Поехать домой на Рождество?

Вовсе не собиралась.

Мой план был другой — переждать холод в Чикаго, уютно устроившись в моей крошечной, но очаровательной квартире вместе с не менее очаровательной соседкой Дженной. Мы собирались смотреть глупые рождественские фильмы, заказывать невероятно вкусную еду на вынос и печь все виды рождественского печенья, на которые только сможем найти рецепты.

А потом бойфренд Дженны, Коста, пригласил ее провести праздники в Греции.

Да, он был так же чертовски горяч, как и звучало его имя. И, по правде говоря, он действительно был отличным парнем. Тем самым, с кем я вполне могла бы представить Дженну в будущем. Когда он предложил познакомить ее со своей семьей на Рождество, мы обе поняли, что ответ может быть только один — согласие. Какими бы ни были наши тщательно выстроенные рождественские планы.

— Мэдди? — позвала Дженна из коридора за дверью моей спальни. Она постучала один раз, прежде чем приоткрыть дверь и просунуть голову внутрь. — Привет.

Я села, поправив фланелевую пижаму с оленями, и незаметно задвинула контейнер с имбирным печеньем глубже под одеяло.

— Привет.

— Ты точно будешь в порядке? — за ее спиной в коридоре виднелся чемодан, а на плече уже висела сумка. Коста должен был подъехать с минуты на минуту.

— А почему нет?

Она подняла брови и посмотрела на меня выразительно.

— Когда ты в последний раз мыла голову?

Я машинально тронула свой небрежный пучок. Да не так уж давно! Я всего три дня как на каникулах после школы. Мои второклашки снисходительно относились к моему виду, но на работе я все-таки старалась выглядеть прилично.

Я сдержала желание потянуться за еще одним печеньем.

— Пожалуйста, не переживай за меня. Со мной все будет хорошо. Я уже в порядке.

Дженна присела на край кровати и протянула руку.

— Давай. Печенье. Я знаю, что ты их прячешь. Могла хотя бы поделиться.

Я закатила глаза и вытащила контейнер из-под одеяла, протянув ей. Она взяла сразу два и откусила кусочек первого.

— Боже, какое вкусное печенье!

Я откинулась на гору подушек в изголовье кровати, устроившись идеально, чтобы смотреть телевизор, стоящий на комоде напротив.

Это и правда было отличное печенье. Одно из моих любимых, особенно в праздники.

— Знаешь, ты ведь могла бы поехать домой, — сказала Дженна, размахивая вторым печеньем.

— Ха! Очень смешно, — я схватила печенье для себя, не заботясь о том, что крошки сыплются на простыни.

Она закатила глаза.

— Ну, признай, это было бы не так уж плохо. Подумай о том, сколько печенья напечет твоя мама.

Тут она попала в точку. Моя любовь к выпечке явно передалась по наследству. Но было кое-что, что мама умела делать даже лучше, чем печенье — устраивать великолепные спектакли в стиле «поездка вины». А Рождество, на мой взгляд, должно быть всем, чем угодно, только не этим.

— Последний раз, когда она мне писала, — сказала я мрачно, — это была статья о том, как определить возраст яичников.

Дженна плотно сжала губы, явно стараясь не расхохотаться.

— Ну, она же просто хочет внуков, — сказала она.

— Правда? Хочешь, я пришлю тебе эту статью? Может, тебе интересно узнать, сколько лет твоим яичникам?

— Она ведь знает, что тебе всего двадцать шесть, да? У тебя еще полно времени.

— А она родила меня в двадцать семь, — сказала я. — По ее меркам, я уже почти старуха.

— Ну, даже если придется немного потерпеть давление со стороны твоей очень заботливой мамы, разве это не лучше, чем сидеть здесь одной? Это же Рождество. Никто не должен быть один в Рождество.

Я хотела напомнить, что вообще-то не планировала быть одна на Рождество, но Дженна была слишком хорошей подругой, чтобы я стала ее упрекать. Тем более я была почти уверена, что Коста надолго задержится в ее жизни. А значит и в моей. Я не могла испортить им поездку.

