Потом мы поехали к дому. Пока что это был лишь каркас: внешние стены стояли, но внутри торчали голые балки. И всё же Бо провёл меня по комнатам, рассказывая, что где будет, когда дом будет готов.

Уже сейчас было ясно: он получится потрясающим. Бо продумал каждую мелочь, особенно то, как сделать его удобным и безопасным для будущих детей. Он даже не пытался скрыть свой энтузиазм. У него был план, видение и твёрдая решимость воплотить их в жизнь. И я не могла не восхищаться тем, как он держится за свою мечту.

Это было трогательно — то, что Бо не скрывал своих планов и желаний. Но вместе с тем тревожило. Я не могла перестать думать о том, хотел ли он, чтобы в этом будущем была и я. Именно поэтому он всё это говорил? Или просто рассуждал вслух, без подтекста? В любом случае, через пару дней я возвращалась в Чикаго.

Мысль об этом жгла изнутри, делая меня раздражённой. Бо с самого начала давал понять, что мы продвигаемся осторожно, шаг за шагом, и наша история могла закончиться тем, что мы пофлиртовали, пока я здесь, а потом он отпустил бы меня на все четыре стороны.

Я совсем не доверяла себе — с нашей сложной историей и моими запутанными чувствами я точно не смогу трезво оценить ситуацию. А это значит... что я даже не знаю, где я сейчас и что между нами.

Бо разложил плед на задней террасе. Солнце уже поднялось высоко, и стало достаточно тепло, чтобы мы чувствовали себя комфортно. Еда была вкусной, вид — потрясающим. Но я всё равно не могла расслабиться.

Мозг зациклился на вопросе «А что дальше?» и не отпускал меня, не давал насладиться моментом. Где-то глубоко внутри звучал тихий голосок, утверждавший, что дело не только в этом вопросе — есть что-то большее, что я пока боюсь признать.

— Эй, — сказал Бо, протягивая пакет с имбирным печеньем. — Ты выглядишь так, будто думаешь о чём-то серьёзном. Всё в порядке?

Я взяла печенье, откусила кусочек и тут же положила его обратно на тарелку.

— Не такое вкусное, как твое, да? — с улыбкой сказал Бо.

Я всё-таки рассмеялась.

— Слишком много мускатного ореха. Но текстура хорошая.

— Поверю тебе на слово, — Бо откинулся назад, оперевшись на руки, вытянул ноги и скрестил их в щиколотках. — Расскажешь, о чём думаешь?

Я молчала долго, подбирая слова. Но точно не собиралась выкладывать всё, что крутилось у меня в голове.

— Просто вспоминала кое-что, — наконец сказала я и посмотрела на поля, окружающие дом. — Помнишь вечеринку, которую ты устроил в одиннадцатом классе, прямо перед Хэллоуином?

— Ох, я тогда так влип! — Бо рассмеялся. — Чуть не спалил сарай отца.

Я помнила тот пожар, но куда ярче были воспоминания, как стояла на его крыльце и смотрела, как он целуется со своей девушкой. Целый день я мастерила гирлянды из бумажных летучих мышей, ведьмочек и привидений, чтобы украсить его дом. Когда принесла их, Бо ещё не вернулся, и его мама помогла мне развесить украшения. Сомневаюсь, что Бо их вообще заметил. Уж точно не после того, как приехала его девушка.

Я тогда почувствовала себя такой маленькой, такой никчёмной. У меня были гирлянды, а у неё — всё, что на самом деле было важно для Бо.

Теперь это казалось глупым и стыдным. Мы столько лет жили по соседству, а он никогда не обращал на меня настоящего внимания. И я, наивная, думала, что Хэллоуинские гирлянды всё изменят?

— Ты знал, что это я делала украшения для той вечеринки? — спросила я, не отводя взгляда от полей.

— Правда? — удивился он.

Я кивнула.

— Твоя мама помогла мне развесить их. Всё думала, скажет ли она тебе, что это была я.

— Я тогда гадал, откуда они взялись, но не помню, чтобы мама говорила, что это твоя работа.

— Она ведь знала, что я в тебя влюблена. Никогда не говорила тебе об этом?

— Мама считала, что в меня влюблены все девчонки, — усмехнулся Бо. — Она постоянно пыталась свести меня то с милой девочкой из церкви, то с младшей сестрой своей напарницы по теннису.

