Мне удалось урвать горящую цену на прямой рейс, что потребовало лихорадочной спешки при сборе вещей и стрессовой поездки на поезде до аэропорта. В этой суматохе я даже не подумала позвонить и убедиться, что родители будут дома.

Но они просто обязаны быть дома. До Рождества всего три дня! Они всегда были дома на Рождество.

Может, они уже легли спать, ведь время перевалило за одиннадцать? Но мои родители — настоящие «совы». Они никогда не ложились спать, не посмотрев новости в одиннадцать вечера, и никогда не выключали свет на крыльце и рождественские гирлянды раньше, чем заканчивались новости.

У меня был ключ и я могла просто войти. Но вдруг они уже спят? Я потерла руки, пытаясь согреться. Было холодно — холоднее, чем должно быть в Чарльстоне в это время года.

Я достала телефон и написала маме.

«Привет. Ты не спишь? Вы дома?»

Почти сразу телефон завибрировал — входящий звонок.

— Мэдди? Это ты?

— Конечно, я, мам, — я закатила глаза. — Ты же сама только что набрала мой номер. Кто еще это может быть?

— Просто я так удивлена услышать твой голос. Ты теперь почти никогда не звонишь.

Я глубоко вдохнула через нос и медленно выдохнула через рот — как учила меня инструктор по йоге.

— Вы дома?

— Что? Конечно, нет, — сказала мама. — С чего бы нам сидеть дома?

Я сжала переносицу пальцами.

— А с чего бы вам не быть дома?

Мама фыркнула.

— Мэдди, мы на Гавайях.

— Что?

— Мы на Гавайях, — повторила она громче и медленнее, будто проблема в связи.

— Я услышала. Но почему? Почему вы на Гавайях? До Рождества три дня!

— Мы на Гавайях встречаем Рождество.

На фоне я расслышала голос, который слишком сильно напоминал голос моего младшего брата.

— Это был Мэтт?

— Сейчас подойду, — сказала мама в сторону. — Скажи Хлое, чтобы заказала мне диетическую пепси.

— Хлоя тоже там?!

— Ну конечно! Они же не будут сидеть дома и праздновать Рождество в одиночку.

Я опустилась в старое кресло-качалку на крыльце.

Моя семья на Гавайях. На Рождество. Без меня.

— Мэдди? Ты на линии? — спросила мама после долгой паузы.

— Я здесь. Просто... слегка в шоке, наверное? Ну, вы все на Гавайях. А я — нет.

— Ну, ты ведь могла быть с нами, милая. Я прекрасно помню, как спрашивала тебя о планах на Рождество, и ты сказала, что у тебя они уже есть.

— Да, но планы меняются, когда речь идет о Гавайях!

— Поездка должна была стать сюрпризом. Твои брат с сестрой узнали о ней только позавчера, когда приехали к нам, и мы предложили им открыть подарки заранее. Я не могла рассказать тебе, вдруг бы они что-то заподозрили.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла, вспомнив как начала игнорировать мамины сообщения сразу после Дня благодарения, когда она добавила меня в общий чат с Хлоей и своим новым соседом, недавно разведенным доктором Гербертом, чтобы он «познакомился с ее старшей дочерью» через переписку.

— Я отлично помню, что просила тебя в этом году обязательно приехать домой, — продолжала мама. — Но ты была категорична: мол, соседке по квартире ты нужна, поэтому приехать не сможешь.

Холодный порыв ветра ударил мне в лицо и я поежилась. Что с этой погодой? Подняла взгляд и заметила тонкий слой снега, который уже начал покрывать припаркованные у обочины машины. Снег? В Чарльстоне? И почему у родительского дома стоит черный «Бронко»?

— Мама, я бы точно приехала, если бы знала, что речь про Гавайи! Надо было просто сказать мне!

— Может, я бы и сказала, если бы ты отвечала на мои звонки последние недели!

В мамином голосе явно звучала обида. Она была права. Я заслужила то, что меня не пригласили — мое безразличие само просило наказания. С другой стороны, я ведь игнорировала ее лишь потому, что знала: она уговаривает меня приехать домой, чтобы усадить рядом с доктором Гербертом на рождественском ужине. Я слишком хорошо знала мамину тактику. Это не оправдывало мое поведение, но, надеюсь, хоть немного объясняло его.

— Прости, мама. Мне не стоило тебя игнорировать.

— Извинения принимаются, — сказала она. — Честно говоря, я не ожидала услышать тебя до самого Рождества, учитывая, как важны были твои планы. Но мы все равно купили тебе билет на Гавайи. Как же это называется?..