И все же она, возможно, была права насчет того, что оставаться одной не лучшая идея. Прошло всего три дня с начала каникул, а я уже ела печенье в постели в два часа дня. Наверное, это не самый здоровый путь. Но поехать домой? У меня в животе неприятно сжалось от одной мысли об этом.

— Ты могла бы их удивить, — сказала Дженна, взглянув на часы. — Представляешь, как они будут рады тебя увидеть?

Они действительно будут рады. Я была единственной из детей, кто не жил в Чарльстоне. Мой младший брат Мэтт учился в мединституте в центре города — уже второй год. А моя младшенькая сестра Хлоя была первокурсницей в местном колледже. Оба они предпочли остаться в теплом, солнечном Чарльстоне и считали меня сумасшедшей из-за того, что я уехала на север. Но папина семья родом из Чикаго, и мы бывали там не раз, пока я росла. Еще в четырнадцать я решила, что хочу учиться в Университете Иллинойса в Чикаго — меня манила идея большого города и возможностей, которые он мог дать.

Я упорно шла к этой цели. И учеба действительно оказалась отличной, а жизнь в мегаполисе помогла мне вырасти и узнать себя лучше. Но после четырех лет преподавания в начальной школе в центре города зимы начали казаться все длиннее и длиннее.

Может, перерыв от минусовых температур и правда был бы неплох.

Дженна, похоже, почувствовала, что мои планы начинают рушиться.

— Ты, наверное, сможешь найти прямой рейс из Мидуэй меньше, чем за двести долларов.

Я тяжело вздохнула.

— Это правда.

Дженна подтолкнула мое колено.

— Давай же. Вези свои стареющие яичники домой к семье. Мне будет намного легче уезжать, если ты не останешься здесь одна.

Я улыбнулась и сжала ее руку.

— Перестань. Ты должна чувствовать только радость от этой поездки. И не надо переживать за меня.

— Просто подумай об этом, ладно?

В этот момент раздался звонок домофона и Дженна моментально оживилась.

— Наверное, это Коста, — она подскочила с кровати и бросилась к двери.

— Может, это моя еда, — крикнула я ей вслед. — Я заказала китайскую!

В динамике раздался бархатный греческий акцент Косты, когда Дженна впустила его в здание. Через пару минут он уже стоял на кухне с моим заказом в руках.

— Курьер зашел в дверь прямо за мной, — сказал он, ставя пакеты на стол.

Я скрестила руки на груди, внезапно смутившись, что решила устроить себе день пижамы.

— Спасибо.

Коста наклонился и поцеловал Дженну.

— Готова ехать?

Она широко улыбнулась, а в глазах светилось такое счастье, что мое сердце болезненно сжалось. Я никогда не стану упрекать ее за это счастье, но оно сильно оттеняло мое собственное одиночество.

Дженна оглянулась на меня.

— Подумай над тем, что я сказала, ладно?

Я кивнула.

— Обещаю. Хорошо вам отдохнуть.

После серии объятий и прощаний я осталась у окна с открытой коробкой курицы в кунжутном соусе и наблюдала, как Коста и Дженна грузят чемоданы в багажник такси. Он наклонился и поцеловал ее — долго и глубоко, прежде чем открыть дверцу и помочь сесть в машину.

Я тяжело вздохнула и отправила в рот огромный кусок курицы. Оглядела квартиру: маленькая елка в углу, гирлянда вокруг окна за диваном, миниатюрные фигурки рождественского вертепа на столике. Атмосфера была праздничной. Или могла быть, если бы рядом был кто-то, с кем можно этим поделиться.

Но в одиночестве?

Дженна была права.

Какими бы ни были выходки моей чрезмерно заботливой мамы, это все равно лучше, чем сидеть здесь одной.

Я снова вздохнула, опустилась на диван и взяла с журнального столика ноутбук. Открыла сайт Southwest и набрала в поиске рейсы до Чарльстона.

— Сюрприз, мама, — пробормотала — Я еду домой на Рождество.

Через восемь часов после того, как купила билет, я стояла на крыльце родительского дома, что в двух кварталах к югу от Ист-Бей-стрит, в центре Чарльстона. Крыльцо было темным и совсем не праздничным.