Утром нас разбудила Ася, которая первой вызвалась быть дежурной. Ася была везде — и в коридоре мы слышали её голос, как она стучит в каждую дверь со словами: «Ласточки, подъём!», и в лагерном чате, где она на коротком видео желала всем: «Чудесной смены и незабываемых впечатлений! И не забудьте подписаться на меня. Всех обнимаю!».

Когда я шла умываться, то случайно через приоткрытую дверь услышала, как в комнате девчонок кто-то плакал. Я остановилась, чтобы понять — не слышится ли мне это.

— И нечего теперь слёзы лить! — послышался голос, который был очень похож на Асин. — Ты знала, что мы вчетвером всегда должны быть в одном стиле, в этом и заключается популярность — чтобы все смотрелись гармонично! А ты взяла и перекрасила волосы в этот ужасный цвет!

— Но мама сказала, что мне очень идет быть блондинкой! — продолжал всхлипывать другой голос.

— Девочка моя, я тебе желаю только лучшего! Рядом со мной ты не просто безымянная девочка, а Ксю — подруга Аси Вешняковой! Даже и не знаю, стоит ли оставлять тебе браслет дружбы.

Всхлипывания стали ещё сильнее.

— Ладно. На первый раз прощаю! — голос Аси смягчился. — Но больше так не подставляй меня! Крис, Лена, тоже идите к нам, давайте обнимемся!

— Прости, Ася! Честно-честно, я больше так не буду. Что мне можно сегодня одеть?

— Сегодня мы все сделаем по два хвостика, только низкие, ещё не хватало, чтобы уши были открыты. И у нас сегодня день персикового цвета.

За дверью послышался девчачий радостный писк.

Вот ведь странные! Маринка права была, что они там все шизанутые, особенно эта Ася. На людях вся такая миленькая, а на деле комнатный тиран. Мучить свою подругу из-за того, что она перекрасила волосы? Хорошая же подружка — ничего не скажешь!

— Ася, а дашь что-нибудь из своего, у меня ничего персикового с собой нету. — снова послышался настороженный голос, который стал уже спокойнее.

Дослушать разговор у меня так и не получилось, потому что дверь резко распахнулась и на пороге возникла девочка, которую я ещё не запомнила.

— Чего тебе? — недовольно посмотрела она на меня.

— Ничего - просто иду зубы чистить. — показала я ей полотенце и зубную щётку с пастой в руках.

— Вот и иди! — прогнусавила она, прищурившись.

— Кто там? — послышался голос Аси.

Я поспешно пошла вперёд, спиной ощущая, как вслед мне смотрят.

— Да так, нас просто подслушивали. — нарочито громко сказала девчонка, отчего я почувствовала себя неприятно.

Через пятнадцать минут все уже были на улице и ждали, когда проспавшие подтянутся на утреннюю зарядку. Самыми заспанными и последними выползли ребята из комнаты мальчиков во главе с Никитой. Судя по их помятым лицам, они тоже вчера долго не могли уснуть, наверное, как и мы, болтая до ночи. Заметив среди ребят карие глаза, я тут же отвела взгляд, поняв что давно потеряла нить Маринкиного утреннего монолога о том, что так рано вставать в первый же день могли придумать только садисты.

— Куда ты смотришь, Ласточкина? — непонимающе начала оглядываться подруга.

— Тише ты! — зашипела я на подругу. — Не пали мою фамилию.

— Ты что? На Климова пялишься?! — распахнув глаза, посмотрела укоризненно на меня подруга, у которой явно сон как рукой сняло. — Фаина, маму милую твою! Я ж говорила тебе не влюбляться в Никитоса!

— Да ты можешь так не орать, дурная?! — закрывая ладонью рот Маринке и поглядывая в ту сторону, где стояли ни на что не обращающие внимание парни, процедила я сквозь зубы. — Да не нужен мне твой Никита!

Но тут же поняла, что меня услышали.

И почему мне так везёт?!

Я медленно перевела взгляд и столкнулась с насмешливым взглядом сонных ярко-голубых глаз кудрявого парня. Да… На меня смотрел никто иной, как «Мечта Всех Девчонок Этого Лагеря» — Климов Никита. Я тут же опустила взгляд в пол, сделав вид, что разглядывать носки моих кроссовок — это самое интересное занятие ранним утром.

