Конечно я и раньше её заметил, но думаю, что зацепила она меня именно там, когда она наслаждалась танцем, а я как заворожённый идиот стоял и пялился, будто бы это было только для одного меня. Затем, когда мы танцевали медляк, я чувствовал жар её тела, а еще от неё вкусно пахло чем-то неуловимо-сладким. К её светлой коже хотелось прикасаться и ловить взглядом летающие пряди волос у лица. А ещё меня не покидало ощущение того, что такая как Фаина не предаст, не выдумает себе лазейки, чтобы встречаться одновременно с несколькими парнями. Ведь кто-то же дарил Асе букеты, пока мы встречались, а я не догадывался, что для неё всего лишь «лагерный парень».

— Ну наконец-то! Давно пора забыть эту... как там её, напомни мне? — активно включился Никитос, щелкая пальцами, будто пытался что-то вспомнить.

— Асю. — буркнул я.

— Не, бро, так не пойдёт! Давай еще раз. Напомни, как там её? — Никита теперь стоял, уперев руки в бока и пристально смотрел на меня.

— Эм... Вот черт, кажется, забыл. — подыграл я брату и он расслабленно рассмеялся, а затем в два шага оказался у шкафа.

— Так, что тут у тебя? — роясь на моей полке, он повернулся ко мне, держа в руке светло-голубую поло с эмблемой в виде небольшого крокодильчика. — И ты её всё это время от нас прятал? Это то что надо - с джинсами вообще зачет. Давай, у тебя минута, не заставляй девушек ждать.

— «Это», — указал я на поло, которое всё ещё держал в руках Никитос. — мне подсунула мама. - Может лучше всё же майку?

— Без обид, но в майке ты выглядишь как придурок, а я хочу, чтобы ты произвёл более галантное впечатление.

— Да ты просто дрейфишь, что Маркуша в этом году у нас так подкачался, что ты на его фоне будешь хлюпиком. — на пороге комнаты стоял Вовчик, потягивающий непонятно откуда взявшийся сок из трубочки.

Когда я вышел на улицу, мой взгляд тут же нашёл качели, и увидев, что Фаина и Дэн всё еще были там, я отвернулся и пошел по привычке к турникам. Только когда меня окликнул догнавший меня Никита, я вспомнил, что вышел не за этим.

— Эй, бро! Ты что, передумал? — положив мне руку на плечо, слегка запыхавшись, спросил Никитос.

— Нет. Идем. — и я решительно зашагал вперед.

— Но нам в другую сторону! — и брат показал туда, откуда мы только что пришли.

Я выругался. И медленно двинулся обратно. Сейчас точно буду выглядеть, как идиот, который решил проследить за Дэном с Фаиной. Я намеренно шел глядя вперед, чтоб не столкнуться снова с взглядом Фаины, как вдруг Никита пихнул меня в бок.

— Да расслабься ты. Там только Дэнчик.

Я тут же перевёл взгляд на качель, на которой и вправду сейчас сидел только Дэн, уткнувшись в телефон.

— Подойдем? — спросил я и уже двинулся в его сторону, потому что хотел всё разузнать, но Никитос схватил меня за плечо.

— Не, бро. Ещё с нами захочет, а мне, ну сам понимаешь, обламывать его не хочется.

Я кивнул, и мы двинулись к другому корпусу, около которого росли кусты акаций, запах которых я не любил с детства. Может потому, что у моей детсадовской воспитательницы были духи с похожим ароматом, а она меня за что-то невзлюбила. Часто кричала на меня, когда я раскидывал игрушки и ставила в угол, когда все дети спали в тихий час, я же стоял в майке и одних трусишках, трясся от холода, глядя в угол, и ненавидел в этот момент её и всех воспитателей в этом мире.

Я поправил рукой волосы и тут же вспомнил, как Фаина смотрела на них не отрываясь. Наверняка ей не нравятся кудрявые парни. На свежем воздухе есть странная закономерность — волосы отрастают гораздо быстрее, чем мне этого хотелось бы — словно они чувствуют, что вокруг природа расцветает - и сами стараются изо всех сил, чтоб не отставать.

— Как думаешь, — повернулся я к Никитосу. — кудри уже сильно заметны?

— Опять ты свою шарманку завёл! — закатил глаза брат. — Ну когда ты уже поймёшь, что сейчас это даже в тренде! Вон сколько роликов, как парням делают химзавивку, а у тебя свои такие!

Я с сомнением посмотрел на брата.

