.

— Я здесь. Срочно.

Ворота открылись мгновенно. Кевин уже спустился, чтобы встретить её.

— Что случилось? — он увидел её бледное лицо и сжатые кулаки.

— Ещё один. Саша. Техник. Они пытались выдать это за несчастный случай. Но это убийство, Кевин. Лестницу толкнули, и на ней не было штифта.

Анна прошла мимо него, направляясь прямо к мониторам.

— Ты говорил, у нас есть время, чтобы проанализировать флешку. Я думаю, наше время вышло. Нам нужно понять, кто этот Саша, что он знал, и кто следующим должен «случайно» умереть. Почему-то мне кажется, что следующая в списке — я.

— Как ты?

Она повернулась к Кевину. Он был обеспокоен, а в её взгляде больше не было страха, гнева или обиды на его обман. Была только ледяная, целеустремлённая решимость.

— Я на своей стороне. Но сейчас твоя сторона и моя сторона — одна и та же. Что на флешке?

Анна стояла перед Кевином, её решимость ощущалась почти физически. Она больше не была обиженной любовницей, молоденькой девушкой, попавшей в игру не в то время и не в том месте — она была союзником с общей целью.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кевин, увидев перемену в ней, кивнул, показывая, что принимает её условия. Он повернулся к главному монитору, где уже высветился первый массив расшифрованных данных с флешки.

— Сначала о Саше, — Кевин провёл пальцем по сенсорной панели. — Ты сказала, что они пытаются выдать это за несчастный случай. Именно. Это стиль Синдиката: никаких следов, никакой крови, только «профессиональная небрежность». И я уверен, что в отчёте об аварии всё тоже чисто как при несчастном случае. Это легко, когда вы снимаете кино с опасными трюками.

Он быстро набрал команду, и на экране появилось схематичное изображение съёмочной площадки с метками.

— Я не знал имени техника, но я прогнал через свою модель всех, кто был на площадке до и после смерти Артёма, — пояснил Кевин. — И вот что я нашёл.

Кевин вывел на монитор зашифрованный чат, в котором фигурировали только цифровые коды.

— Флешка содержит не только логистику, но и внутренний журнал оперативных событий Синдиката. Здесь есть упоминание о «проблеме с очисткой канала», которое совпадает с вашим недавним трюком. И есть ещё кое-что.

Он увеличил строку, датированную днём убийства Артёма.

Код 404 (Грачёв) > Код 900 (Оператор):Техник «Сажа» слишком болтлив. Он видел, как меняли масло и тормоз. Искал Артёма перед трюком. Слишком много любопытства. Убрать.

— Саша — это «Сажа» в их внутреннем жаргоне. Он, скорее всего, не был частью Синдиката, но он был свидетелем.

Анна сжала челюсти:

— Он видел, как меняли тормоза? Значит, Артёма убрали не из-за шантажа, а потому, что он был первым исполнителем, который должен был передать груз. Или он сам заметил что-то подозрительное с машиной.

— Вероятно, он понял, что его подставили, и попытался связаться с кем-то, — подтвердил Кевин. — А этот техник, Саша, видел, как кто-то из людей Грачёва с Кодом 900 вмешивался в машину. Саша был случайным, но опасным свидетелем убийства Артёма. И они не хотели рисковать. Грачёв отдал приказ на его ликвидацию, а исполнитель обставил это как поломку лестницы.

Анна отвернулась, потирая виски. Она чувствовала себя виноватой: если бы она быстрее догадалась, почему погиб Артём, Саша, возможно, был бы жив.

— Ладно, — сказала она, возвращаясь к делу. — Саша был свидетелем убийства. А что с самой логистикой? Что они везут?

Кевин сделал вдох. Тема убийств была для него неприятна, но оперирование данными — его стихия.

— Флешка подтверждает моё подозрение. Синдикат занимается не только органами, но и контрабандой редкоземельных металлов — особого сплава, который используется в высокоточном военном оборудовании. Они курируют три канала поставок из Азии в Европу.

Он показал Анне таблицу, пестрящую кодами портов и датами.

— Грачёв — финансист и координатор южного маршрута. Он использует кинопроизводство как прикрытие для перемещения оборудования. Груз, который ты утопила в канале, был первой партией, которую нужно было доставить в «Порт V» через четыре дня.

— То есть, я их серьёзно подставила? — спросила Анна.

— Более чем. Ты их вырубила из графика. Сроки для них критически важны. И вот тут появляется твой кейс.

Кевин развернул изображение кейса.

— Этот кейс, который они теперь ищут с таким остервенением, содержит резервный план логистики и, что важнее, список основных получателей в Европе. Для Синдиката потерять этот список равносильна потере всей сети сбыта. Ты нанесла им критический удар.

— Что они теперь будут делать?

— Их каналы сбыта скомпрометированы. Утёк список клиентов. А на складе у них большая партия, которую нужно срочно переправить, потому что риски очень высокие. Они не знают, у кого сейчас информация. К ним может нагрянуть Интерпол. Или местный Синдикат. Конкуренты. Они ищут крота. И, поверь, они не хотят сгнить в местной тюрьме в ожидании казни или чтобы их убрали клиенты или конкуренты. Всё сделают, чтобы этого избежать.