— Михалыч? Куда ж мы его повезем? Там ж переполнено всё! — удивился второй усатый мужик.

— Не надо меня никуда везти! — возмутился я. — Вы не того взяли!

— Слышь, Коликов! Он думает мы совсем дураки! По морде твоей видно, что ты здесь главный заводила! — сказал мужик, когда мы были на улице.

Я уже потерял надежду на всякую справедливость, как вдруг услышал в кустах свист и крик:

— Наших бьют! С ножом!

Голос мне показался знакомым.

— Ёшкин макарёшкин! — крикнул Михалыч и, отпустив мою руку, понёсся по направлению кустов.

Усатый, немного помедлив, тоже отпустил меня и со словами:

— Стой здесь! — рванул за товарищем.

— Чего стоишь?! Беги! — выпрыгнув из-за кустов и промчавшись мимо меня, крикнул Тоха.

Так вот почему мне голос показался знакомым! Видать друг, всё же заметив мою проблему, придумал нехитрый план, как отвлечь мужиков.

А я заметив, как двое дружинников, тяжело дыша, бегут обратно, драпанул за другом. Мы неслись по темноте, огибая деревья по дорожкам без фонарей, а затем перепрыгнули через чей-то чужой забор и, припав к земле, притаились. Я боялся, что стук моего сердца слышно на всю округу. Трава была влажная и пахла землей, но я старался не думать о том, что сделает со мной ба, когда увидит грязные джинсы и рубашку, которую я как последний идиот сегодня напялил! Выделиться захотел! Больше никогда не буду слушать Никитоса и его глупые советы!

— Где они?! — послышался голос Михалыча, и я перестал дышать.

— Да чёрт их знает! Прыткие какие бандюки малолетние! — отвечал второй с тяжёлой одышкой. — Фу-уф! Подразмялись сегодня неплохо, да Михалыч?

— Ладно, Коликов, подрапали обратно, авось и прибегут назад.

Звук шагов удалялся, пока не стих вовсе. А мы с Тохой так и не шевелились, вдыхая запах мокрой земли.

— Ушли? — шёпотом спросил я.

— Сходи проверь. — шепнул Тоха.

— Сам проверь! — возмутился так же шёпотом я.

— Не могу. У меня от страха ногу свело. — признался Тоха.

— Ну даёшь! Говорят иголкой ткнуть надо и всё пройдет. — выдал свои познания я.

— Ага! Себе ткни! Я уж как-нибудь и без этого обойдусь. И друг попытался встать, подпрыгивая на одной ноге. — Кажись ушли. Мне это, Таньку забрать надо.

— С ума сошёл?! Они же там ждут нас! И ещё тот парень бешеный! Ты где был всё это время?! — разозлился я на друга чувствуя, как ноет плечо, о котором я во время побега благополучно забыл.

— Да если б не Танька — Васёк из тебя отбивную бы сделал! Не хочешь не иди! Я сам за ней схожу! Иначе мне батя за сестру башку оторвет! — возмущался Тоха.

— Так ты всё видел и не помог мне?! — опешил я.

— С ума сошел?! Я тебя на пять минут оставил, а ты клинья к Юльке подбивать начал! Ты потом в город свалишь, а мне ещё жить здесь! С Васьком лишний раз лучше не пересекаться! Он у нас буйный.

— Ну спасибо! Друг! — выделив последнее слово, я перелез через забор и быстрым шагом пошёл по дороге. Фонарей здесь не было, поэтому, когда Тоха меня догнал, мы шли в темноте молча.

— Марик. Ну прости. — послышался голос друга. — Я струсил.

Остановившись, я постарался разглядеть лицо Тохи в темноте. Кажется, он говорил правду.

— Ладно. Забей. — друг ударил меня кулаком по плечу, и я взвыл от боли. — Ай-й-й.

— Ты чего? — удивился тот.

— Мне кажется в травму надо, рука сильно болит...

— Фигово, братан. А Таньку мне всё же забрать надо...

И мы, не сговариваясь, поплелись в сторону дискотеки.

Вернулись только под утро, потому что я боялся показаться в таком виде дома. Рубашка испачкана и оторвано несколько пуговиц, на джинсах зелёные пятна от травы, лицо отекло, а глаз заплыл. Бабушку, конечно, чуть инфаркт не хватил, когда она меня увидела. И повезла меня в местный ФАП где установили, что это вывих. Врач - мужчина лет сорока - вправил мне плечо, что оказалось крайне неприятной процедурой, но довольно быстрой. И сообщив, что оно будет теперь медленно проходить — отпустил меня со словами — «В следующий раз приезжай с коньячком». Я надеялся, что следующего раза всё же не будет. На улице меня ждала ба, которая принялась меня отчитывать и жаловаться на больное сердце.