— Ты покраснела! — сказала подруга, как мне показалось снова достаточно громко.

— Ничего я не покраснела! — сказала я подруге, всё так же боясь поднять глаза, глядя как по земле ползет лесной муравей, которому это утро явно нравилось больше, чем мне.

— Ласточкина, я тебя знаю! — скрестив руки на груди с интонацией главного знатока на районе, проговорила Маринка. — Ты так краснеешь, когда тебе кто-то нравится!

— Я краснею, потому что мне стыдно, оттого что моя подруга орёт на весь лагерь глупости. — отмахнулась я.

Тут раздался свисток. Оказалось, что пока мы спорили, на улицу вышел вожатый в потёртом спортивном костюме, и все побежали утренние пять кругов вокруг лагеря.

— А… Это… Точно… Полезно? — спросила я, задыхаясь во время бега и чувствуя, как горят лёгкие.

— Не… на… ви… жу… бег… — в ответ мне выдыхала запыхавшаяся Маринка.

А вот Ульяне, казалось, эти утренние пробежки были в радость, она нас уже обогнала на один круг вперед, её волосы, завязанные в хвостик, раскачивались из стороны в сторону, словно маятник. Аня же отстала ещё на втором круге, а когда она нас догнала, её щеки пылали, а волосы прилипли ко лбу.

— Мне теперь нужен душ! — возмутилась Маринка, когда мы по очереди проходили в здание столовой. — От меня наверное пахнет сейчас, как от бегемота! Ой, смотрите сколько мальчиков! — настроение подруги резко изменилось, походка выровнялась, словно не она только что загибалась от усталости.

— Какие мальчики, Марин! — покачала головой я. — Мы непричесанные, ненакрашенные, красные как варёные раки, да к тому же с нас течёт пот, как итальянский водопад!

Но подругу, казалось, это уже не волнует. Она быстро расстегнула молнию спортивной кофты, ловко сбросив её с плеч, и прошла в своей белой маечке, вышагивая словно идёт по подиуму, а не по рядам между столов с завтракающими подростками.

Я, прикрыв глаза, жевала булку с маслом и сыром, запивая её какао и слушала какую-то весёлую историю Аньки, которая произошла у девчонок в прошлом году. Тогда они были ещё младше, как говорит сейчас Маринка — «дети малые», хотя Ане сейчас столько же, сколько Маринке было год назад. Поэтому когда мальчишки научили их привязывать слепней за веревочку, они бегали, радуясь, что у них теперь есть свои питомцы. Только вот история Аньки закончилась тем, что она своего «Бобика» - так она назвала своего слепня — случайно прихлопнула ладонью со страха, когда тот, осознав, что ему не улететь, решил укусить свою хозяйку. Если честно, эта история весёлой казалась только Аньке, но мы не стали её расстраивать и поддержали своими улыбками.

— Девочки! — протянула восхищённо Маринка. — Я нашла свой идеал! — смотря куда-то через ряды столов.

Я закатила глаза, потому что — зная Маринку — на следующей неделе она найдёт свой очередной идеал, но теперь уже: «Точно! Точно!». Проследив за её взглядом, я увидела высоко парня с ямочками на щеках.

Парень как парень — ничего необычного, кроме добродушного взгляда и высокого роста, видать всё детство ел морковь на завтрак и обед. Рост Эдика хоть и превышал мой всего на пару сантиметров, в отличие от этого парня, зато в его глазах можно было раствориться, словно в мёде. Точно! Я влипла в его глаза как муха в мёд и теперь пытаюсь из него выбраться, барахтаясь и недовольно жужжа о своей несчастной судьбинушке. — Всё девчонки, я пошла! — сказала Маринка, откинув с плеч светлую прядь волос.

Нам с девочками оставалось только следить за тем, как она «проплыла», словно катер, к своей цели и, игриво покручивая прядь волос, начала ловить парня в свои сети. Тот расплылся в улыбке как блин на сковородке, кивнул ей головой, и они оба двинулись к выходу из столовой. Я снова восхитилась умением подруги так уверенно себя чувствовать рядом с парнями. Встав из-за стола, я взяла пустую тарелку и чашку, чтоб убрать за собой посуду, тут меня обогнали Ася с подругами. Они двигались так, будто их походка была тренирована годами - ровно, чётко, с одной ноги.

Ведьма эта Ася, что ли?! Вот как она с утра так выглядит?!