— Но никогда не пыталась свести тебя со мной? — вдруг вырвалось у меня.

Бо пожал плечами.

— Ты была на два года младше. И дочь её лучшей подруги. Может, она боялась, что если всё пойдёт не так, это испортит отношения между ними.

— Возможно, — пробормотала я.

Или, может быть, она просто считала, что я — последняя девушка, которая нужна её сыну.

Я глубоко вдохнула, стараясь отогнать эту мысль. Мать Бо всегда относилась ко мне тепло, я никогда не сомневалась в её симпатии. Но воспоминания об этом дне, о том, как я смотрела на Бо и другую девушку, больно напомнили о реальности.

Моя тревога, вызванная утренним разговором на кухне, теперь разрослась в настоящий страх. Сомнения разгорались, как костёр, в который Бо подлил бензина, когда случайно чуть не сжёг сарай.

Сегодня утром я бродила по его ферме и в каждом углу видела себя, как идеально я могла бы вписаться в его жизнь. Впрочем, я делала это последние дни, с того самого момента, как впервые увидела его в прихожей родительского дома. Всё моё существо жаждало, чтобы это оказалось правдой. Но я понятия не имела, что чувствует Бо. Он ни разу не дал понять, что готов к тому, чтобы я бросила всё и вернулась в Южную Каролину ради него. А я уже строила планы отказаться от жизни в Чикаго, которую на самом деле любила, только потому, что Бо вдруг посмотрел на меня иначе.

Я почувствовала себя глупо и по-детски наивно.

Слишком много. Слишком быстро.

Я шумно выдохнула. Надо было продолжать держать дистанцию, слушать своё сердце, быть осторожнее с собственными чувствами.

Когда Бо отошёл ответить на звонок, я достала телефон и посмотрела сообщение, которое всё утро игнорировала.

От Дженны: «Мы обручились! Завтра летим домой, чтобы превратить новогоднюю вечеринку в клубе в нашу помолвочную. ПОЖАЛУЙСТА, скажи, что ты успеешь вернуться! Я не могу праздновать без тебя!»

Жених Дженны владел ночным клубом, который каждый год устраивал грандиозную вечеринку на Новый год. Это не совсем моё место, но ради Дженны я бы ни за что её не пропустила.

Но... а как же Бо?

Я посмотрела на него. Он стоял, опершись о перила, и говорил по телефону о качестве почвы и дренажных системах. София ошибалась насчет него. Бо был хорошим человеком. Но его жизнь была здесь, в Риджвилле. А моя — в Чикаго.

Может быть, если бы всё было иначе, я смогла бы притормозить и встречаться с Бо спокойно, без этих скачков и драм. Но я не могла рисковать всей своей жизнью ради «вдруг». Особенно когда я до сих пор не была уверена, что Бо когда-нибудь почувствует ко мне то же самое.

Страх не отпускал меня: если я не была той девушкой, которую Бо заметил в старшей школе, то, возможно, я никогда не стану женщиной, которую он выберет сейчас. Наше Рождество было чудом — со снегом, печеньем и волшебной атмосферой. Но это не реальность. Это не может быть реальностью.

Руки дрожали, пока я открывала поисковик и проверяла рейсы из Чарльстона. Аэропорт снова работал. Я могла вылететь первым же утренним рейсом.

Я бросила последний взгляд на Бо, проигнорировав болезненный рывок в сердце, и набрала ответ Дженне:

«Я буду вовремя! Так рада за вас с Костой. Не могу дождаться, чтобы отпраздновать вместе!»

— Ну что, значит, это всё? — сказал Бо, когда я стащила чемодан по последним ступенькам.

Мой рейс был ранним, и я думала, что уеду до того, как он проснётся. Но я услышала его шаги ещё до того, как зашла в душ. Он уже был одет, с кружкой кофе в руке, в выцветшей фланелевой рубашке и джинсах.

Я взглянула на телефон и вдруг пожалела, что у меня нет времени выпить чашку с ним, но Uber уже подъезжал. Видимо, проще будет взять кофе в аэропорту.

Бо предлагал отвезти меня, но между нами и так повисло слишком много неловкости. Он спокойно принял моё решение сократить поездку — хотя было видно, что его это задело. Ведь планировала я оставаться до Нового года. Дорога домой с фермы прошла в напряжённой тишине, а вечером я якобы собирала вещи, но на самом деле пряталась у себя в комнате.