— Видимо, да, — сказала я.

Бо сунул руки в карманы толстовки.

— Не до конца понимаю, что произошло, Мэдди, — он пожал плечами. — Мне казалось, у нас что-то получалось.

Я опустила глаза.

— Эта неделя была прекрасной, Бо, но у тебя жизнь здесь, а у меня — там. Не стоит притворяться, что у этого может быть будущее.

— А как мы узнаем, если даже не попробуем?

Я не знала, что именно он имел в виду под «попробуем». Да, я избегала риска. Но роман на расстоянии после недели вместе? Это обречено. Во всяком случае, так я позволяла себе думать вслух. А под этим лежала целая куча причин — страхи, сомнения, старые раны, которые вскрыло столкновение с Софией и наша поездка на ферму. Их Бо знать не должен был.

Но когда он снова попросил объяснить, слова сами сорвались с губ.

— Помнишь матч по футболу на День выпускника? Ты был капитаном команды, квотербеком, и мы играли против главных соперников. Я заказала плакаты с твоим именем и номером и развесила по всей трибуне. Хотела, чтобы ты видел, как все за тебя болеют.

— Это ты сделала? Я думал…

— Что это твоя девушка? Я знаю. Я слышала, как ты поблагодарил её. Она знала, что это была я, но, видимо, не посчитала нужным сказать.

— Мэдди, я…

— А потом — вечеринка у Тео, после твоего первого курса. Мне было уже семнадцать. Я почти переболела этим детским увлечением, но узнала, что ты вернулся, и вдруг подумала: может, теперь ты заметишь меня. Поймёшь, что я повзрослела.

— Мэдди, хватит. Это всё было в школе…

— Я для тебя была как пустое место, Бо.

— Это нечестно. Я едва помню ту вечеринку.

— А я помню. Ты смотрел сквозь меня. Ты всегда смотрел сквозь меня.

Он упёр руки в бока, всем своим видом демонстрируя напряжение, но взгляд его оставался по-прежнему мягким.

— Но я вижу тебя сейчас. Разве это ничего не значит?

Я усмехнулась.

— Я тут единственная, кроме тебя. Конечно, ты меня видишь. Но так будет не всегда. Жизнь — не пузырь. Будут другие люди. Другие женщины. Такие, как София. Те, кто умеют требовать внимания и получать то, чего хотят.

— Мэдди, София для меня ничего не значит. Никогда не значила.

— У меня в Чикаго хорошая жизнь, Бо. Есть подруга, которой я нужна, и работа, где меня ценят и замечают. В мои планы не входит всё это бросать.

Он скрестил руки на груди.

— В твои планы, да? А если поменять планы?

— Это работало для меня до сих пор, — сузила я глаза.

— Не верю, — покачал он головой. — Похоже, ты стараешься убедить себя, что между нами ничего нет. Что то, что мы чувствуем, не настоящее.

— Всё не так просто. У нас был шанс. И ничего не вышло. Может, так и должно было быть.

Я снова взглянула на телефон. Uber уже был на подходе. Я наговорила лишнего. Бо почти подобрался к тем моим слабым местам, которые я обсуждала только с психотерапевтом. Где же этот водитель?

— Да какой шанс, Мэдди? Это была школа. Это не считается, — в его глазах было столько эмоций, что захотелось поверить и броситься к нему в объятия.

Но решение я уже приняла и назад пути не было.

— Знаешь, что я думаю? — он шагнул ближе. — Думаю, ты просто убегаешь. Только не пойму — от меня или от возможности рискнуть и прожить что-то большее. — Он протянул руку. — Ну же, рискни, Мэдс!

Телефон пискнул: водитель приехал. Я покачала головой.

— Тебе легко говорить. Когда ты рискуешь — всё складывается. А я слишком долго была девочкой-призраком, тщетно пытающейся поймать твой взгляд. Я не могу перевернуть жизнь, только потому что ты вдруг вспомнил моё имя.

— Это жестоко, — тихо сказал он.

Я докатила чемодан до двери и повернулась к нему.

— Это было прекрасное Рождество. Правда, как неделя внутри фильма Hallmark. Но это не жизнь.

— Почему нет? — возразил Бо. — Может быть жизнью. Где есть желание — там найдётся путь, помнишь?

Я оставила чемодан, подошла и поцеловала его в щёку.

