Дэн и Вовчик тут же стали оглядываться, чтобы увидеть, с кем это там уже перемигивается наш главный пикапер Никитос. Вообще Никита, в музыкальной школе, от который мы вот уже несколько лет ездим в лагерь, учится хуже всех. Чаще всего он просто отсутствует на занятиях по гитаре, а на сольфеджио не появлялся уже пару месяцев, каждый раз ссылаясь на больничный. Поёт он тоже хреново, поэтому в большинстве случаев просто отсиживается на занятиях по гитаре, только ради того, чтобы летом иметь возможность провести пару недель вдалеке от предков. Наши мамы родные сестры, поэтому «бро» — он зовет меня не просто так, а по факту.
Мы с ним вовсе не похожи, за исключением самого сильного общего гена, который отвечает за вьющиеся волосы. С детства терпеть не мог свои кучеряшки и дико стеснялся их. Я пробовал их коротко стричь, чтоб не было видно, что они вьются, но как только волосы хоть чуть-чуть отрастали, они вставали дыбом в разные стороны, что смотрелось дико, будто я головой полы мыл. Несколько раз даже втихаря брал мамин утюжок, чтоб выпрямить волосы, но кроме ожогов на пальцах эффекта не достигал. Ну ещё получал несколько подзатыльников от отца за то, что таким только «бабы» занимаются, а у него растет пацан. Я даже пробовал прятать их под шапкой, но в школе каждый раз заставляли снимать головной убор. Терпел подшучивания парней, что я ношу шапку, потому что у меня там уже лысина, и всё это мучило меня, пока не понял, что девчонкам нравятся мои волосы, а особенно запускать пальцы в них во время поцелуев.
Когда несколько лет назад я встретил в лагере Асю, то понял, что хочу, чтобы она стала моей девушкой. Вернее, я просто хотел с ней целоваться, а оказалось для неё, чтобы целоваться, обязательно надо быть официальной парой. Ася приезжала в лагерь от музыкальной школы из другого района, который находился в часе езды от меня на метро. Поэтому, когда мы после лагеря вернулись в город, я иногда приезжал к ней, чтобы вместе погулять.
В прошлом году мы сюда приехали уже в качестве пары, поэтому стали самыми обсуждаемыми личностями в лагере, за исключением конечно Никиты и двух девочек, с которыми он встречался одновременно, о чём они узнали из общего лагерного чата, который кто-то запустил в прошлом году. Они даже умудрились подраться из-за Никитоса, из-за чего он изрядно сокрушался. И нет, не потому что ему было жалко девчонок, а потому, что не видел этой драки вживую, а мог довольствоваться лишь некачественным видео из чата. А нас с Асей тогда негласно объявили парой «Ласточкиного гнезда» и прозвали МаСей, соединив наши имена. Что и говорить, я и сам удивлялся оттого, насколько «ванильной» парочкой мы были. Ася постоянно выкладывала фото с нами — наши руки с перекрещенными пальцами, как она кладет мне голову на плечо, даже умудрилась сделать селфи, когда я её обнимал. В общем, с телефоном Ася расставалась редко, потому что ей очень было важно собрать как можно больше лайков в соц сетях. Всё было классно, я был доволен, что у меня такая красивая и популярная девушка, хотя Никита, конечно, и осуждал меня за то, что я портил нашу «обворожительную четвёрку», в которой все парни свободные и естественно — красавчики. Но в какой-то момент он поменял своё решение и сказал, что такой «ход» нам даже на руку, ведь во всех приличных бойсбэндах есть красавчик, который верит в любовь и серьезные отношения; красавчик, который в открытую флиртует со всеми милашками; и два запасных игрока для массовки — для тех, кому повезёт меньше и два первых будут уже заняты. Лето в том году было лучшим в моей жизни. Мы много купались, дурачились и готовились к «Королевскому вечеру», который был в завершении смены, и мы круто на нём выступили всей четверкой. Ася, тоже выступала с девчонками из своей команды, они пели какую-то песню, слова которой я уже и забыл.
