— У Софии... сильный характер. Я просто не уверен, что мы были совместимы. Но это не значит, что я не подхожу кому-то вроде тебя. Вы с Софией очень разные.

Я хотя бы могла уважать то, что он не хотел говорить о ней плохо. Одно это уже говорило положительно о нем. Хотя между строк я читала достаточно ясно: у Бо тоже был сильный характер. Логично, что он и София сталкивались лбами.

Но что это значит для нас? Неужели и я в итоге стану его тенью? И вообще — хочу ли я этого?

На следующее утро воздух был свежим и прозрачным — холодным настолько, что хотелось надеть пальто, но уже достаточно тёплым, чтобы снег, покрывавший половину дорог Чарльстона, превратился в вязкую, грязную кашу.

Я устроилась на переднем сиденье машины Бо и протянула руки к вентиляционным решеткам.

— Можешь сделать потеплее, если хочешь, — предложил Бо, выезжая со двора моих родителей.

— Всё остальное вроде в порядке, — ответила я. — Но руки у меня всегда ледяные.

Он плавно затормозил на светофоре в конце улицы и протянул ко мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, и он слегка сжал её, а потом поднёс к губам и поцеловал тыльную сторону.

— Ты права, — сказал он. — Холодные.

Мои щеки вспыхнули. Такой откровенный жест нежности до сих пор казался чем-то нереальным. Мне всё ещё не верилось, что это действительно происходит между нами.

Когда мы выехали на трассу, Бо почти всю дорогу не выпускал мою руку, рассказывая, что мы увидим и с кем познакомимся, когда доберёмся до фермы.

В памяти всплыли смутные детские воспоминания: как мы заходили в их магазин, как я бродила по тыквенному полю в поисках самой красивой тыквы. Тогда ещё бесплатно наливали горячий или холодный яблочный сидр, в зависимости от того, что взбредёт в голову непредсказуемой погоде Лоускаунтри.

— И чем занимаются твои работники зимой? — спросила я, когда мы свернули на съезд в сторону Риджвилла.

— У меня много сезонных работников, — объяснил Бо, — но есть и десяток постоянных, которые нужны, чтобы поддерживать работу. Мы привозим рождественские ели с фермы в Северной Каролине, наполняем магазин праздничными венками и украшениями. А ещё в это время года хорошо идут цитрусовые из Флориды.

Бо повернул на идеально ровную новую дорогу между двумя массивными каменными колоннами. Над нами раскинулась деревянная арка с названием фермы.

— Этого раньше не было, — заметила я, глядя на знак. — И дорога ведь раньше не была заасфальтирована, да?

Бо улыбнулся.

— У тебя хорошая память. Всё это сделали только в прошлом году.

Мелькали поля, одно за другим и наконец добрались до магазина «Ферма Брэдшоу» — большого здания в стиле амбара с красными стенами и белыми рамами на окнах.

Бо вышел из машины и подошёл ко мне, когда я выпрыгнула из «Бронко». Его глаза светились, а улыбка была до ушей, когда он развернул меня и, положив ладонь мне на плечо, указал вдаль — за клубничные поля.

— Видишь крышу? Вон там будет дом.

— О да, вижу, — кивнула я.

— Хочу, чтобы дом был рядом, но не настолько, чтобы клиенты, входящие в магазин, видели, как мои дети играют во дворе.

Мои дети. Господи, держи моё сердце!

— Ты прямо планируешь наперёд, да?

Он слегка пожал плечами, но улыбка оставалась искренней.

— В этом нет ничего плохого.

Внутри магазина Бо встречали как героя, будто его не было не несколько дней, а несколько месяцев. Управляющая Жанин расцеловала его, словно родного сына, и принялась расспрашивать, не замерз ли он и хорошо ли питался на Рождество. Остальные — от кассиров до координатора оптовых поставок — говорили с ним так, словно он лично повесил на небе луну.

Бо был безупречно внимателен — знакомил меня со всеми, втягивал в разговор даже тогда, когда речь заходила о рабочих делах, накопившихся за дни его отсутствия. Но я всё же заметила то, о чём говорила София. Было невозможно отрицать: он умел зажигать комнату одним своим появлением. И если София всегда жаждала быть центром внимания, неудивительно, что она чувствовала себя рядом с ним неуютно.