— Ваучер, — подсказал папа где-то на фоне.

— Точно! Ваучер, — повторила мама. — Ты сможешь использовать его в любое время.

Я оживилась.

— А могу я использовать его прямо сейчас?

Мама замолчала на секунду.

— Я думала, у тебя планы.

— Были. Но они сорвались. Я сейчас вообще-то сижу на вашем крыльце.

— Ты в Чарльстоне?

Я нервно рассмеялась от нелепости ситуации.

— Я прилетела сделать вам сюрприз.

— Ох, милая, — сказала мама, — это так трогательно... Но нас-то дома нет!

— Вот именно! — воскликнула я. — Так что, если я использую свой ваучер прямо сейчас, то могу успеть к ужину в канун Рождества.

— Правда хочешь приехать? — мама загорелась идеей. — Грег! Грег! Мэдди прилетает! Нам нужно отправить ей билет!

Я улыбнулась, точно зная, как спокойно и невозмутимо отреагирует папа.

— Это замечательно, дорогая, — послышался его ровный голос в трубке. Видимо, мама включила громкую связь. — Мэдди? Как скоро ты сможешь вылететь?

— Я сейчас в Чарльстоне, — сказала я. — Но у меня вещи не собраны для Гавайев, так что, возможно, придется сначала вернуться в Чикаго, а потом уже к вам.

— Ох, ерунда, — махнула рукой мама. — Тебе нужен только купальник, парео и шлепки. Все это можно купить уже здесь.

— Или одолжить у Хлои, — вставил папа. — Она привезла половину своего гардероба.

— Ничего не половину! — возмущенно крикнула Хлоя где-то на заднем плане.

В груди неожиданно разлилась теплая, острая тоска по семье. Они были невыносимы. Постоянно лезли не в свои дела. Но сейчас, с пустой квартирой за спиной и еще более пустым домом перед глазами, я была готова сто раз вытерпеть их заботу и назойливость.

— Думаю, я смогу вылететь завтра, — сказала я. — Можно мне переночевать в доме сегодня?

— Конечно... ох, ну... — мама запнулась. — В принципе можно. Просто мы наняли человека присматривать за домом. Наверняка он сейчас там. Ты его не видела?

Я бросила взгляд на черный «Бронко» в подъездной аллее.

— Я пока только на крыльце. В доме темно. Наверное, он уже спит. — Сердце неприятно ухнуло вниз. — Нет, я точно не стану будить незнакомца. Формально у меня больше прав на этот дом, чем у него, но все же...

— Да брось, просто позвони в дверь и разбуди его. Это же Бо. Он только обрадуется, увидев тебя.

Я застыла. Бо? Мой сосед из детства?

— Бо Брэдшоу? — спросила я, голос предательски дрогнул.

— А других Бо я не знаю. Ты его даже не узнаешь, Мэдди, он так изменился!

Мне было абсолютно все равно, хоть превратись Бо Брэдшоу в голливудскую звезду — он был последним человеком, которого я хотела видеть.

— Знаешь, я могу просто остановиться в... — слова застряли в горле, когда на крыльце вспыхнул свет, а дверь открылась.

На пороге стоял мужчина с обнаженным торсом и в пижамных штанах, низко спущенных на бедра. Его темно-каштановые волосы были растрепаны, а аккуратная борода подчеркивала сильную челюсть и высокие скулы. Мой взгляд невольно скользнул по гладким линиям его груди и сильным плечам.

Я сглотнула. Мама оказалась права — это был совсем не тот Бо Брэдшоу, которого я помнила. И это о многом говорило, ведь даже тот Бо из воспоминаний был главным героем всех моих школьных грез.

— Эм... Мам, я разберусь. Завтра позвоню и обсудим мой рейс.

— Мэдди? — сонно произнес Бо, вглядываясь в меня. — Это ты?

Бо, чертов, Брэдшоу. Из всех людей, которых мои родители могли попросить присмотреть за домом на праздниках, почему это должен был быть именно он?

В детстве он портил мне жизнь по множеству причин. В начальной и средней школе он бесконечно меня дразнил. Не зло — жестоким он никогда не был и его мама была слишком бдительной, чтобы такое сошло ему с рук. Он просто относился ко мне как к надоедливой младшей сестре. Я болталась на окраине его дворовой компании, отчаянно пытаясь влиться. Я была самой старшей у нас дома, но они с друзьями были на пару лет старше меня и казались такими взрослыми. Та-а-кими крутыми!