Но по возвращении в город что-то пошло не так. Я не сразу это понял, потому что, как говорит батя: «До меня доходит, как до Китая». Сначала Ася просто каждый раз заболевала перед нашим свиданием, потом говорила, что у неё завал по учебе и музыкалке, а затем начала игнорировать мои звонки и сообщения. Как-то раз, когда она снова сослалась на болезнь, я приехал к ней с пакетом апельсинов, но, когда её мама открыла дверь, то сказала, что Ася ушла гулять с друзьями. Не дозвонившись до неё, я развернулся и поехал обратно домой, злясь так, что расколотил все апельсины об асфальт. Вечером она мне позвонила и сказала, что ей просто стало легче, и что она забыла дома телефон. И я ей поверил. Так продолжалось несколько месяцев, а зимой, когда я всё же настоял на нашей встрече, она на неё не пришла. Я стоял как идиот с билетами в кино и попкорном у входа в кинотеатр, когда она прислала мне смс:
«Маркуш, прости. Я не смогу прийти.»
Я тут же набрал её номер, но абонент был вне зоны действия сети. Как я не разбил телефон об пол — одному Богу известно, но в тот день я приехал к Никите и с ним впервые напился, взяв из бара его родителей и намешав все напитки, что там были. А потом нам влетело от его матери, когда она вернулась с работы, потому что меня вывернуло прямо на ковёр в коридоре. Конечно его мама тут же позвонила моей, а я сделал вывод, что нужно было ехать не к брату, а к другу, потому что там меня, скорее всего, не сдали бы. Батя потом ещё долго подкалывал, что он в моём возрасте уже мог выпить бутылку водки с пацанами без закуски, а я слишком городской. А мама плакала, сидя на кухне, что её сынок малолетний алкоголик и что она меня не так воспитывала.
На следующее утром я проснулся с головной болью от звука электрической мясорубки, потому что мама с утра решила перемолоть мясо на котлеты. Явно это была запланированная акция — «Не дай сыну выспаться! Все страдали, и ты страдай!». Взяв в руки телефон, я посмотрел, что на нём нет ни пропущенных звонков, ни сообщений. Тогда я зашёл на страничку Аси в соцсетях и тут же приподнялся на локте от увиденного. На фотографии, которую Ася выложила вчера вечером, она обнимала букет, уткнувшись в него лицом. Фото было сделано со спины, но это точно была она, а не картинка из интернета. Тёмные волосы рассыпались по плечам, на ней было светлое платье, которое хорошо подчёркивало смуглую кожу. Родители Аси переехали сюда из Сочи, поэтому они всей семьёй на фоне бледных петербуржцев всегда выделялись.
Я протёр глаза и ещё раз посмотрел на фото, а затем, немного подумав, написал комментарий под фото:
«И как это понимать?»
Не прошло и пяти минут, как экран телефона загорелся. Я провёл по нему пальцем и открыл сообщение от Аси:
«Марк, ну ты же всё понимаешь. Ты далеко живешь, а мне нужен кто-то рядом. Но мы с тобой так и останемся «лагерной парой». Не дуйся. Целую твоя А».
Я перечитал сообщение несколько раз. Кровь закипала, но головная боль брала всё внимание на себя. Я несколько раз набирал ответ, но затем стирал его. Я даже набрал её номер и звонил не менее десяти раз, но она так и не взяла трубку. Тогда я снова зашёл на её страничку, но под фотографией моего комментария уже не было — она его удалила, как и меня из своей жизни. Вот так просто: «Вы хотите удалить Марка из ваших парней?» — «Да — удалить».
Целую неделю, я пытался с ней поговорить — звонил, писал, приезжал к её дому, но так и не застал.
«Лагерная пара» — это что ещё за хрень такая?! То есть, ей было просто удобно, чтобы у неё в лагере был парень, а теперь ей это, видите ли, не надо? Вот с…
— Мальчики, привет — выдернула меня из мыслей девочка, которая подошла к нам. — Вы, случайно, не в «Ласточкино гнездо» едете?
— Да, милашка, именно туда. Я — Никита, это — Марк, а тут Дэнчик и Вовчик. А тебя как зовут, лапуля?
— Маша… — явно растерявшись от такого внимания, ответила девушка в серой толстовке и велосипедках.
— Мария, садись к нам — Никита тут же похлопал по месту рядом с собой. — Марк, подвинься, дай леди сесть.
Я отодвинул гитару, которая была убрана в чехол, и слегка передвинулся, чтобы девчонка могла пройти к Никите. Та нерешительно пробралась к нему и села на краешек сиденья, поставив рюкзак в ноги.