Мой взгляд зацепился за большую серебристую дверь в конце коридора, чуть дальше офисов, где мы только что болтали с менеджером по доставкам и координатором мероприятий.

— А там что? — я кивнула в сторону двери.

— Там кухня, — небрежно ответил Бо. — Почти не используется. Когда проходят свадьбы или большие мероприятия, здесь работает кейтеринг, а в остальное время помещение пустует. — Он пошёл в ту сторону. — Хочешь посмотреть?

Коммерческая кухня. На ферме. Мои пальцы зачесались. Я старалась не думать о том, сколько печенья я могла бы испечь на такой кухне.

Бо распахнул дверь и включил свет.

— Это идея моей тёти. Она хотела продавать свои пироги в магазине и нужен был сертифицированный цех. Отличная инвестиция была — пироги разлетались, едва она их успевала вынимать из печи.

Кухня была настоящим раем. Огромная, просторная, с четырьмя духовыми шкафами и мраморными столешницами — идеальными для раскатывания теста для сахарного печенья. В груди закипела острая зависть. У Бо было всё то, что мне нужно для мечты, — прямо под рукой.

— Ты могла бы ей пользоваться, знаешь, — сказал он, словно читал мои мысли.

Я встретила его взгляд и в груди вспыхнула надежда. Он что, всерьез это предлагает?

Я ясно представила себе картину: я — в фартуке, с мукой на щеке, пеку печенье, а Бо заходит в дверь, пахнущий солнцем и спелыми арбузами, обнимает меня сзади...

Бо прочистил горло.

— Мы могли бы составить какое-то соглашение... деловое соглашение. Ты бы пользовалась кухней и имела место в магазине для своих товаров.

Вот так. Деловое соглашение. Мои мечты рухнули на землю. Я уже мысленно жила в его доме, ездила на вездеходе на «работу», а он — обсуждал условия аренды.

Жар стыда окатил меня с головы до ног. Надеюсь, он не прочитал всё это по моему лицу.

Бо провёл рукой по волосам.

— В общем, вариант на будущее. Если вдруг когда-нибудь решишь вернуться сюда.

Сердце сжалось. Если когда-нибудь вернёшься... — совсем не похоже на то, что он видит между нами будущее.

В его взгляде мелькнуло что-то, но я не смогла понять, что именно. Жалеет, что предложил? Беспокоится, что дал мне повод для лишних иллюзий? Видимо, он просто не думал о нас так, как думала я. И, как в школе, это была только моя вина — моя фантазия, питаемая подростковыми грёзами.

— Мне нужно съездить на западный амбар и проверить коз, — вдруг сказал Бо, явно пытаясь сменить тему. — Хочешь со мной? — Он открыл холодильник на другой стороне кухни. — А потом я думал, что мы могли бы устроить пикник у дома. Жанин собрала корзину, но если ты не хочешь...

— Пикник звучит идеально, — перебила я. Обычный пикник я осилю. По крайней мере, я надеялась удержать себя от наивных фантазий о совместном будущем.

Мы поехали на гаторе — маленьком вездеходе вроде гольфкара, только на больших колёсах. Корзину с едой устроили сзади.

— Я и не знала, что у тебя есть козы. Зачем они тебе?

Бо резко повернул влево, направляясь к лесополосе вдали.

— Пока ни для чего. Дядя купил их, думал, что тётя Марго захочет делать козий сыр и продавать в магазине. Но у неё обострился артрит, и вместо сыра они решили уйти на пенсию.

— Ох, жаль.

— Не думаю, что она всерьёз хотела этим заниматься, — усмехнулся он.

— Тогда почему не продашь коз?

Бо пожал плечами.

— Привязался к ним. А вдруг когда-нибудь сам научусь делать сыр?

Я закатила глаза.

— Ага, потому что у тебя куча свободного времени, чтобы ещё и сыром заняться.

Он бросил на меня лукавый взгляд и широко улыбнулся.

— Где желание, там и возможность.

— Хм, вот бы всё было так просто. Я восхищаюсь твоим оптимизмом.

Мы немного поиграли с козами — они оказались очаровательными, и я поняла, почему Бо не хочет с ними расставаться.