— Спасибо за всё, Бо.

А потом уже в заднем сиденье Uber я смахнула слезу, чувствуя, как вина и сомнения душат изнутри.

А что, если он прав? Что, если я и правда просто бегу?

Дженна и Коста вернулись домой всего через несколько часов после меня. После поцелуя на прощание, достойного телешоу, Коста оставил Дженну мне, пообещав заехать завтра днём, чтобы мы помогли ему украшать клуб к вечеринке.

Мы посвятили положенное время восторгам по поводу её кольца и обсуждению уже выбранных дат и планов свадьбы, после чего Дженна откинулась на диван, лицо её светилось от счастья.

— Рассказывай про своё Рождество. Как семья?

Я вздохнула.

— Семья в Гавайях.

Глаза Дженны округлились.

— Что? Ты не провела Рождество с ними?

Я прижала к себе подушку.

— Долгая история, — помялась — но там есть поцелуи, так что, может, стоит рассказать всё?

— Ну, раз поцелуи, тогда точно! — оживилась Дженна. — Но подожди. Для такого нужна еда.

— У нас в холодильнике пусто.

Она поднялась с дивана и улыбнулась.

— К счастью, я привезла пахлаву.

Через двадцать минут, после трёх кусочков лучшей пахлавы в моей жизни, я пересказала Дженне по шагам всю рождественскую неделю с Бо.

— Я не понимаю, — сказала она, облизывая пальцы. — Вы так и не обсудили, что у вас за отношения?

Я покачала головой.

— Мы будто всё время ходили вокруг да около. Но меня очень разочаровало, когда он предложил, что я могла бы арендовать его кухню. После этого я уже не хотела ничего обсуждать. Чего я ждала? Что он сделает предложение и отдаст её мне просто так?

— А разве это не то, чего ты ждала? — прищурилась Дженна.

— Логически — нет. Но разобраться в своих чувствах было невозможно. Старое перемешалось с новым. И, что страшнее всего, если бы он и правда предложил мне выйти за него и переехать обратно в Чарльстон? Я бы, наверное, согласилась. И эта мысль меня ужаснула. То, что я готова бросить всё, чего добилась.

Дженна взглянула на меня с укором.

— Звучит убедительно только в том случае, если твоя нынешняя жизнь тебе и правда нравится.

Я раскрыла рот.

— В смысле?

— Мэдди, ну брось. Ты никогда по-настоящему не любила жить здесь.

— Это неправда! Мне нравится Чикаго.

Она закатила глаза.

— Многие так думают. Может, им и правда нравятся девять месяцев в году. Но чтобы любить Чикаго круглый год, нужно быть очень закалённым местным. А ты ненавидишь холод, ненавидишь снег, постоянно жалуешься на работу, смотришь бесконечные кулинарные шоу и рисуешь логотипы «Пекарня Мэдди», думая, что никто не видит. Не пытайся меня убедить, что ты живёшь в своей мечте.

— Но я… — Я и правда делала всё это. Но разве это обязательно означало… что?

— Может, не должно быть «или всё, или ничего». Тебе не обязательно переезжать ради Бо. И не нужно выходить за него замуж только ради кухни. Если ты вернёшься, потому что Чикаго тебе не по душе, а там есть шанс открыть своё дело? А Бо… если вы будете встречаться и влюбитесь, это будет просто бонус.

Она говорила так легко. И, скорее всего, нашла бы с Бо общий язык.

— Всё равно это кажется слишком сложным. Я никак не могу перестать думать о том, сколько раз он меня не замечал. Я думала, это в прошлом, но рядом с ним… всё равно больно.

— Понимаю, — кивнула Дженна. — Мне бы тоже было обидно. Но он ведь не единственный подросток, который смотрел только на себя. Эти чувства пройдут. Разве нет? Если продолжишь проводить с ним время?

Я потянулась за ещё одним кусочком пахлавы, поймав себя на мысли, что хочу научиться её готовить.

— Может быть, — наконец сказала я. — Но с чего начать?

Дженна улыбнулась.

— Ты уже начала. Первый шаг — признать, что это возможно. И начать что-то делать, если не получится сразу, то попробуешь еще раз. Если ты этого хочешь — и пекарню, и мужчину — просто продолжай пытаться.

— Где есть желание — найдётся путь, — тихо повторила я.