— Чёт ни одного такого ролика не видел…

Брат резко сделал захват, и моя голова оказалась у него в сгибе локтя, а пока я пытался вырваться, он кулаком наводил на моей голове шухер.

— Мальчики привет, а мы уже вас заждались. — раздался голос той самой Веронички из столовой.

Никитос резко отпустил меня, и мы, сделав вид что ничего не произошло, как два идиота расплылись в улыбке перед хорошенькой девушкой в летнем платьице. Я поправил свои волосы и взгляд мой столкнулся с маленькими презрительными глазами.

— Это Лиса. — указала она на свою подругу.

Я не любил эту схему классификаций, на которые делил Никитос девчонок, но в этот раз готов был с ним не согласиться. Троечка — это даже с натягом. Девчонка была совсем не в моем вкусе — круглые щеки, усыпанные веснушками, рыжие волосы, заплетенные в две тугие косички, странный прикид с обвисшими рукавами толстовки, мешковатая одежда и такие маленькие глазки, что даже не был понятен их цвет. Этакая Пеппи Длинный Чулок, которая слопала свою же лошадь, а заодно и всё мучное в городе. Но главное не это, а обведённые чёрным карандашом глаза, которые от этого казались ещё и злыми. Тогда как Вероника на её фоне смотрелась чуть ли не десяточкой...

Я многозначительно посмотрел на брата, но тот, казалось, не замечал моего состояния. Подставив Веронике свой локоть, за который та мягко ухватилась, они двинулись вперед по тропинке вдоль корпусов. Я же со своей Пеппи поплелся за ними вслед, стараясь держать дистанцию и надеясь, что за ужином она всё-таки плотно поела и не осталась голодной.

— Ну чё. — послышался хриплый голос Лисы, которая годилась только если на ту, что из сказки «Буратино», хотя и эта роль была бы для неё слишком женственной - вот кота Базилио — это в самый раз. — Аська-то турнула тебя, теперь и до нас, простых людишек, снизошёл? — и Лиса гоготнула своим низким хриплым голосом. — Ладн, не боись — без поцелуев не оставим. — и, толкнув меня кулаком в плечо, она изобразила что-то наподобие улыбки.

А я вот честно испугался, потому что предпочел бы лучше остаться без этих самых «поцелуев».

— Чёт ты неразговорчивый такой? — прохрипев, она достала из кармана сигарету и, остановившись, стала чиркать спичками.

Я такой картиной, был слегка поражен.

— Почему спички? — всё же не выдержав, поинтересовался я, хотя всё мое нутро хотело скорее сбежать обратно в корпус.

— Да как-то привычно. Батёк не любит все эти зажигалки. — сказав это, она убрала коробок в карман толстовки.

— Слушай, давай не при мне. Терпеть не могу курящих девушек. — признался я, в надежде, что это хоть немного вразумит её.

— Договор. — и Лиса взяла меня под руку, отчего я напрягся, но её цепкая рука впилась достаточно крепко. — Нежные все такие пацаны в последнее время пошли…

Мы шли молча, глядя на то, как Никитос что-то шепчет на ухо Веронике, а та мило хихикает — так по-девчачьи, что мне даже стало за себя обидно. Нет, лучше б он всё же Дэна с собой взял. Вероника такая стройненькая шла в летнем платьице, подол которого словно танцевал, а я шёл и чувствовал на себе тяжелую руку Лисы. Обернувшись, Никита сказал, что они с Вероникой отлучаться на пять минут, и что если мы хотим, то можем их тут подождать. И не успев выслушать мои возмущения по поводу того, чтобы он нас не оставлял, они быстро скрылись за кустами и пошли в сторону беседки.

— На качель? — кивнула Лиса в сторону такой же качели, как и около нашего корпуса.

— Укачивает. — сказал я, проверяя смогу ли высвободить свою руку.

Ага, ещё чего! Наверняка у них эта качель славится тем же, что и наша.

— Цыганский поцелуй знаешь? — спросила Лиса и, встав на цыпочки, начала тянуться ко мне своими губами.

Нет! И знать не хочу! Я отшатнулся назад и резко присел, сделав вид, что завязываю шнурок на кроссовке.

— Так чё? Хошь научу?

Я медлил, думая сколько времени можно завязывать шнурок и, если это делать достаточно долго, будет ли это считаться, что я знаю, что мне не понравится поцелуй ни по-цыгански, ни по-французски с этой… Эм… Девушкой, которую язык не поворачивался назвать девочкой.