— А Тоху этого твоего вообще скоро закроют — преступника малолетнего!

— Ба, да он вообще здесь не при чем!

— Я таких за версту вижу! Думаешь первый день на свете живу?! Шалопай он редкостный! Мальчика моего так покалечить! Что я теперь твоим родителям скажу?!

Следующим утром, ковыряя в тарелке овсянку, которую ба варила каждый день чуть ли не тазами, я чистил память в телефоне и замер, когда увидел одну фотографию. В памяти сразу же всплыл тот день, когда мы с Фаиной бегали по поляне и дурачились. Тогда мне казалось, что нам так легко вместе. А потом всё оказалось очередным обманом — у неё в городе уже есть парень! Нет, надо же?! Только я могу наступать на одни и те же грабли, не замечая огромную шишку, набитую ещё с первого раза!

Помню до сих пор ощущение от осознания того, что всё это время она водила меня за нос. Я не хотел выяснять отношения, как и видеть её в принципе. Хватит всем из меня делать идиота! Надоело! Буду как Никитос — свободный и беззаботный, раз никто не ценит моих искренних чувств!

Я не думал о последствиях, просто пошёл в комнату и закинул вещи в сумку, взял гитару и, никому ничего не сказав, вышел из корпуса. Надеясь, что все на конкурсе и у меня будет время уйти не замеченным. Но когда я уже обходил качели, меня окликнул Дэн.

— Куда намылился? — кивнул он на сумку в моих руках.

— Домой. — и увидев, как брови друга поползли вверх, поспешно добавил. — Не спрашивай. Потом как-нибудь объясню.

Мне не хотелось сочувственных взглядов, лишь подтверждающих, что я неудачник. Дэнчик понимающе кивнул и впервые жизни мне показалось, что он на моей стороне.

— Ты только не забудь, что через главный выход не пройдёшь. Давай прикрою.

И мы подошли к забору.

— Фаине что-то передать? — спросил он, внимательно разглядывая моё лицо, и я постарался не выдать своих переживаний.

Сначала покачал отрицательно головой, а потом вспомнил что в кармане лежит её мобильник и протянул его Дэну. Через полчаса я уже ехал в электричке, провожая взглядом лес, за которым спряталось «Ласточкино гнездо». Напротив меня сидела девушка и читала книгу. Заметив меня, она отложила книгу и перекинув ногу на ногу будто невзначай завела беседу.

— Красиво, правда?

Я кивнул.

— Люблю дорогу. Она меня успокаивает и кажется, что нет прошлого и будущего. Есть только эта дорога и ничего кроме.

Разговор особо не клеился, но перед выходом я зачем-то попросил у неё номер телефона. А ведь так и не позвонил. Уже подъезжая к дому решил всё-таки предупредить маму, что возвращаюсь на день раньше и попросил, чтобы она предупредила вожатых. Она не стала выпытывать, что у меня случилось, и я ей за это был благодарен. О Фаине я старался не вспоминать, хоть это и не всегда получалось. Наверное, именно поэтому я и принял решение практически сразу отправиться в деревню.

Ба появилась из-за плеча и, сквозь очки, прищурившись, рассматривала фотографию. Я думал она как обычно сейчас заведет свою пластинку о том, что все эти пигалицы только мозги мне пудрят, как в основном она отзывалась об Асе, но ба смогла меня удивить.

— Хорошая девочка. Такая весёлая, сразу видно искренняя, а не то что эта твоя Анька!

— Ася. —поправил я бабушку, но она только отмахнулась.

— На твою маму в детстве похожа... Они с сестрой — матерью твоего невоспитанного брата — так же в детстве бегали, а отец их прутом всё домой загнать не мог. Такие шустрые были - вроде только в постелях лежали, глядь, а уже через забор перешмыгнули и на танцы бегом! Ох как же быстро летят года! Кажется, это всё ещё как вчера было! — минутка нежности быстро прошла и тут выражение ба резко сделалось грозным. — А ты чего это не ешь ничего?! Ну-ка! Чтоб тарелка осталась пустая! Не хватало ещё чтоб схуднул! И булку возьми с колбаской!